It's a small world

Ночь была тёмной — луну закрыли тучи, и ветер принёс запах дождя. Сейити не спал. Стоял на вышке, вглядываясь в темноту, и чувствовал, как по спине бегают мурашки — не от холода. Что-то было не так. В лагере Го, который разместили в спортзале, было тихо. Люди спали. Дети спали. Часовые — свои и чужие — стояли у ворот, у стен, на вышках. — Сейити, — раздался голос Лёши снизу. — Спускайся. Надо поговорить. Сейити спустился. Лёша стоял у стены, сжимая карабин. Лицо его было напряжённым. — Что случилось? — С восточной стороны шум. Хитоши слышал. — Твари? — Не похоже. Слишком организованно. Сейити поднялся на вышку. В бинокль — ничего. Только тьма. — Усилить охрану, — сказал он. — Разбуди Альбера и Данияра. — Уже, — ответил Лёша. Он ушёл. Сейити остался. --- Крик разорвал тишину. Не человеческий — предсмертный, полный ужаса. Сейити рванул с вышки, нож наготове. На восточной стене, там, где было слабое место — пролом, забитый досками, — уже кипела схватка. Твари лезли через щели, раздирая доски в щепки. Их было много. Слишком много. — К стене! — заорал Лёша. — Все к стене! Люди выбегали из казармы, из спортзала, хватали оружие. Стрельба — выстрелы дробовиков, автоматные очереди, крики. Сейити увидел, как одна тварь вцепилась в руку мужчине из группы Го — тот заорал, упал, и твари набросились на него, разрывая на части. — Закрыть пролом! — крикнул Сейити. Клим и Мио тащили ящики, доски, мешки с гравием. Хитоши и Кирин забивали щели чем попало. — Держите! — заорал Альбер. Твари прорвались. Первым упал Сергей — бывший военный, тот, кто сидел в ангаре. Тварь прыгнула на него со стены, вцепилась в шею. Сергей успел выстрелить — в упор, в голову, но тварь уже перекусила артерию. Кровь хлынула фонтаном. — СЕРГЕЙ! — заорал Лэй, бросаясь к нему. Но было поздно. Сергей лежал на спине, глядя в небо мутными глазами, и хрипел — последние секунды человеческой смерти. — Убейте её! — крикнул Данияр. Вторым упал парень из группы Го — молодой, с бейсбольной битой. Его звали Кен. Он дрался отчаянно, круша черепа, но тварей было слишком много. Одна вцепилась ему в ногу, вторая — в руку. Он упал на колени, закричал, и твари набросились на него, как собаки на мясо. Твари разлетелись, но Кен уже был мёртв. Растерзан. Глаза открыты, рот разорван. Го выстрелил ему в голову — чтобы не превратился. — Твою мать, — прошептал он. Третьим упал Хару. Он не был бойцом — физик, тихий парень, который три дня просидел в подвале. Он стоял у стены с монтировкой, отбивался, как мог. Но тварь прыгнула на него сзади, вцепилась в плечо. Хару закричал, упал. — ХАРУ! — заорал Юн, бросаясь к нему. Кэт отшвырнул Юна, ударил тварь ножом — раз, два, три. Тварь обмякла, но зубы уже сомкнулись. Хару лежал на спине, глядя в небо. Плечо было разодрано, ключица торчала наружу. — Я... я превращусь? — прошептал он. — Нет, — сказал Ян, приседая рядом. — Я не дам. — Врёшь, — Хару усмехнулся — последний раз. — Убейте меня. Быстро. — Нет, — сказал Сейити, подходя. Сейити посмотрел на Лёшу. Тот кивнул. Лёша приставил пистолет к виску Хару. — Прости, — сказал он. — Не... — Хару не договорил. Выстрел. Хару дёрнулся и замер. Юн закричал — дико, надрывно. Кэт схватил его за плечи, удерживая. — Не смотри, — сказал Кэт. — Не смотри. Твари отступили. Не ушли — просто замерли в темноте, глядя белыми глазами. Их было ещё много — десятки, может, сотни. Но они не лезли. — Почему они остановились? — спросил Клим, тяжело дыша. — Не знаю, — ответил Лёша. — Но нам нужно убирать тела. Они начали оттаскивать убитых — своих и чужих. Сергей, Кен, Хару. И ещё двое из группы Го — мужчина и женщина, имён которых Сейити не запомнил. — Четверо, — сказал Го, глядя на тела. — Четверо за один час. — Чем? Они работали до утра. Рассвет был серым и холодным. Люди стояли вокруг тел, молчали. Среди них был новый парень — Джаспер. Он пришёл с группой Го, но сразу прибился к Сейити. Высокий, с тёмными волосами и зелёными глазами, в кожаной куртке и армейских ботинках. На вид — лет двадцать. В руках — самодельная секира из пожарного топора. — Ты хорошо дрался прошлой ночью, — сказал ему Лёша. — Я всегда хорошо дерусь, — ответил Джаспер. Голос — низкий, спокойный. — Иначе бы не выжил. — Оттуда же, откуда и они, — Джаспер кивнул на группу Го. — Но я не с ними. Я сам по себе. Прибился, потому что одному сдохнуть легче, чем в толпе. — А теперь? — Возьмём, — ответил Сейити. — Но правила общие. Они копали могилы. Четыре — для Сергея, Кена, Хару и той женщины, имени которой никто не знал. — Её звали Мика, — сказал Го, глядя на тело. — Она была медсестрой. Спасла троих детей в первую ночь. Они опустили тела в ямы. Кто-то прочитал молитву — Ян, кажется. Кто-то просто молчал. Сейити стоял у могилы Хару и смотрел на его бледное лицо. — Прощай, Хару, — сказал он вслух. — Мы не можем здесь оставаться, — сказал Го. — Они вернутся. Сегодня. Или завтра. — Знаю, — ответил Сейити. — Поэтому завтра уходим. — На восток. Там распределительный центр. Еда, вода, оружие. — Тогда дальше. — Тогда будем отбиваться, — сказал Лёша. — Реалист, — ответил Лёша. — Мы все умеем, — ответил Клим. Он вышел на плац. Там, у стены, валялась тварь — полумёртвая, дёргающаяся. Джаспер подошёл, замахнулся — и одним ударом отрубил ей голову. — Чисто, — сказал он, вытирая секиру о куртку. Они готовились к выходу. Собирали машины — три грузовика, два джипа. Оружие, еду, воду, лекарства. — Мы не можем взять всех, — сказал Сейити Го. — Кто-то должен остаться и охранять базу. — Останутся женщины и дети, — ответил Го. — И несколько мужчин. Сейити подошёл к Джасперу, который загружал ящики в грузовик. — Уверен, — ответил Джаспер, не оборачиваясь. — Мне нравится, как вы работаете. Без соплей, без лишних разговоров. — Ещё лучше, — Джаспер повернулся. — Значит, вы не идиоты. Он хлопнул дверцей грузовика и полез в кузов. Перед ужином Клим и Мио сидели на своих койках, перебирая патроны. — Все странные, — ответил Клим. — Вопрос в том, можно ли ему доверять. — Не знаю. Но он умеет убивать. Это полезно. — Полезно, — согласился Мио. — М? — Был, — ответил Клим. — Теперь его нет. — Нет, — сказал Клим. — Я боюсь умереть зазря. — Я тоже. Сейити стоял на вышке один. Внизу — лагерь, огни, тени. Люди готовились к завтрашнему дню. Он обернулся. На лестнице стоял Джаспер. — Поговорить, — Джаспер поднялся, встал рядом. — Ты лидер? — Кто главный? — Так не бывает, — сказал Джаспер. — Странные вы, — сказал он. Джаспер развернулся и ушёл. Завтра они уходили на восток. Завтра начиналась новая глава. День седьмой подходил к концу. Но война только начиналась. Три грузовика и два джипа растянулись по дороге, поднимая облака пыли. Небо было серым, низким, обещало снег. Сейити сидел в первом джипе, рядом с Лёшей за рулём. Сзади — Альбер и Джаспер. — Через час будет город, — сказал Лёша, сверяясь с картой. — Там распределительный центр. — Если он ещё стоит, — ответил Альбер. — Должен. Го говорил, его не трогали. — Го много чего говорит, — заметил Джаспер. — Ты ему не доверяешь? — спросил Сейити. — Я никому не доверяю, — ответил Джаспер, поглаживая секиру. — Но пока он полезен. Лёша покосился на него, но ничего не сказал. --- Колонна остановилась на въезде. Дороги были забиты брошенными машинами — дальше ехать было нельзя. — Идём пешком, — сказал Сейити, вылезая из джипа. — Группами по четыре-пять человек. Держим связь по рации. — Я с тобой, — сказал Лёша. — Я, — добавил Альбер. — Я, — сказал Джаспер. — Четверо. Хорошо. — Сейити повернулся к остальным. — Го, ты берёшь своих. Клим, Мио — вы с нами? Или с ними? — С вами, — ответил Клим. — Тогда пятеро. Юта, Кэт — вы идёте к магазину на южной стороне. Проверьте, есть ли припасы. Встречаемся у центра через час. — Поняли, — сказал Юта, сжимая биту. Магазин был маленьким, заколоченным, с вывеской «24 часа». Витрины разбиты, внутри — темно. — Идём, — сказал Юта, толкая дверь ногой. Дверь поддалась с хрустом. Внутри пахло плесенью, гнилью и чем-то сладковатым. — Кровь, — сказал Кэт, показывая на пол. — Старая, — ответил Юта. — Идём дальше. — Дерьмо, — сказал Юта, скидывая банки в рюкзак. Вдруг сзади раздался шорох. Из подсобки выходили твари. Три. Четыре. Шесть. Они были быстрыми — бежали, а не шаркали. Юта развернулся, взмахнул битой. Первая тварь упала с проломленным черепом. Вторая — Кэт снёс ей голову ножом. Третья прыгнула на Юту — он отбился, но потерял равновесие, упал на пол. Тварь навалилась сверху, зубы — в сантиметре от лица. — Вставай! — крикнул Кэт, хватая Юту за куртку. — Бежим! — заорал Юта. Они побежали к выходу. Твари — за ними. Юта вылетел на улицу, Кэт — следом. Юта захлопнул дверь, но твари уже ломились изнутри. Стекло треснуло. Они побежали в переулок. — Цел? — спросил Кэт. — Цел, — ответил Юта, осматривая себя. — А ты? — Руку задели, — Кэт показал на царапину на предплечье. — Не укус. Когти. — Погоди, — Кэт прижал его к стене контейнера. — Дай отдышаться. Юта хотел сказать что-то резкое, но не успел. Кэт смотрел на него — тяжело, с каким-то диким, почти болезненным вниманием. — Что? — Но не умер. — Если бы я опоздал на секунду... — Живы, — повторил Кэт. Он всё ещё держал Юту за плечо, прижав к стене. Рука его дрожала — не от страха, от злости. На тварей. На себя. На мир. — Кэт, — сказал Юта тише. — М? — Отпусти. — Не хочу. — Отпусти, я сказал. Кэт не отпустил. Вместо этого он шагнул ближе — вплотную, так, что они дышали одним воздухом. — Что ты делаешь? Кэт взял его лицо в ладони — грубо, но осторожно одновременно, будто боялся раздавить. Глаза его горели — тот самый безумный огонь, который Юта видел в нём всегда, но сейчас он был другим. Не разрушительным. Живым. — Кэт, — Юта попытался отстраниться, но стена не пускала. Он провёл большим пальцем по щеке Юты — там, где была царапина от битого стекла. Кровь уже запеклась, но Кэт всё равно провёл, будто стирая грязь. — Не своей. Кэт наклонился ближе. Лбом к лбу. Дыхание тяжёлое, прерывистое. — Я думал, ты умрёшь, — сказал он. — Когда эта тварь прыгнула на тебя. Я думал — всё. — Нет, — Кэт усмехнулся — криво, зло. — Ты живучий, как таракан. — Не за что. Кэт провёл рукой по его волосам — откинул чёлку, открывая лоб. Поцеловал в лоб — коротко, почти грубо. — То, что должен был, — повторил Кэт. Он поцеловал его в уголок губ — легонько, едва касаясь. Юта вздрогнул, но не отстранился. Тогда Кэт поцеловал снова — теперь в губы. Коротко. Жёстко. Слишком быстро. Юта замер. Кэт отодвинулся, посмотрел ему в глаза. — Что «ну»? Юта молчал. Смотрел на Кэта — на его рыжие волосы, спутанные и грязные, на царапину на щеке, на безумные глаза, которые сейчас смотрели не на врага, а на него. — Не буду, — сказал Юта. — На что? — На поцелуй, идиот. Юта усмехнулся — горько, надорванно. Потом сам взял Кэта за шею, притянул к себе и поцеловал. Не как Кэт — не грубо. А так, будто пробовал на вкус. Медленно. Внимательно. Кэт выдохнул в его губы — судорожно, с облегчением. Обхватил Юту за талию, прижал к себе. — Твой дурак, — ответил Кэт. Они стояли в переулке, за контейнером, держась друг за друга. Вокруг был апокалипсис — смерть, кровь, руины. Но здесь, в этой маленькой щели между контейнером и стеной, было тихо. — Нам пора, — сказал Юта. — Знаю, — ответил Кэт. Он отпустил Юту, но взял за руку. Юта не убрал ладонь. Они вышли из переулка и пошли к центру города, где их ждали остальные. Сейити встретил их у ворот. — Вы где были? — спросил он. — Рация не работала? — Твари, — коротко ответил Кэт. — Пришлось отбиваться. — Царапины, — сказал Юта. — Обработаем. Сейити посмотрел на их руки — сплетённые пальцы, которые они не разжали даже при нём. — Понятно, — сказал Сейити. — Идите к Яну. Потом поможете грузить припасы. Они ушли. Лёша подошёл к Сейити. — Видел, — ответил Сейити. — Давно пора, — сказал Лёша. Они вернулись к разгрузке. Склад оказался огромным — ангар метров триста в длину, заставленный стеллажами до самого потолка. Внутри пахло пылью, картоном и чем-то ещё — тем самым сладковатым запахом, который Сейити уже научился распознавать за версту. — Кровь, — сказал Лёша, приседая у входа. — Свежая. Часа два. — Здесь кто-то был, — ответил Сейити. — Или что-то. — Может, те, из лагеря Го? — спросил Альбер. — Тогда кто? Они двинулись вглубь склада, держа оружие наготове. Джаспер шёл первым, сжимая секиру. Следом — Лёша с автоматом, потом Сейити и Альбер. Клим и Мио замыкали, прикрывая спины. — Там, — сказал Джаспер, кивая в сторону прохода между стеллажами. На полу лежало тело. Мужчина, лет сорока, в рабочей форме. Растерзан — грудная клетка разорвана, внутренности вывалены наружу. — Не люди, — сказал Лёша. — Звери. — Твари не разрывают так аккуратно, — заметил Джаспер. — Они жрут. А это... это похоже на то, как будто его пытали. — Хватит, — оборвал Сейити. — Идём дальше. Они обошли тело и пошли к дальнему концу склада. Припасы были. Ящики с консервами, мешки с крупой, бутыли с водой. Целые паллеты, нетронутые. — Рай, — выдохнул Альбер. — Или ловушка, — ответил Джаспер. Он подошёл к ближайшему ящику, приоткрыл крышку. Внутри — тушёнка. Целая, не вскрытая. — Берём всё, что можем унести, — сказал Сейити. — А остальное? — спросил Клим. — Заберём завтра. Или послезавтра. Главное — не оставлять здесь. Они начали грузить припасы в рюкзаки и тележки, которые нашли в углу склада. Шум. Сначала тихий, похожий на царапанье. Потом громче — металлический скрежет, будто кто-то водил ногтями по железу. — Там, — сказал Мио, показывая на дверь в торце склада. Дверь была железной, с задвижкой снаружи. Кто-то запер её изнутри. — Или кого-то заперли, — сказал Лёша. — Открывать? — спросил Хитоши — он был с ними, молчаливый, как всегда. — Открывай, — кивнул Сейити. Хитоши подошёл к двери, достал скрепки. Через минуту замок щёлкнул. — Готово, — сказал он. Лёша и Джаспер встали по бокам от двери. Сейити кивнул. Изнутри пахло кровью, мочой и смертью. В темноте кто-то был. — Выходи, — сказал Сейити. — Мы не твари. Тишина. Потом — шорох, и из темноты выполз человек. Мужчина, лет тридцати, в разодранной рубашке. Лицо в крови, глаза безумные, руки трясутся. — Не стреляйте, — прошептал он. — Я не... я не один из них. — Кто ты? — спросил Лёша. — Кенджи. Я... я был водителем. Приехал за грузом, когда всё началось. Спрятался здесь. Сидел... не знаю сколько. — Один? — спросил Альбер. — Один, — Кенджи кивнул. — Все умерли. Или ушли. — Еда есть? — спросил Сейити. — Нет. Вода кончилась вчера. — Тогда идём с нами, — сказал Сейити. — Но предупреждаю: если ты врёшь — мы тебя убьём. — Не вру, — Кенджи поднял руки. — Клянусь. Они взяли Кенджи с собой. Гружёные припасами, они вернулись к машинам. Го и его люди уже ждали — их поход был удачным: нашли аптеку с лекарствами. — У нас есть раненые? — спросил Го. — Есть, — ответил Ян. — Царапины. Обработаем. — Хорошо. Они загрузили припасы в грузовики. — Кто это? — спросил Го, глядя на Кенджи. — Выживший, — ответил Сейити. — Сидел в складе несколько дней. — Один? — Один. — Везёт ему, — усмехнулся Го. — Или не везёт, — ответил Джаспер. — Посмотрим. Колонна вернулась к базе. Ворота открыли — навстречу выбежали дети, женщины, те, кто остался. — Еда! — крикнул кто-то. — Они привезли еду! Люди плакали, обнимались, смеялись. Впервые за много дней — не страх, а надежда. — Ты сделал это, — сказал Лёша, подходя. — Мы сделали, — ответил Сейити. — Как скажешь. Они помолчали. — Хару бы порадовался, — сказал Лёша. — Порадовался бы, — согласился Сейити. Клим и Мио сидели на своих койках, перебирая припасы. Рядом — Джаспер, который точил секиру. — Ты всегда так делаешь? — спросил Мио. — Что? — Джаспер поднял голову. — Точишь оружие. — Всегда. Тупится быстро. — А если нечем точить? — Тогда бью тупым, — ответил Джаспер. Мио усмехнулся. — Странный ты. — Я слышал, — Джаспер вернулся к точке. --- Юта и Кэт сидели в углу, подальше от всех. Кэт перевязывал руку — царапина уже затягивалась, но бинт всё равно наложил. — Больно? — спросил Юта. — Нормально, — ответил Кэт. — Врёшь. Юта взял его за руку, помог завязать бинт. — Кэт, — сказал он. — М? — То, что было сегодня... в переулке... — Забудь, — резко сказал Кэт. — Не забуду. Кэт посмотрел на него. В глазах — злость, страх, нежность — всё сразу. — Хорошо, — ответил Юта. Сейити стоял на вышке один. Внизу — лагерь, огни, голоса. Люди ели, смеялись, плакали. Жили. — Опять ты, — сказал Сейити. — А кто ещё полезет на вышку? — Мью поднялся, встал рядом. — Сегодня ты спас много людей. — Не важно. Главное — они живы. — Ты думаешь о Хару? — спросил Мью. — Был. — Ты не виноват, — сказал Мью. — Знаю. — Но всё равно думаешь. — Да. Мью положил руку ему на плечо — тяжело, почти грубо. — Не думай, — сказал он. — Думать будешь потом. Когда всё кончится. — А когда это кончится? Он убрал руку и ушёл. День восьмой подходил к концу. После ужина народ не расходился. Сидели за длинными столами, пили горячую воду с травами — Ян настоял, что это полезно для желудка после консервов. Пахло мятой и ромашкой, и этот запах казался неправильным среди бетона и ржавчины. Сейити сидел в углу, сжимая кружку, и слушал. — Я не понимаю, почему мы до сих пор здесь, — сказал Юн, отодвигая пустую кружку. — Нас стало больше, еды — чуть больше, а воды — столько же. Мы не можем бесконечно сидеть за стенами. — А что ты предлагаешь? — спросил Клим. — Пойти в лес и жить на грибах? — Я предлагаю искать другие источники. Колодцы, реки, может, на базе есть скважина, которую мы не нашли. — Смотрел. Там ничего нет. Но может, ошиблись. — Может, — согласился Лёша. — Завтра проверим ещё раз. Юн кивнул, поправил очки. Кью, который сидел рядом с Лиамом, посмотрел на Юна, потом снова уставился в свою кружку. — Ты с ним говорил сегодня? — спросил Лиам тихо. Кью покачал головой. — Он хороший парень, — сказал Лиам. — Умный. Кью пожал плечами. — Ну как хочешь, — Лиам отодвинулся, давая Кью пространство. Хитоши сидел на койке, перебирая инструменты. Кирин лежал на соседней, задрав ноги на спинку кровати. — Ты веришь в судьбу? — спросил Кирин. — Нет, — ответил Хитоши. — А во что? — В замки. Если ключ подходит — дверь открывается. Если нет — ломаем. — Поэтично, — усмехнулся Кирин. — Не специально. — Знаю. Они замолчали. Хитоши взял плоскогубцы, проверил, как смыкаются губки. — Кирин, — сказал он. — М? — Ты вчера во сне кричал. — Знаю. Проснулся — горло болит. — Что снилось? — Лес. И темнота. И кто-то бежал за мной. Не знаю кто. Не видел. — Просто сон, — сказал Хитоши. — Знаю. — Тогда не кричи. Люди пугаются. — Постараюсь, — ответил Кирин. Он закрыл глаза. Хитоши посмотрел на него, потом снова вернулся к инструментам. Лиам вышел покурить — сигарет не было, но он держал в пальцах пустую гильзу, крутил её, будто это помогало успокоиться. Кью вышел следом, сел на ступеньку, обхватил колени руками. — Замёрз? — спросил Лиам. Кью покачал головой. — Врёшь, — Лиам снял куртку, накинул ему на плечи. Кью посмотрел на него — долго, пристально. Потом перевёл взгляд на дверь казармы, откуда доносились голоса. — Хочешь вернуться? — спросил Лиам. Кью покачал головой. Он поднял руку, медленно показал пальцем на свои глаза, потом на дверь, потом сложил ладони домиком. — Кто-то там? — не понял Лиам. Кью повторил жест: глаза — дверь — домик. — Юн? — догадался Лиам. Кью кивнул. — Нравится он тебе? — спросил Лиам. Кью не ответил. Отвернулся, смотрел на звёзды. Лиам вздохнул, сел рядом. — Он хороший, — сказал Лиам. — Умный. Не кричит. Не лезет драться. Кью кивнул, едва заметно улыбнулся. — Поговори с ним, — посоветовал Лиам. — Он не кусается. Кью посмотрел на него, потом снова на дверь. — Завтра, — сказал Лиам. Кью кивнул. Лэй сидел на койке, чистил автомат. Стеф лежал на животе, подперев голову руками, и смотрел на него. — Ты когда-нибудь убивал людей? — спросил Стеф. — Нет, — ответил Лэй. — Много. — Страшно было? — Первый раз — да. Потом привык. — А если бы пришлось убить человека? — Зачем тебе это знать? — Просто интересно. Лэй подумал. — Если бы он угрожал моим — убил бы. Не задумываясь. — А если бы он был прав? — Правда не имеет значения, когда на тебя идут с ножом, — ответил Лэй. — Есть ты и есть он. Кто-то должен выжить. Стеф замолчал. Перекатился на спину, уставился в потолок. — Ты жёсткий, — сказал он. — Я солдат, — ответил Лэй. — Солдаты не философствуют. — А кто философствует? — Мёртвые. Стеф усмехнулся. — Пойду спать, — сказал он. — Иди, — ответил Лэй. Стеф закрыл глаза. Лэй снова принялся чистить автомат. Сейити стоял на вышке. Внизу — лагерь, огни, тени. Где-то плакал ребёнок — его успокаивала мать. — Не спится? — раздался голос. Он обернулся. Джаспер стоял на лестнице, перекинув секиру через плечо. — Мне тоже. — Джаспер поднялся, встал рядом. — Слушай, я хотел спросить. Тот парень, Клим. Он с Мио? — Похоже на то, — ответил Сейити. — А ты? — Джаспер посмотрел на него. — Ничего. Просто спросил. — Врёшь, — сказал Джаспер. — Я видел, как ты смотришь на Мью. Сейити промолчал. — Ладно, не моё дело, — Джаспер отвернулся. — Просто запомни: если будешь молчать — можешь потерять. Я терял. Не советую. — С того, что я не слепой, — ответил Джаспер. Сейити остался один. Кэт не спал. Сидел на койке, прислонившись спиной к стене, и смотрел в темноту. Юта лежал рядом, свернувшись калачиком, но тоже не спал — слишком часто дышал. — Ты чего не спишь? — спросил Кэт. — Я спросил первый. — О чём? — Забудь, — сказал он. — Тогда не думай. — Легко сказать, — Юта сел, обхватил колени руками. — Ты поцеловал меня. Я не ожидал Они замолчали. В темноте было слышно, как кто-то храпит в другом конце казармы. — Кэт, — сказал Юта. — Я не жалею. — И я, — сказал он. — Спи, — сказал Кэт. — Тогда я тоже посижу. — Упрямый, — сказал он. — Как и ты, — ответил Юта. Они сидели в темноте, держась за руки, и смотрели, как за окном сереет небо. — Клим, — позвал Мио. — Ты думаешь, мы когда-нибудь вернёмся к нормальной жизни? — Не знаю, — ответил Клим. — Я не забываю, — сказал Клим. — Я просто не вспоминаю. — Нет. Забыть — потерять. Не вспоминать — спрятать. Мио повернул голову, посмотрел на него. — Но я рад, что ты рядом. Он положил нож на тумбочку, лёг рядом. — Спи, — ответил Мио. Сейити проснулся от холода. Ночью кто-то открыл окно — или оно само разбилось от ветра. Он встал, подошёл, заколотил щель курткой. — Привычка, — ответил Сейити. — Слушай, — Лёша сел, потёр лицо. — Я вчера говорил с Го. Он говорит, что его люди видели кого-то в лесу. Не тварей. — Да. Вооружённых. Они следят за базой. — Не знаю. Может, ждут. — Ты в это веришь? Лёша встал, потянулся. — Хорошо. День девятый начинался. Вечер тянулся медленно. За окнами было темно, но внутри горели два фонарика — их повесили на гвозди, вбитые в балки, и тусклый жёлтый свет разливался по казарме, делая тени длинными и какими-то живыми. Сейити сидел на своей койке, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как Клим и Мио раскладывают патроны по обоймам. Работали они молча, но слаженно — Мио подавал, Клим заряжал, Мио убирал готовые в рюкзак. — Сто двадцать три, — сказал Клим, пересчитывая. — Маловато. — А больше нет, — ответил Мио. — Придётся экономить. — Экономить пулями, когда на тебя бежит стая — плохая идея, — заметил Альбер, сидевший на соседней койке и чинивший ремень дробовика. — А у тебя есть идея лучше? — спросил Клим. — Бежать быстрее, чем они, — ответил Альбер. Клим хмыкнул. — Это не план, это шутка. — А что ты хотел? Планов больше нет. Только шутки и надежда. — Надежда — это тоже план, — сказал Мио. — Надежда — это то, что остаётся, когда планов нет, — ответил Альбер. Лёша, лежавший на койке с закрытыми глазами, открыл один глаз. — Вы когда-нибудь замолчите? Я пытаюсь отдохнуть. — Ты всегда пытаешься отдохнуть, — сказал Альбер. — Потому что я устаю. В отличие от некоторых. — От чего ты устал? От того, что лежишь? Альбер усмехнулся, покачал головой. — Детский сад, — сказал Джаспер из своего угла. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и точил секиру о брусок. Звук был монотонный, успокаивающий. — Вы все как дети. Только и умеете, что ругаться. — Убивать, — ответил Джаспер, не поднимая головы. — И молчать. Этого достаточно. Клим хотел ответить, но Мио положил руку ему на колено. Клим замолчал. В другом конце казармы Юта и Кэт сидели на полу, у стены. Кэт перематывал рукоятку своей биты свежей изолентой — нашёл в ящике с инструментами. Юта смотрел на него. — Кэт, — сказал Юта. — Ты сегодня не спал. — Ну и я нет. — Почему? Кэт оторвался от биты, посмотрел на Юту. — Потому что не хотел. — Врёшь, — сказал Юта. — Допустим, — Кэт снова принялся перематывать. — А тебе какое дело? — Я просто спросил. — Спрашивай о чём-нибудь другом. Юта помолчал. — Ты боишься, что Го нас предаст? — Нет, — ответил Кэт. — Он предаст, если ему будет выгодно. Как и любой другой. Вопрос не в этом. — А в чём? — В том, успеем ли мы его убить раньше, чем он нас. — Жестоко, — сказал Юта. — Реально, — ответил Кэт. — Ты не в школе. Тут никто не будет играть в благородство. Юта вздохнул, откинулся спиной на стену. — Иногда я думаю, что ты слишком наивный, — ответил Кэт. — Но мы всё равно вместе. — Почему? — Привык? — Юта усмехнулся. — Нравится, — ответил Юта. -- Хитоши сидел на своей койке, перебирая скрепки. Рядом, на соседней, Кирин лежал на животе, подперев голову руками, и смотрел на него. — Хитоши, — сказал Кирин. — М. — Ты всегда носишь с собой скрепки? — Где? — Где угодно, — ответил Хитоши. — Скрепки везде. В офисах, в школах, в машинах. Люди не думают о них, поэтому их много. — Ты думаешь о скрепках? — Думаю о том, что они открывают двери, — сказал Хитоши. — А двери — это жизнь. — А если нет двери? Кирин усмехнулся. — Но с тобой не страшно, — добавил Кирин. Хитоши поднял голову, посмотрел на него. Ничего не сказал. Просто вернулся к своим скрепкам. У входа в казарму сидели Лиам и Кью. Кью сжимал в руке банку с консервами — не открытую, просто держал, перебирал пальцами шершавую этикетку. Лиам сидел рядом, положив руки на колени. — Кью, — сказал Лиам. Кью посмотрел на банку, потом на Лиама. — Хочешь, открою? Кью кивнул. Лиам взял нож, аккуратно вскрыл банку. Рыбные консервы в томате. Запах пошёл по казарме — кто-то обернулся, но никто ничего не сказал. — Ешь, — сказал Лиам, протягивая банку. Кью взял, начал есть медленно, маленькими кусочками, будто пробуя на вкус каждый раз, как будто не верил, что еда настоящая. — Ты видел Юна сегодня? — спросил Лиам. Кью замер, потом кивнул. — Он смотрел на тебя. Кью покачал головой. Кью отложил банку, поднял руки. Жест: палец к губам — тишина, потом указал на себя — я, потом сложил ладони вместе и развёл — не могу. Кью кивнул. Кью кивнул. Показал на голову, потом на сердце, потом на дверь — там, где сидел Юн с блокнотом. — Ты думаешь, что он не поймёт? — спросил Лиам. Кью покачал головой. Показал на себя, потом на свои руки, потом на рот — закрыл ладонью. Кью кивнул. — Он умный, — сказал Лиам. — Он поймёт. Даже без слов. Кью смотрел на него долгим взглядом. Потом взял банку и снова принялся есть. Юн сидел у окна на подоконнике. Рядом с ним лежал блокнот и карандаш. Он писал — не дневник, просто записи. Наблюдения. «Вирус передаётся через слюну. Инкубационный период — до 24 часов. Симптомы: потеря речи, помутнение глаз, неестественная гибкость суставов». Цифры, факты. Всё, что могло помочь. — Ты всё пишешь? Бесполезно. — Потому что никто это не прочитает, — ответил Кэт. — Учёных больше нет. Университетов нет. Ты просто тратишь бумагу. Юн поднял голову, посмотрел на Кэта. — Я предлагаю не заниматься ерундой, — ответил Кэт. — Драться, есть, спать. Всё остальное — лишнее. — Кэт, отстань, — сказал Юта из своего угла. — Дай человеку писать. — Я ничего не имею против, — Кэт поднял руки. — Просто говорю, как есть. Он отошёл. К нему подошёл Кью. Тихо, почти бесшумно. Положил на подоконник рядом с блокнотом банку с консервами — недоеденную, с торчащей из неё ложкой. — Это мне? — спросил он. Кью показал на живот — сыт. — Садись, — сказал он, похлопав по подоконнику рядом. Кью сел. Не близко, но и не далеко. Так, чтобы можно было слышать дыхание, но не касаться плечами. Юн ел консервы. Кью смотрел в окно, на звёзды. — Ты любишь звёзды? — Это Венера, — сказал Юн. — На самом деле не звезда, планета. Но выглядит как звезда. Кью посмотрел на него, потом снова на небо. — Я читал, что древние мореплаватели ориентировались по звёздам, — сказал Юн. — Наверное, сейчас мы тоже как мореплаватели. Только не знаем, куда плыть. Кью взял карандаш Юна, повертел в пальцах. Потом написал на чистом листе блокнота: «Куда-нибудь». Юн прочитал, поднял глаза. Кью кивнул. Написал: «Немного». Кью замер. Долго смотрел на карандаш. Потом написал: «Не могу. Слова путаются. Легче молчать». — Понимаю, — сказал он. — Не совсем, но стараюсь. Кью убрал карандаш, вернул блокнот. Отодвинулся, давая пространство. Кью замер. Потом снова придвинулся — чуть-чуть, на пару сантиметров. Они сидели у окна, смотрели на звёзды, и никто не говорил. Но это было не страшно. Это было правильно. Лэй и Стеф сидели на койках напротив друг друга. Лэй чистил автомат — привычное дело, успокаивающее. Стеф сжимал в руке пустую кружку, крутил её, смотрел, как отсвечивает жесть в свете фонарика. — М. — Не хотелось. — Какие силы? — Стеф усмехнулся. — Я не воюю. Я просто сижу и жду. Джаспер сидел в своём углу, прислонившись к стене, и смотрел на всех. Секира лежала рядом, на полу. Он не точил её, не чистил — просто смотрел. — Джаспер, — сказал Сейити. — Ты чего такой мрачный? — На чём? — На том, что вокруг, — Джаспер кивнул на казарму. — Люди. Оружие. Выходы. Входы. Кто где сидит. Кто на что способен. — И на что мы способны? — спросил Альбер. — А дальше? Он закрыл глаза, но Сейити знал — он не спит. Джаспер никогда не спал по-настоящему. Только дремал, чутко, как зверь. В казарме стало тихо. Кто-то уже лёг, кто-то сидел с закрытыми глазами, кто-то просто смотрел в одну точку. Фонарики начали мигать — сёли батарейки. — Гасите, — сказал Лёша. — Завтра вставим новые. Свет погас. Казарма погрузилась в темноту. Только из окон пробивался бледный лунный свет, разливаясь по полу серебристыми пятнами. — Сейити, — сказал Мью из темноты. — Пойдём. Они поднялись. Молча. Медленно. Шаги на лестнице — железо скрипит под ногами. Холодный ветер в лицо. Звёзды над головой — редкие, бледные, но всё же живые. На вышке они сели рядом, прислонились к парапету. Смотрели вниз — на базу, на тени, на огни далёкого лагеря. Никто не говорил. Слова были не нужны. Чёрные волосы торчали во все стороны, как будто он только что проснулся или дрался с ветром. Зелёные глаза лениво следили за силуэтом Мью. Мью стоял у перил, спиной к нему. Светлые, почти белые волосы, коротко стриженные, серебрились в лунном свете. Широкие плечи, узкие бёдра. Молчал. Он вообще много молчал, этот голубоглазый засранец, но Сейити давно научился читать его без слов. По тому, как напряжена шея. По тому, как пальцы сжимают холодный металл перил. Сейити поднялся бесшумно. Подошёл со спины. Они были одного роста, и теперь его губы оказались ровно напротив уха Мью. — Опять пялишься в никуда, — голос Сейити прозвучал низко, с хрипотцой. — . Скучно. Мью хмыкнул. Наконец повернул голову, и их лица оказались вплотную — глаза в глаза. Зелёные встретились с ярко-голубыми. — Предложи что-нибудь, Сейити, — сказал Мью с ленивой усмешкой. — Ты же у нас генератор идей. Сейити не ответил. Вместо этого он положил ладонь на затылок Мью и притянул его к себе. Поцелуй вышел жёстким, с ходу — зубы столкнулись, языки сплелись. Мью ответил мгновенно, с той же голодной агрессией. Его пальцы вцепились в ворот куртки Сейити, притягивая ближе. Внизу, на базе, хлопнула дверь казармы. Кто-то окликнул кого-то по имени. Оба замерли на секунду, не разрывая касаний. Потом Сейити выдохнул Мью в губы: — Тихо. Оба. Мью кивнул и тут же толкнул его к стопке ящиков. Сейити сел на край, широко раздвинув колени, и рывком притянул Мью к себе за бёдра. Мью встал между его ног, глядя сверху вниз. Их лица снова на одном уровне. Он стянул куртку, потом футболку через голову. Сейити смотрел, не отрываясь. Короткие белые волосы Мью взъерошились ещё сильнее. Светлая кожа в лунном свете казалась фарфоровой. Сейити провёл ладонями по его груди, спустился к животу, нащупывая рельеф мышц. Мью дышал ровно, но соски уже напряглись от прохлады и прикосновений. Сейити наклонился и провёл языком по одному из них. Мью шумно втянул воздух носом. Пальцы сжались на плечах Сейити. Тот продолжил — губами, зубами, слегка прикусывая. Мью запрокинул голову, прикусив губу, чтобы не застонать. Руки Сейити тем временем расстегнули ремень Мью, потянули вниз молнию. Ладонь скользнула внутрь, поверх белья, накрывая твердеющий член. Мью качнул бёдрами навстречу. Сейити сжал пальцы, провёл медленно, чувствуя, как ткань становится влажной. Мью стянул джинсы и бельё одним движением. Сейити сделал то же самое. Теперь они сидели друг напротив друга — обнажённые, возбуждённые, на узкой площадке под звёздами. Где-то внизу прошёл часовой, хрустя гравием. Мью машинально глянул вниз, но Сейити взял его за подбородок и развернул к себе. — На меня смотри. Он достал из кармана куртки маленький пузырёк с маслом. Мью усмехнулся уголком губ. — Подготовился. — Заткнись. Сейити вылил масло на пальцы, растёр. Мью откинулся спиной на ящики, согнул колени, разводя бёдра. Сейити пристроился между ними. Первый палец вошёл медленно — Мью зажмурился, привыкая. Сейити двигал осторожно, разрабатывая, добавляя второй. Мью дышал ртом, грудь вздымалась часто. Пальцы свободной руки вцепились в край ящика. — Давай, — выдохнул он хрипло. — Я не стеклянный. Сейити добавил третий. Движения стали глубже, увереннее. Он нашёл нужный угол, и Мью выгнулся, подавляя стон. Глаза широко распахнулись — голубые, затуманенные. — Вот так, — шепнул Сейити, наблюдая за его лицом. — Тихо. Он убрал пальцы, смазал себя. Приставил головку ко входу и толкнулся внутрь — медленно, давая привыкнуть. Мью закусил костяшку пальца. Внутри было горячо и тесно. Сейити вошёл до конца и замер, давая им обоим секунду. Их взгляды встретились. Зелёный в голубой. На одном уровне. Равные. Сейити начал двигаться. Сначала медленно, с долгими выходами почти до конца и глубокими толчками обратно. Мью обхватил его ногами за поясницу, притягивая ближе. Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось — горячее, прерывистое, старательно приглушаемое. Сейити ускорился. Толчки стали резче, жёстче. Ящики под ними тихо поскрипывали. Мью запустил пальцы в чёрные взъерошенные волосы Сейити и впился губами в его рот, проглатывая собственные стоны. Поцелуй вышел рваным, смазанным, больше похожим на укусы. Сейити перехватил член Мью и начал водить в такт движениям. Мью всхлипнул в поцелуй, бёдра дрогнули. Он был уже на грани. — Сейити, — выдохнул он беззвучно, одними губами. Тот понял. Пальцы сжались крепче, движения стали отрывистыми. Он толкнулся глубоко, вжимаясь бёдрами в ягодицы Мью, и кончил — с глухим, задавленным стоном в плечо парня. Мью выгнулся следом, изливаясь на собственный живот и пальцы Сейити. Рот раскрылся в беззвучном крике. Голубые глаза закатились. Несколько секунд они лежали неподвижно. Сейити всё ещё был внутри. Мью тяжело дышал, глядя в ржавый потолок навеса. Потом перевёл взгляд на Сейити. — Завтра моя очередь, — сказал он тихо, охрипшим голосом. Сейити усмехнулся и медленно вышел. — Посмотрим. Он стянул с себя футболку, вытер сначала живот Мью, потом себя. Мью сел, потянулся за джинсами. Мью глянул на Сейити. Тот уже натягивал штаны, чёрные волосы торчали ещё безумнее прежнего. В зелёных глазах плясали чёртики.