It's a small world

Люди готовились. Кто-то укреплял стены, кто-то чистил оружие, кто-то разбирал ящики с боеприпасами. Эллар и его люди помогали — Том таскал мешки, Кевин проверял автоматы, Роб вязал узлы. Сей стоял у стены, смотрел на лес. — Сейити, — сказал Эллар, подходя. — Что? — Я хотел извиниться. — За что? — За то, что мы следили. И за то, что ваш друг умер. — Ты не виноват, — ответил Сейити. — Всё равно, — сказал Эллар. — Если бы мы пришли раньше... — Ничего бы не изменилось, — ответил Сейити. — Не вини себя. Эллар кивнул. — Ты странный, — сказал он. — Слышал, — ответил Сейити. — В хорошем смысле, — добавил Эллар. Он ушёл. Сейити остался один. Смотрел на лес, на тучи, на далёкий дым. Завтра могла начаться война. Ночь была холодной и тёмной. Луну закрыли тучи, и звёзд почти не было видно. Сейити стоял на вышке, сжимая в руке бинокль. — Сейити. Он обернулся. Мью стоял на лестнице. — Ты не спишь, — сказал Мью. — Нет, — ответил Сейити. — Я тоже. Мью поднялся, встал рядом. — Эллар — интересный, — сказал он. — Ага, — ответил Сейити. — Ты ему доверяешь? — Не знаю, — ответил Сейити. — Но у нас нет выбора. — Выбор всегда есть, — сказал Мью. — Какой? — Убить их всех и забрать их вещи, — спокойно ответил Мью. Сейити посмотрел на него. В свете фонарика лицо Мью было бледным, спокойным. — Ты это серьёзно? — Нет, — ответил Мью. — Но мог бы. — Знаю, — сказал Сейити. Они замолчали. Ветер стих, и тишина стала почти осязаемой. — Сейити, — сказал Мью. — М. — Ты боишься завтрашнего дня? — Да, — ответил Сейити. — Я тоже, — сказал Мью. Он положил руку на плечо Сейити — тяжело, но осторожно. — Но мы справимся, — сказал он. — Откуда знаешь? — спросил Сейити. — Потому что мы вместе, — ответил Мью. Они стояли на вышке, смотрели в темноту, и слушали, как где-то далеко, за лесом, воют твари. Ночь тянулась медленно. Но они не боялись. Сейити не спал. Он лежал на спине, уставившись в потолок, где трещина в бетоне напоминала карту реки — извилистая, разветвлённая, уходящая в никуда. В казарме было тихо, если не считать чьего-то тяжелого дыхания и редких всхлипов — кому-то снился кошмар. Или явь была недостаточно страшной, чтобы разбудить. Кирин умер. Просто взял и умер. Исчез из мира, как выключают свет. Никто не хлопнул в ладоши, никто не сказал «спасибо за игру». Просто — тело на земле, глаза в небо, и Хитоши на коленях с монтировкой в руке. Сейити закрыл глаза, но перед внутренним взором всё равно стояла картина: доски пролома, разодранные мешки, гравий, рассыпанный по траве. И кровь. Много крови. Больше, чем должно быть в одном человеке. Он сел, свесил ноги с койки. Рядом, на соседней, спал Мью — лицом к нему, волосы разметались по подушке, губы чуть приоткрыты. Во сне он не улыбался. Во сне он был просто мальчиком, которого разбудили посреди ночи и сказали, что мир кончился. — Не спится? — голос Лёши из темноты. — Нет, — ответил Сейити так тихо, чтобы не разбудить остальных. — Мне тоже. Иди сюда. Сейити встал, нащупал ботинки, натянул их на босу ногу. Прошёл к выходу из казармы, где у стены сидел Лёша — автомат на коленях, глаза открыты, смотрит в одну точку. — Как думаешь, что они будут делать? — спросил Лёша, когда Сейити опустился рядом. — Те, с турбазы? — Ага. Ворон и его люди. — Нападут, — сказал Сейити. — Вопрос — когда. — А если мы нападём первыми? — Самоубийство, — повторил Сейити слова Джаспера. — У них тридцать человек. У нас — двадцать, и половина из них — гражданские. — У нас есть стены. — У них есть автоматы. Лёша замолчал. В темноте его лицо казалось высеченным из камня — жёсткое, усталое, без возраста. — Знаешь, — сказал он после паузы. — Я раньше думал, что самое страшное — это смерть. А теперь понял: самое страшное — это ждать. Когда не знаешь, что будет через час. Через день. Через неделю. — А через месяц? — спросил Сейити. — Не думаю о месяце, — ответил Лёша. — Думаю о завтра. Сейити кивнул. Это было честно. Может быть, слишком честно, но Лёша не умел иначе. — Ты сегодня говорил с Хитоши? — спросил Лёша. — Нет. — Надо. — Знаю. — Он сломается, если его оставить одного. — Он уже сломан, — сказал Сейити. — Вопрос — сможет ли он склеить себя обратно. — Никто не может, — ответил Лёша. — Мы просто делаем вид. Они помолчали. Где-то в казарме кто-то закашлял, потом снова наступила тишина. — Иди спать, — сказал Лёша. — Завтра будет тяжелый день. — Ты тоже иди. — Я на дежурстве. — Тогда не усни, — сказал Сейити, поднимаясь. — Не усну, — пообещал Лёша. Сейити вернулся на койку. Мью не проснулся, но во сне потянулся к нему, как будто чувствовал тепло. Сейити не отодвинулся. Странно, — подумал он. — Когда мир рушится, единственное, что остаётся — это другие люди. Их дыхание. Их тепло. Их присутствие. Без них мы — просто мясо для зомби. С ними — надежда. Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. Рассвет был серым и холодным. Небо напоминало старую простыню — выцветшее, в дырах, сквозь которые пробивался бледный свет. Сейити стоял на плацу, сжимая в руке кружку с чаем — травяным, горьковатым, почти не сладким. Рядом, обхватив себя руками, стоял Мью. — Холодно, — сказал Мью. — Привыкнешь, — ответил Сейити. — Не хочу привыкать. — Почему? — Потому что привыкнуть к холоду — значит забыть, каково это — быть в тепле, — сказал Мью. — А если забудешь — зачем тогда жить? Сейити посмотрел на него. В утреннем свете лицо Мью было бледным, почти прозрачным, но глаза — живые. — Ты философ, — сказал Сейити. — Я музыкант, — ответил Мью. — Мы философствуем, когда нет инструмента. Они замолчали. На плац выходили люди — кто-то сонный, кто-то уже на взводе. Кэт появился первым, как всегда — волосы дыбом, глаза горят. — Я всю ночь не спал, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Мы заметили, — ответил Юта, выходя следом. — Думал о том, как мы будем их убивать. — Кого? — спросил Мио, подходя с Климом. — Ворона и его людей, — ответил Кэт. — Я придумал три способа. — Не надо, — сказал Лёша, выходя из казармы. — Никого мы убивать не будем. Пока. — А когда будем? — спросил Кэт. — Когда нападут, — ответил Сейити. — А если не нападут? — Тогда будем жить дальше. Кэт хмыкнул, но спорить не стал. В углу плаца, у стены, стоял Хитоши. Один. Монтировка — в руке, взгляд — в землю. Он не смотрел на людей, не смотрел на небо. Он смотрел в одну точку — туда, где вчера была могила Кирина. — Хитоши, — сказал Сейити, подходя. Хитоши не ответил. — Ты сегодня не ел. — Не хочу, — ответил Хитоши. — Надо. — Зачем? — Чтобы жить. Хитоши поднял голову, посмотрел на Сейити. В его глазах не было боли — была пустота. — А зачем жить? — спросил он. — Затем, что ты нужен, — ответил Сейити. — Нам. — Кому — нам? — Мне. Лёше. Всем. Хитоши покачал головой. — Вы справитесь и без меня. — Нет, — сказал Сейити. — Не справимся. Каждый человек — это не просто руки и ноги. Это идеи. Это память. Это то, что мы теряем, когда кто-то уходит. — Кирин ушёл, — сказал Хитоши. — Да, — ответил Сейити. — И мы его не вернём. Но ты остался. Хитоши молчал. Сейити ждал. — Я не знаю, что делать, — сказал Хитоши наконец. — Раньше я чинил замки. Открывал двери. А теперь... теперь я не могу открыть дверь, за которой он. — Никто не может, — ответил Сейити. — Но ты можешь открыть другие. Те, что заперты здесь. Для нас. Хитоши снова замолчал. Потом медленно кивнул. — Ладно, — сказал он. — Попробую. — Не пробуй, — ответил Сейити. — Делай. Он положил руку на плечо Хитоши — на секунду, не больше — и ушёл. Хитоши остался стоять у стены. Но теперь он смотрел не в землю. Он смотрел на людей. -- Завтрак был скудным — галеты и горячая вода. Но никто не жаловался. Жалобы кончились вместе с едой. Эллар сидел в углу с блокнотом — тем самым, который Сейити нашёл в лесу. Он писал. Быстро, почти не отрывая руки. — Что ты пишешь? — спросил Ками, садясь рядом. — Дневник, — ответил Эллар, не поднимая головы. — Для чего? — Чтобы помнить. — Что именно? — Всё, — сказал Эллар. — Когда это кончится, люди захотят знать, что здесь было. Как мы жили. Как умирали. Как надеялись. — А если не кончится? — Тогда это будет единственным доказательством, что мы существовали, — ответил Эллар. Ками посмотрел на него долгим взглядом. — Ты странный, — сказал он. — Слышал, — ответил Эллар. — В хорошем смысле, — добавил Ками. Эллар поднял голову, усмехнулся — криво, почти издевательски. — Ты второй, кто мне это говорит за сутки. Начинаю верить. — Не надо, — ответил Ками. — Верить — это опасно. — А во что верить не опасно? — В то, что завтра наступит, — сказал Ками. — И что ты будешь здесь, чтобы его встретить. Он встал и ушёл. Эллар смотрел ему вслед, потом снова опустил глаза в блокнот. В другом конце столовой Клим и Мио сидели рядом, почти касаясь плечами. Мио ел медленно, отламывая крошечные кусочки галеты. Клим смотрел на него. — Ты не ешь, — сказал Мио. — Не хочется, — ответил Клим. — Надо. — Знаю. — Тогда ешь. Клим взял галету, откусил. Прожевал. Проглотил. — Мио, — сказал он. — М. — Ты боишься? — Чего? — Всего, — ответил Клим. — Того, что будет. Того, что мы не справимся. Мио отложил галету, повернулся к нему. — Я боюсь, — сказал он. — Но не того, что мы не справимся. Я боюсь, что ты умрёшь. — Не умру, — ответил Клим. — Откуда знаешь? — Потому что не хочу тебя расстраивать. Мио усмехнулся — устало, но искренне. — Дурак, — сказал он. — Твой дурак, — ответил Клим. Они помолчали. — Клим, — сказал Мио. — М. — Ты хороший человек. — Ты тоже, — ответил Клим. — Я не про себя. — А я про нас, — сказал Клим. Он взял Мио за руку — просто так, без слов. Мио не убрал. Юта и Кэт сидели отдельно, у стены. Кэт перебирал патроны — раскладывал их по кучкам: хорошие, сомнительные, непригодные. Юта смотрел на него. — Ты сегодня злой, — сказал Юта. — Я всегда злой, — ответил Кэт. — Нет, — Юта покачал головой. — Сегодня — особенно. Кэт остановился, поднял голову. — Потому что я думаю о том, как они убили Кирина, — сказал он. — Не те, с турбазы. Те, кто это сделал. Они где-то рядом. А мы сидим и ждём. — А что ты предлагаешь? — Найти их, — ответил Кэт. — И убить. — А если их больше, чем нас? — Мне всё равно, — сказал Кэт. Юта посмотрел на него долгим взглядом. — Знаешь, — сказал он. — Ты безумный. — Знаю, — ответил Кэт. — Но я всё равно с тобой. — Почему? — Потому что ты единственный, кто не врёт, — сказал Юта. — Даже себе. Кэт хотел ответить, но промолчал. Вместо этого он подвинул кучку хороших патронов к Юте. — Держи, — сказал он. — Пригодятся. — Спасибо, — ответил Юта. Они замолчали. Каждый думал о своём. Сейи, Лёша и Альбер обходили периметр. Западная стена была самой крепкой — бетон, колючая проволока, никаких проломов. Но Сейити хотел убедиться лично. — Если они нападут, — говорил Лёша, — то пойдут с востока. Там слабое место. — Знаю, — ответил Сей. — Поэтому мы усилили восточную стену. — А если они пойдут с юга? — спросил Альбер. — Тогда мы встретим их там, — ответил Сей. — У нас есть люди. — Люди — это не пули, — заметил Альбер. — Но они могут стрелять, — ответил Лёша Они прошли вдоль всей стены. Ничего. Только ветер и редкие птицы. — Сейи, — сказал Альбер. — Ты веришь Эллару? — В смысле? — В том, что он говорит про Ворона. Про турбазу. Может, он врёт? — Зачем? — спросил Лёша. — Не знаю, — ответил Альбер. — Но люди врут всегда. Даже когда нет причины. — Эллар не врёт, — сказал Сейити. — Откуда знаешь? — По глазам, — ответил Сейити. — И по дневнику. — Дневник можно подделать, — заметил Альбер. — Можно, — согласился Сейити. — Но зачем? Альбер пожал плечами. — Ладно, — сказал он. — Поверим. Они вернулись в казарму. - Эллар сидел на койке, обхватив колени руками. Вокруг — его люди. Том чистил нож, Кевин смотрел в стену, Роб вязал узлы из верёвки — просто так, чтобы занять руки. — Эллар, — сказал Том. — Ты уверен, что нам стоит оставаться? — Уверен, — ответил Эллар. — Почему? — Потому что здесь есть стены, — сказал Эллар. — И люди, которые не дадут нас в обиду. — А если они сами нас обидят? — спросил Кевин. — Не обидят, — ответил Эллар. — Я видел, как они смотрят на своих. Они не враги. — Откуда ты знаешь? — спросил Роб, не отрываясь от узлов. — По глазам, — ответил Эллар. — Как и Сейити. — Ты ему веришь? — Да, — сказал Эллар. — Пока. — А если он ошибётся? — Тогда мы ошибёмся вместе, — ответил Эллар. Том и Кевин переглянулись, но ничего не сказали. Ян сидел на ступеньках казармы с кружкой чая. Рядом — Джаспер, который точил секиру. — Джаспер, — сказал Ян. — М. — Ты всегда носишь с собой секиру? — Всегда, — ответил Джаспер. — И не устаёшь? — Устаю, — сказал Джаспер. — Но если я её оставлю — мне будет страшно. — Почему? — Потому что секира — это не просто оружие, — ответил Джаспер. — Это продолжение руки. Если её нет — я неполный. Ян задумался. — Я никогда не думал об этом так, — сказал он. — А как ты думаешь? — спросил Джаспер. — Я думаю о лекарствах, — ответил Ян. — О том, как спасти человека, если он ранен. О том, как не дать ему умереть. — Это тоже оружие, — сказал Джаспер. — Что? — Знания, — ответил Джаспер. — Они спасают не хуже, чем секира. Ян улыбнулся. — Ты поэт прям ей богу, — сказал он. — Я выживающий, — ответил Джаспер. — Просто у меня есть время подумать. Они замолчали. Над базой проплывали облака — серые, тяжёлые, обещающие снег. ___________________ Юн сидел на койке с блокнотом в руках. Рядом, на безопасном расстоянии, сидел Кью — смотрел на него, перебирая в руках камешек. — Кью, — сказал Юн. Кью поднял голову. — Я думаю о том, как распространяется вирус, — сказал Юн. — Если бы у меня была лаборатория... но её нет. Поэтому я просто пишу. Кью кивнул. — Ты не скучаешь по тому, чтобы говорить? — спросил Юн. Кью покачал головой. — Почему? Кью взял карандаш, написал на клочке бумаги: «Слова — это шум. Я люблю тишину». Юн прочитал, кивнул. — Понимаю, — сказал он. — Но иногда тишина пугает. Кью написал: «Тишина пугает тех, кто боится себя». Юн посмотрел на него долгим взглядом. — Ты умный, — сказал он. Кью улыбнулся — молча, одними глазами. — Оставайся здесь, — сказал Юн. — Мне спокойнее, когда ты рядом. Кью кивнул. Он не ушёл. Он остался. Сейити стоял на вышке, сжимая бинокль. Внизу — лагерь, огни, тени. Где-то плакал ребёнок — его успокаивала мать. — Сейити. Он обернулся. На лестнице стоял Мью. — Ты не спишь, — сказал Мью. — Нет, — ответил Сейити. — Я тоже. Мью поднялся, встал рядом. — Что ты видишь? — спросил он. — Темноту, — ответил Сейити. — И ничего больше. — А я вижу звёзды, — сказал Мью. Сейити поднял голову. Тучи рассеялись, и на небе зажглись звёзды — редкие, бледные, но живые. — Красиво, — сказал он. — Да, — ответил Мью. — Жалко, что мы не можем смотреть на них просто так. — Можем, — сказал Мью. — Прямо сейчас. Они смотрели на звёзды. Ветер стих, и тишина стала почти осязаемой. — Сейити, — сказал Мью. — М. — Ты боишься завтрашнего дня? — Да, — ответил Сейити. — Я тоже, — сказал Мью. — Но мы справимся. — Откуда знаешь? — Потому что мы вместе, — ответил Мью. Он не прикасался к Сейити. Не обнимал. Не держал за руку. Он просто стоял рядом. И этого было достаточно. Ночь тянулась медленно. Но они не спешили. Завтра начнётся новый день. И они встретят его вместе. Стеф не любил шумных мест. Даже в казарме он старался сидеть у стены, подальше от центра, где вечно кто-то спорил, смеялся или ругался. После смерти Кирина шума стало меньше — люди говорили тише, двигались осторожнее, будто боялись потревожить мёртвых. Но Стеф всё равно искал тишину. Он нашёл её в дальнем конце склада, где хранились ящики с инструментами. Сел на пол, прислонился спиной к холодной стене, закрыл глаза. В темноте было легче думать. Или не думать — Стеф не мог решить, что ему нужнее. — Ты тоже прячешься? — раздался голос. Стеф открыл глаза. В проходе стоял Эллар — чёрные волосы до плеч, очки поблёскивают в свете далёкого фонарика. В руках — блокнот, заложенный пальцем. — Не прячусь, — ответил Стеф. — Ищу тишину. — Тишина здесь, — Эллар кивнул на стены. — И холод. И запах пыли. Идеальное место, чтобы побыть одному. — Откуда знаешь? — Я сам сюда хожу, — сказал Эллар. — Когда хочется забыть, что мир кончился. Он помолчал, потом спросил: — Можно сесть? Стеф пожал плечами. — Места много. Эллар опустился на пол напротив, положил блокнот на колени. Не близко — так, чтобы между ними оставалось пространство. Достаточно для того, чтобы можно было уйти в любой момент. — Ты Стеф, да? — спросил Эллар. — Да. — Я видел тебя на плацу. Ты всегда один. — Я не один, — ответил Стеф. — Просто не разговариваю. — Есть разница? — Есть, — сказал Стеф. — Когда ты один — тебя не замечают. Когда не разговариваешь — замечают, но не лезут. Эллар усмехнулся — криво, почти незаметно — Понимаю, — сказал он. — Я тоже не люблю, когда лезут. — А сам лезешь. — А я не лезу, — ответил Эллар. — Я сел рядом. Это не одно и то же. Стеф посмотрел на него. В полумраке лицо Эллара казалось бледным, очки отражали свет, скрывая глаза. — Ты писатель? — спросил Стеф. — Пытаюсь, — ответил Эллар. — Пишу дневник. Чтобы не забыть. — Забыть что? — Всё, — сказал Эллар. — Как пахнет дождь. Как звучит музыка. Как люди улыбаются, когда им не страшно. — А сейчас? — Сейчас люди улыбаются, когда боятся, — ответил Эллар. — Или когда хотят показать, что не боятся. Это не одно и то же. Стеф молчал. Он смотрел на свои руки — бледные, с тонкими пальцами, с заусенцами от постоянной работы. — Ты умеешь играть на чём-нибудь? — спросил вдруг Эллар. — Нет, — ответил Стеф. — А петь? — Тоже нет. — А что ты умеешь? Стеф подумал. — Ждать, — сказал он. Эллар не рассмеялся. Он смотрел на Стефа серьёзно, внимательно, будто изучал. — Ждать — это тоже искусство, — сказал он. — Не все умеют. — Ты умеешь? — Нет, — признался Эллар. — Я нервничаю. Начинаю писать. Или ходить по кругу. — Я тоже хожу, — сказал Стеф. — Но не по кругу. Вдоль стены. — Считаешь шаги? — Нет. Просто смотрю на бетон. — И что ты там видишь? — Трещины, — ответил Стеф. — Они похожи на карты. Если долго смотреть — можно представить, что идёшь по ним. Куда-нибудь. — Куда? — Не знаю, — сказал Стеф. — Но подальше. Эллар замолчал. Он взял блокнот, открыл на чистой странице, но писать не стал — просто держал карандаш в пальцах. — Стеф, — сказал он. — М. — Ты веришь, что это кончится? — Нет, — ответил Стеф. — Тогда зачем ты ждёшь? — Чтобы не умереть раньше времени, — сказал Стеф. — Если не ждать — можно сойти с ума. А если ждать — есть надежда. — Даже если ты не веришь? — Даже если, — ответил Стеф. Он поднял голову, посмотрел на Эллара. В полумраке очки блеснули — и Стеф вдруг увидел его глаза. Тёмные, усталые, но живые. — Ты странный, — сказал Эллар. — Слышал, — ответил Стеф. — В хорошем смысле, — добавил Эллар. Стеф не ответил. Он снова опустил глаза. Эллар посидел ещё немного, потом встал. — Ладно, — сказал он. — Пойду. Завтра надо рано вставать. — Иди, — ответил Стеф. Эллар сделал шаг, остановился. — Стеф. — М. — Если хочешь — приходи сюда завтра. В это же время. — Зачем? — Поговорить, — ответил Эллар. — Или помолчать. Не важно. Стеф подумал. — Приду, — сказал он. Эллар кивнул и ушёл. Стеф остался сидеть в темноте. Ночь ещё не отпустила базу, когда Сейити услышал крик. Он спал плохо — последние дни сон приходил урывками, по часу-два, и каждый раз оставлял после себя тяжёлую, липкую усталость. Но этот звук пробился сквозь любую усталость. Крик был не человеческим — слишком высоким, слишком пронзительным. И он доносился с востока. Сейити вскочил, нашаривая нож под подушкой. Рядом заворочался Мью, но Сейити жестом велел ему оставаться на месте. — Что там? — спросил Лёша, уже стоя на ногах. — Не знаю, — ответил Сейити, натягивая ботинки. — Я с тобой. — Нет. Оставайся здесь. Поднимай всех, но тихо. Если что — готовьте оружие. Лёша хотел возразить, но Сейити уже выбежал из казармы. Воздух был холодным и влажным — перед рассветом всегда так, будто мир выдыхает последнее тепло. Сейити бежал вдоль стены, держась рукой за бетон, и слушал. Крик повторился — теперь ближе, отчётливее. В нём слышалась боль. Человеческая боль. Кто-то живой. Или то, что только что перестало быть живым. У восточной стены, у того самого пролома, который они забили досками, лежало тело. Сейити узнал его не сразу — в темноте все лица казались одинаковыми. Но когда он подошёл ближе и включил фонарик, мир сузился до одной точки. Роб. Один из тех, кто пришёл с Элларом. Молодой парень, который всё время вязал узлы — просто так, чтобы занять руки. Он лежал на спине, раскинув руки, глаза открыты, смотрят в небо. На груди — глубокая рваная рана. Не нож. Не когти твари. Пуля. — Роб, — сказал Сейити, опускаясь на колени. Роб моргнул. Он был ещё жив — чудом, на грани, но жив. — Они... — прошептал он. — Они пришли... — Кто? — спросил Сейити, склоняясь ниже. — Ворон, — выдохнул Роб. — Сказали... чтобы мы ушли... Или они... Он не договорил. Глаза его остекленели, дыхание оборвалось. Сейити сидел на коленях, сжимая в руке нож, и смотрел на тело. В голове было пусто. Не потому, что не о чем думать — потому, что мыслей было слишком много, и все они бились в черепе, как птицы в клетке. Они пришли. Не твари. Люди. И они убили. Просто так. Чтобы показать, что могут. Он встал, достал рацию. — Всем. Тревога. Восточная стена. Роб мёртв. Ворон и его люди здесь. В рации затрещало. — Что? — голос Лёши. — Твою мать. Мы идём. — Нет, — ответил Сейити. — Не все. Пусть остальные готовятся к обороне. Ты, Альбер, Джаспер, Клим — ко мне. Остальные — к стенам. — А Эллар? — спросил Лёша. — Эллару скажите потом. Сейчас не нужно. Сейити выключил рацию и посмотрел в лес. Там, за деревьями, в предрассветной мгле, кто-то был. Он чувствовал это — спиной, затылком, каждой клеткой. — Выходите, — сказал он громко. — Я знаю, что вы здесь. Тишина. Потом — треск ветки. Из леса вышел человек. Высокий, в камуфляже, с автоматом наперевес. Лица не разглядеть — капюшон натянут на глаза. — Ты Сейити? — спросил он. Голос — низкий, спокойный. — Да. — Ворон передаёт: у вас есть сутки. Уйдёте — останетесь живы. Нет — мы вас вырежем. — А Роб? — спросил Сейити. — Роб — это предупреждение? — Роб — это тот, кто не захотел уходить, — ответил человек. — Мы дали ему шанс. — Вы убили безоружного. — Безоружные умирают первыми, — ответил человек. — Так устроен мир. Он развернулся и ушёл в лес. Сейити стоял и смотрел ему вслед. В руке — нож. В голове — пустота. В груди холод. Когда Сейити вернулся, все уже были на ногах. Эллар стоял у стены, бледный, сжимая в руке блокнот. Том и Кевин — рядом, с оружием наготове. — Роб мёртв, — сказал Сейити, входя. Эллар закрыл глаза. На секунду — не больше. Потом открыл. — Как это случилось? — спросил он. — Он был у восточной стены. Один. Ворон прислал человека. Сказал, что мы должны уйти за сутки. Роб отказался — или не успел отказаться. Его застрелили. — Застрелили, — повторил Эллар. Голос его был ровным, но пальцы, сжимавшие блокнот, побелели. — Мы не уйдём, — сказал Лёша. — Это наша база. — Они убьют нас, — ответил Эллар. — У них тридцать человек. Автоматы. А у нас... — У нас есть стены, — сказал Альбер. — И головы на плечах. — И что? — спросил Кэт. — Мы будем сидеть и ждать, пока они придут? — Нет, — ответил Сейити. — Мы будем готовиться. — К чему? — спросил Юта. — К обороне? К смерти? — К победе, — сказал Джаспер. Все посмотрели на него. Джаспер стоял у стены, сжимая секиру, и смотрел на карту. — У них тридцать человек, — сказал он. — У нас — двадцать. Но у нас есть стены, узкие проходы и знание местности. Если они пойдут на штурм — мы можем перебить их по одному. — А если они пойдут в обход? — спросил Клим. — Тогда мы встретим их там, — ответил Джаспер. — А если они подожгут базу? — спросил Мио. — Тогда мы выйдем и будем драться в поле, — сказал Лёша. — Это самоубийство, — сказал Эллар. — Это выживание, — ответил Сейити. — Выбор у нас один: сдаться и умереть или драться и, может быть, выжить. — Может быть, — повторил Эллар. — Другого нет, — сказал Сейити. Эллар смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Ладно, — сказал он. — Драться. Но Роба похороним сначала. — Похороним, — ответил Сейити. — На рассвете. Могилу копали молча. Эллар копал сам — Том и Кевин хотели помочь, но он отказался. — Он был моим другом, — сказал Эллар. — Я должен. Земля была мёрзлой, и лопата входила в неё с трудом. Но Эллар копал, не останавливаясь, пока яма не стала достаточно глубокой. Роба завернули в простыню — единственное, что нашли. Эллар опустил тело в яму, встал на колени у края. — Роб, — сказал он. — Ты любил вязать узлы. Я не знал, зачем ты это делал. Теперь знаю. Чтобы не сойти с ума. Чтобы руки были заняты. Чтобы не думать о том, что мы все умрём. Он замолчал. Смотрел на тело. — Ты умер первым. Но не последним. Я сделаю так, чтобы те, кто тебя убил, заплатили. Обещаю. Он взял горсть земли, бросил в яму. Сейити подошёл следом. — Роб, — сказал он. — Я не знал тебя долго. Но ты был одним из нас. Мы запомним. Все бросили землю. Эллар стоял у могилы, сжимая в руке блокнот. — Я напишу о тебе, — сказал он. — Чтобы ты остался. Он развернулся и ушёл. Никто не пошёл за ним. Эллар сидел на койке, сжимая блокнот. Рядом — Том и Кевин. Том смотрел в стену, Кевин перебирал патроны. — Мы не должны были идти сюда, — сказал Том. — Должны, — ответил Эллар. — Почему? — Потому что здесь есть шанс. — Шанс на что? — спросил Кевин. — На смерть? — На жизнь, — ответил Эллар. — Роб умер не за то, чтобы мы сдались. — Роб умер, потому что был дураком, — сказал Том. — Пошёл один. Ночью. К стене. — Он пошёл, потому что хотел помочь, — ответил Эллар. — Не называй его дураком. Том замолчал. — Что теперь? — спросил Кевин. — Теперь — готовимся, — ответил Эллар. — Будем драться. — Мы не солдаты. — Мы выжившие, — сказал Эллар. — Это одно и то же. Он открыл блокнот, взял карандаш. — Я напишу план, — сказал он. — А вы — поможете. Том и Кевин переглянулись, но спорить не стали. Сейити, Лёша, Альбер, Джаспер и Эллар стояли у карты, разложенной на ящике. — Если они пойдут с востока, — говорил Эллар, водя пальцем по карте, — мы встретим их у пролома. Там узко — больше трёх человек не пройдут. — А если они пойдут с юга? — спросил Лёша. — Тогда мы отступим к казарме, — ответил Эллар. — Там коридор. Ещё уже. — А если с севера? — спросил Альбер. — С севера стена высокая, — сказал Джаспер. — Им понадобятся лестницы. Мы успеем перегруппироваться. — Хороший план, — сказал Лёша. — Если они будут действовать по плану. — Они будут, — ответил Эллар. — Ворон — военный. Он любит порядок. — Откуда ты знаешь? — спросил Сейити. — Я видел его, — ответил Эллар. — Когда мы следили. Он командует чётко, без лишних слов. Такие не любят сюрпризов. — Тогда устроим ему сюрприз, — сказал Джаспер. Он усмехнулся — коротко, без радости. Юн сидел на койке, перечитывая свои записи. Кью сидел рядом — смотрел на него, перебирая в руках камешек. — Кью, — сказал Юн. Кью поднял голову. — Я думаю о том, как вирус влияет на мозг, — сказал Юн. — Если бы у меня был микроскоп... но его нет. Кью написал на клочке: «Ты можешь узнать без микроскопа». — Как? «Наблюдать, — написал Кью. — Смотреть, как они двигаются. Как реагируют на звук. Как ведут себя в стае». — Ты прав, — сказал Юн. — Но это опасно. «Всё опасно, — написал Кью. — Но ты умный. Ты справишься». Юн посмотрел на него. В глазах Кью не было страха — только спокойствие. — Спасибо, — сказал Юн. Кью улыбнулся — молча, одними глазами. — Кью, — сказал Юн. Кью наклонил голову. — Ты не боишься завтрашнего дня? Кью покачал головой. — Почему? Кью написал: «Я боюсь только одного — потерять тех, кто рядом. Остальное — не важно». Юн прочитал, кивнул. — Я тоже, — сказал он. Они замолчали. Кью не ушёл. Юн не прогонял. --- Вечером Сейити собрал всех. — Завтра они могут напасть, — сказал он. — Или послезавтра. Или через неделю. Мы не знаем. Но мы должны быть готовы. — Что мы делаем? — спросил Кэт. — Укрепляем стены, — ответил Сейити. — Проверяем оружие. Готовим аптечки. — А если они нападут ночью? — спросил Мио. — Тогда мы будем драться в темноте, — ответил Лёша. — У них есть фонарики, — сказал Юта. — У нас тоже, — ответил Альбер. — И ночное зрение, — сказал Ками. — Что? — спросил Кэт. — Ничего, — ответил Ками. — Просто добавлю, что мы не в равном положении. Но это не значит, что мы проиграем. — Откуда такая уверенность? — спросил Том. — Потому что я ещё не умер, — ответил Ками. Он усмехнулся — криво, почти издевательски. Но в глазах была не насмешка — решимость. — Ладно, — сказал Сей. — Всем спать. Завтра рано вставать. Люди начали расходиться. Сейити остался стоять у карты. — Сейи.., — сказал Мью, подходя. — Что? — Ты веришь, что мы выиграем? — Нет, — ответил Сейити. — Но я верю, что мы не сдадимся. Мью кивнул. — Этого достаточно, — сказал он. Они стояли рядом, смотрели на карту, на точки, где завтра могла начаться война. За окном темнело. День пятнадцатый подходил к концу. Стеф пришёл позже обычного. Эллар уже сидел на полу, прислонившись к стене, блокнот на коленях. — Ты сегодня не писал? — спросил Стеф, садясь напротив. — Нет, — ответил Эллар. — Не мог. — Почему? — Потому что я думал о Робе. Стеф молчал. — Он был хорошим, — сказал Эллар. — Глупым, но хорошим. Он верил, что мы выживем. — А ты? — Я не знаю, — ответил Эллар. — Но я буду драться. За него. — Я тоже, — сказал Стеф. Они помолчали. — Стеф, — сказал Эллар. — М. — Можно я посижу рядом? Не напротив. Рядом. Стеф подумал. — Можно, — сказал он. Эллар пересел. Теперь они сидели плечом к плечу, смотрели в темноту. — Холодно, — сказал Эллар. — Привыкнешь, — ответил Стеф. — Не хочу привыкать. — Почему? — Потому что привыкнуть к холоду — значит забыть, каково это — быть в тепле, — повторил Эллар слова, которые когда-то сказал Сейити. — Ты повторяешься, — заметил Стеф. — А ты запоминаешь, — ответил Эллар. Стеф не ответил. Но он не отодвинулся. Они сидели в темноте, слушали тишину, и думали о завтрашнем дне. Завтра могла начаться война. Но сегодня они были вместе. И этого было достаточно. _____________________ Ночь перед бурей всегда тише, чем обычно. Сейити стоял на вышке, вглядываясь в темноту, и чувствовал, как воздух становится плотным, как перед грозой. Но гроза не собиралась — небо было чистым, звёзды высыпали на чёрный бархат, как соль на траурную ткань. Тишина давила на уши, и в этой тишине каждый звук казался неестественно громким — скрип собственных ботинок, дыхание, стук сердца. Они придут сегодня, — подумал Сейити. — Или завтра. Или послезавтра. Но они придут. Вопрос не в том, когда. Вопрос в том, сколько из нас останется в живых. Он не молился. Он не верил в бога — по крайней мере, в того, который сидит на облаке и раздаёт чудеса. Но он верил в людей, которые стояли за его спиной. В Лёшу, который никогда не спал спокойно. В Альбера, который чинил всё, что ломалось. В Джаспера, который умел убивать так же хорошо, как дышать. В Клима и Мио, которые держались друг за друга, как будто от этого зависела жизнь — и, наверное, так оно и было. В Юту и Кэта, безумных, отчаянных, готовых сгореть, но не сдаться. В Хитоши, который потерял друга и продолжал стоять — потому что больше некому. В Яна, который лечил раны, не спрашивая, заслужил ли ты их. В Лиама и Кью — тихих, незаметных, но без которых мир стал бы ещё темнее. В Стефа, который ждал, и Эллара, который писал, чтобы помнить. В Ками, который прятал доброту за колючей усмешкой. В Тома и Кевина, которые потеряли Роба и не сломались. В Мью. Мысль о Мью пришла неожиданно, как удар под дых. Сейити не хотел думать о нём сейчас — не здесь, не перед боем. Но мысли не слушались. Если он умрёт... нет. Нельзя об этом думать. Думать — значит готовить почву для смерти. Он сжал перила вышки так, что побелели костяшки. — Сейити. Голос Мью раздался с лестницы — тихий, спокойный. Сейити не обернулся. — Ты должен спать, — сказал он. — А ты? — Мью поднялся, встал рядом. — Ты стоишь здесь уже три часа. — Кто-то должен смотреть. — Мы все смотрим, — ответил Мью. — Ты не один. Сейити промолчал. Мью не настаивал. Он просто стоял рядом, положив руки на парапет, и смотрел в ту же сторону, что и Сейити — в лес, где затаился Ворон со своими людьми. — Я сегодня думал о том, что будет после, — сказал Мью. — После чего? — После всего. После того, как мы победим. Или проиграем. — Ты веришь в победу? — Нет, — ответил Мью. — Но я верю в то, что мы сделаем всё, чтобы выжить. Это не одно и то же, но этого достаточно. Сейити повернул голову, посмотрел на него. В свете звёзд лицо Мью было бледным, почти прозрачным, но глаза — живыми. — Мью, — сказал он. — М. — Если завтра... — Не говори, — перебил Мью. — Не говори «если». Говори «когда». Когда мы выживем. Когда всё кончится. Когда мы будем сидеть где-нибудь в тепле и вспоминать этот день как страшный сон. — А если это не сон? — Тогда мы придумаем что-нибудь ещё, — ответил Мью. Он улыбнулся — не пустой улыбкой, которой пугал всех в первые дни, а настоящей, тёплой, какой-то почти домашней. — Ты изменился, — сказал Сейити. — Мир изменился, — ответил Мью. — Пришлось подстраиваться. Они замолчали. Внизу, на плацу, зажёгся фонарик — кто-то вышел проверить посты. Тень метнулась вдоль стены, потом исчезла. — Иди спать, — сказал Сейити. — Я ещё постою. — Нет, — ответил Мью. — Если ты стоишь — я стою. — Упрямый. — Как и ты, — сказал Мью. Они остались на вышке. Вдвоём. В темноте. И ждали рассвета. Рассвет пришёл неожиданно — сначала бледная полоска на горизонте, потом розовые сполохи, потом солнце, которое выкатилось из-за леса, как раскалённый диск, и осветило базу жёстким, холодным светом. Сейити спустился с вышки. Ноги затекли, спина болела, но он не обращал внимания. На плацу уже собирались люди — кто-то завтракал, кто-то проверял оружие, кто-то просто стоял и смотрел на небо. — Сейити, — окликнул его Лёша. — Что? — Мы проверили все стены. Восточная укреплена. Южная — чиста. Северная — высокая, не пролезут. — Западная? — Западная — самая крепкая. Там даже мыши не пролезут. — Хорошо. — Не хорошо, — сказал Лёша. — Они всё равно найдут способ. — Тогда наша задача — сделать так, чтобы этот способ стал для них последним. Лёша кивнул и ушёл проверять оружие. Сейити прошёл в казарму. Там было шумно — Кэт и Юта спорили о том, кто будет держать восточную стену, Клим и Мио раскладывали патроны по магазинам, Ян перевязывал кому-то руку — царапина, ничего серьёзного. — Тихо, — сказал Сейити. Все замолчали. — Сегодня или завтра они нападут. Мы не знаем когда. Но мы знаем, что мы готовы. У нас есть стены, оружие и головы на плечах. Этого достаточно, чтобы выжить. — А если нет? — спросил Кэт. — Тогда мы умрём, — ответил Сейити. — Но умрём не как овцы. Как люди, которые боролись до конца. — Красиво сказал, — усмехнулся Ками. — Прямо как в книжках. — Это не книжка, — ответил Сейити. — Это жизнь. — Тем более, — сказал Ками. — В жизни всё не так красиво. Но попытаться стоит. Он взял свою секиру, провернул в руке. — Я с вами, — сказал он. — Мы все с вами, — сказал Эллар. Он стоял в углу с блокнотом в руках, но писать не собирался — просто держал его, как талисман. Рядом — Стеф. Они не касались друг друга, но стояли близко — ближе, чем вчера. — Тогда работаем, — сказал Сейити. Хитоши работал один. Он забивал доски, укреплял мешки с гравием, проверял каждый шов. К нему никто не подходил — все знали, что он хочет побыть один. — Хитоши, — сказал Сейити, подходя. — Я занят, — ответил Хитоши, не оборачиваясь. — Я на минуту. Хитоши остановился, опустил молоток. — Говори. — Ты как? — Нормально. — Врёшь. — Немного, — признался Хитоши. — Но я справлюсь. — Знаю, — сказал Сейити. — Ты сильный. — Я не сильный, — ответил Хитоши. — Просто некуда идти. — Это одно и то же. Хитоши посмотрел на него. В его глазах не было пустоты — была боль, но не та, которая убивает. Та, которая заставляет двигаться дальше. — Кирин любил смотреть на звёзды, — сказал Хитоши. — Говорил, что они напоминают ему о доме. — О каком доме? — О том, которого больше нет, — ответил Хитоши. Он взял молоток, забил ещё один гвоздь. — Я сделаю так, чтобы его смерть не была напрасной, — сказал он. — Уже не напрасна, — ответил Сейити. — Ты здесь. Ты работаешь. Ты не сдался. Хитоши кивнул и снова принялся за работу. Сейити ушёл. Обед был скудным, но никто не жаловался. Сидели молча, жевали галеты, запивали водой. Даже Кэт не шутил — он был сосредоточен, как перед боем. — Слушайте, — сказал вдруг Юта. — А что, если мы не будем ждать? Что, если мы нападём первыми? — Самоубийство, — ответил Джаспер. — А если удачно? — А если нет? — спросил Альбер. — Тогда мы умрём, но не в клетке, — ответил Юта. — Мы не в клетке, — сказал Лёша. — Мы в крепости. — Которая станет нашей могилой, если они нас окружат. — Хватит, — сказал Сейити. — Мы уже всё решили. Обороняемся. Не нападаем. — А если они не нападут? — спросил Мио. — Тогда будем ждать. — Долго? — Сколько придётся. Юта хотел возразить, но Кэт положил руку ему на плечо. — Не сейчас, — сказал Кэт. Юта замолчал -- После обеда Сейити вышел на плац. К нему подошёл Ками. — Сейити, — сказал он. — Что? — Ты хороший лидер. — Спасибо. — Я не комплимент делаю, — ответил Ками. — Я говорю факт. Ты слушаешь людей, но решаешь сам. Это редкость. — Может, потому что я не хочу быть лидером, — сказал Сейити. — Именно поэтому ты им стал, — ответил Ками. — Те, кто хотят власти — не умеют ею пользоваться. А те, кто не хотят — умеют. Он усмехнулся — криво, но без злости. — Ты странный, — сказал Сейити. — Слышал, — ответил Ками. — В хорошем смысле. Он развернулся и ушёл. Сейити смотрел ему вслед и думал о том, что, может быть, в этом аду есть место не только для страха и боли, но и для чего-то ещё. Для надежды. Для дружбы. Для тихих разговоров в тёмных коридорах. Для жизни. Эллар пришёл раньше. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и писал в блокноте — быстро, почти не отрывая руки. Стеф сел рядом, не спрашивая разрешения. — Ты сегодня рано, — сказал Эллар, не поднимая головы. — Я сегодня устал, — ответил Стеф. — Все устали. — Я больше всех. Эллар поднял голову, посмотрел на него. — Почему? — Потому что я не умею убивать, — ответил Стеф. — А завтра, возможно, придётся. — Не придётся, — сказал Эллар. — Ты будешь в казарме. С ранеными. — А если они прорвутся? — Тогда будешь защищать раненых, — ответил Эллар. — Это тоже бой. Стеф молчал. — Стеф, — сказал Эллар. — М. — Ты боишься? — Да, — ответил Стеф. — Я тоже, — сказал Эллар. Он отложил блокнот, повернулся к Стефу. — Но мы справимся. — Откуда знаешь? — Потому что мы вместе, — ответил Эллар. Он не прикасался к Стефу. Не обнимал. Не держал за руку. Он просто сидел рядом. И этого было достаточно. Сейити снова стоял на вышке. Ночь была тёмной, звёзды спрятались за тучами, и ветер принёс запах дождя. — Сейити. Мью поднялся по лестнице, встал рядом. — Ты опять не спишь. — А ты? — Я сплю урывками, — ответил Мью. — Как и все. — Завтра может быть тяжелый день, — сказал Сейити. — Может быть, — согласился Мью. — Но сегодня мы ещё живы. Он положил руку на плечо Сейити — легко, почти невесомо. — Сейи. — М. — Если завтра я умру... — Не говори этого, — перебил Сейити. — Если я умру, — повторил Мью, — не вини себя. Ты сделал всё, что мог. — Этого мало, — ответил Сейити. — Этого достаточно, — сказал Мью. — Для меня. Он убрал руку, повернулся к лестнице. — Пойду спать. Ты тоже иди. — Иди, — ответил Сейити. — Я ещё постою. Мью кивнул и ушёл. Сейити остался один. Он смотрел в темноту, слушал ветер и думал о том, что завтра, возможно, многие из них умрут. Но сегодня они были живы. И этого было достаточно. -- Их разбудили выстрелы. Сейити вскочил, даже не успев открыть глаза. Рядом уже бегали люди, хватали оружие, кричали. В темноте мелькали тени, звенели гильзы, пахло порохом и страхом. — К стене! — заорал Лёша. — Все к восточной стене! Сейити выбежал на плац. Небо над лесом озарилось вспышками — там, за деревьями, стреляли. Но не в них. В кого-то другого. — Что происходит? — крикнул он, хватая за плечо пробегающего мимо Альбера. — Не знаю! — ответил Альбер. — Кто-то стреляет в лесу. Не по нам. — Твари? — Нет, — сказал Джаспер, подходя. — Люди. Ворон и его банда. Но они стреляют не в нас. — В кого? Джаспер пожал плечами. — Может, в тех, кто пришёл к нам на помощь. Сейити посмотрел на лес. Там, за деревьями, гремел бой — короткие очереди, взрывы, крики. — Кто мог прийти? — спросил он. — не знаю, — ответил Джаспер. — Но если они дерутся с Вороном — они наши друзья. — Или враги наших врагов, — сказал Лёша. — Это одно и то же, — ответил Джаспер. Сейити стоял у стены, сжимая в руке нож, и слушал, как лес истекает кровью. Бой длился недолго — минут пятнадцать, может, двадцать. Потом выстрелы стихли, и наступила тишина — тяжёлая, звенящая, полная неизвестности. — На разведку, — сказал Сейити. — Лёша, Джаспер, Клим, Мио — за мной. — Я с вами, — сказал Кэт. — Нет, — ответил Сейити. — Ты нужен здесь. Если что — защищай базу. Кэт хотел возразить, но Юта тронул его за плечо. — Не сейчас, — сказал Юта. Кэт замолчал. Сейити и его люди вышли за ворота. Лес встретил их тишиной и запахом крови. Они шли осторожно, держа оружие наготове, и через несколько минут нашли место боя. Земля была усеяна гильзами. В траве лежали тела — пятеро, в камуфляже, с автоматами. Не их. Люди Ворона. — Чисто, — сказал Лёша, осмотревшись. — Не совсем, — ответил Джаспер, показывая вглубь леса. Там, у дерева, сидел человек. Раненый — рука в крови, лицо бледное, но живой. На нём не было камуфляжа — простая куртка, джинсы, кроссовки. — Кто ты? — спросил Сейити, подходя. Человек поднял голову. Молодой, лет двадцати, с короткими тёмными волосами и цепким взглядом. — Вы из базы? — спросил он хрипло. — Да. — Мы пришли помочь, — сказал он. — Нас послали. Из убежища на севере. Услышали, что здесь война. — Кто вас послал? — Комендант, — ответил парень. — Он сказал, что выжившие должны держаться вместе. А не убивать друг друга. — Сколько вас? — Было десять, — ответил парень, глядя на тела. — Осталось четверо. Остальные... Он не договорил. — Где остальные? — спросил Лёша. — В лесу. Мы рассредоточились, когда началась стрельба. — Мы их найдём, — сказал Сейити. — А тебя — в базу. Ян посмотрит. Он помог парню встать. — Как тебя зовут? — Рен, — ответил он. — Рен. — Идём, Рен, — сказал Сейити. — Ты теперь с нами. Они вернулись в базу. Война только начиналась. ___________________ Рена уложили на койку в углу. Ян работал молча — промывал рану, накладывал швы, перевязывал. Рен не стонал, только сжимал зубы и смотрел в потолок. Рядом стоял Джаспер, сжимая секиру — не потому, что ждал нападения, а потому что не умел стоять без оружия. — Пуля прошла навылет, — сказал Ян, затягивая последний узел. — Кость не задела. Повезло. — Повезло, — повторил Рен. Голос его был хриплым, будто он кричал долго и громко. — Кто вы? — спросил Сейити, садясь на корточки рядом с койкой. — Я уже говорил, — ответил Рен. — Мы из убежища на севере. Комендант услышал по рации, что здесь база. И что на вас готовятся напасть — Откуда он узнал? — У него есть люди в лесу. Они следят за Вороном уже неделю. — И комендант решил нам помочь? — Решил, что если Ворон захватит вашу базу — следующим будет наше убежище, — ответил Рен. — Так что это не помощь. Это защита своих интересов. — Честно, — сказал Лёша, стоявший у стены. — Я не умею врать, — ответил Рен. — Где остальные твои люди? — спросил Сейити. — В лесу. Мы договорились встретиться у старого дуба, если разбежимся. — Мы найдём их, — сказал Сейити. — Но сначала — ты расскажешь всё, что знаешь о Вороне. Рен закрыл глаза. На секунду — не больше. — Ворон — бывший военный. Капитан. Его выгнали из армии за жестокость. Когда начался апокалипсис, он собрал банду. Они грабят, убивают, насилуют. Не трогают только тех, кто платит — едой, оружием, людьми. — Людьми? — переспросил Мио. — Рабочие руки, — ответил Рен. — Или... другие цели. Он не договорил, но все поняли. — Сколько у него людей? — спросил Альбер. — Было тридцать. После сегодняшней ночи — меньше. Мы убили пятерых. Может, шестерых. — А вы? — Потеряли шестерых, — ответил Рен. — Осталось четверо. — Теперь вы с нами, — сказал Сейити. — Мы и так с вами, — ответил Рен. — С того момента, как решили стрелять в Ворона. Он попытался сесть, но Ян мягко, но твёрдо положил руку ему на плечо. — Лежи, — сказал Ян. — Кровотечение остановилось, но ты потерял много крови. Если встанешь — упадёшь. — Я не упаду, — ответил Рен. — Упадёшь, — сказал Ян. — И я не буду тебя ловить. У меня других раненых нет, но ты — не приоритет, если начнёшь дурить. Рен посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — то ли уважение, то ли удивление. — Ладно, — сказал он. — Полежу. — Умный, — сказал Ян и отошёл. Сейити собрал всех. Утро было серым и холодным, но люди уже не спали — кто-то готовил оружие, кто-то укреплял стены, кто-то просто стоял и смотрел на лес. — Ночью мы нашли союзников, — сказал Сейити. — Они пришли с севера, чтобы помочь нам против Ворона. Они потеряли шесть человек, но убили пятерых из банды. — Сколько их осталось? — спросил Кэт. — Четверо, — ответил Сейити. — Мы должны найти их в лесу и привести на базу. — Я пойду, — сказал Лёша. — Я, — добавил Джаспер. — Я, — сказал Клим. — Я, — сказал Мио. — Четверо, — кивнул Сейити. — Возьмите рации. Если через два часа не вернётесь — мы выйдем на поиски. — Вернёмся, — ответил Лёша. Они ушли. --- Сейити остался на плацу. К нему подошёл Эллар — Ты уверен, что им можно доверять? — спросил Эллар. — Тем, с севера? — Нет, — ответил Сейити. — Но они сражались против Ворона. Враг моего врага... — Не всегда друг, — закончил Эллар. — Но иногда — союзник, — ответил Сейити. Эллар кивнул. — Я хочу пойти с тобой, когда вы будете искать остальных. — Зачем? — Чтобы написать об этом, — ответил Эллар. — Кто-то должен запомнить. Сейити посмотрел на него. В глазах Эллара не было страха — была решимость. — Хорошо, — сказал Сейити. — Пойдёшь. - Лёша шёл первым, держа автомат наготове. Джаспер — справа, Клим и Мио — замыкали. Лес был тихим — даже птицы молчали, будто чувствовали, что здесь недавно была смерть. — Там, — сказал Джаспер, показывая на дуб. У корней дерева сидели трое. Мужчина и две женщины. Все в потрёпанной одежде, с оружием в руках. Увидев Лёшу, они подняли стволы. — Свои! — крикнул Лёша, поднимая руку. — Мы с базы. Рен прислал нас. — Где Рен? — спросил мужчина. — На базе. Ранен, но жив. Ян его перевязал. — Покажите, — сказала одна из женщин. Лёша достал рацию, передал им. Голос Рена — хриплый, но живой — подтвердил, что он в безопасности. — Ладно, — сказал мужчина, опуская оружие. — Я Тим. Это Зоя и Мира. — Четверо? — спросил Клим. — А где четвёртый? — Артур прикрывал нас, — ответил Тим. — Мы не знаем, жив ли он. — Мы найдём его, — сказал Джаспер. — Или не найдём. Но вы идёте с нами. — Мы не оставим Артура, — сказала Зоя. — Вы не оставите, — ответил Лёша. — Но вы идёте. А мы поищем Артура. Тим посмотрел на своих. Те кивнули. — Идём, — сказал он. Лёша и его группа вернулись с тремя. Тим, Зоя и Мира выглядели уставшими, но живыми. Ян осмотрел их — царапины, ссадины, но ничего серьёзного. — Артура нет, — сказал Лёша Сейити. — Мы найдём его, — ответил Сейити. — Или он найдёт нас. — А если он мёртв? — спросил Кэт. — Тогда мы запомним его, — ответил Сейити. Он повернулся к новым. — Вы теперь с нами. Правила общие. Оружие сдадите. Еда и вода — общие. Если не согласны — уходите. — Мы согласны, — сказал Тим. — Мы не хотим больше терять людей. — Тогда работаем, — сказал Сейити. Эллар сидел на койке, писал в блокноте. Стеф сидел рядом — не мешал, просто ждал. — Ты сегодня не разговариваешь, — сказал Эллар, не поднимая головы. — Не с кем, — ответил Стеф. — А я? — Ты пишешь. Эллар отложил блокнот, повернулся к нему. — Стеф, — сказал он. — М. — Ты боишься того, что будет? — Да, — ответил Стеф. — Я тоже, — сказал Эллар. — Но теперь у нас есть союзники. Может, мы выживем. — Может, — согласился Стеф. — А если нет? — Тогда умрём, — ответил Стеф. — Но не сегодня. — Откуда знаешь? — Потому что сегодня мы ещё здесь, — сказал Стеф. Эллар смотрел на него долгим взглядом. — Ты прав, — сказал он. — Сегодня мы ещё здесь. Он снова взял блокнот, но писать не стал — просто держал в руках. Стеф не уходил. Он сидел рядом и молчал. И этого было достаточно. Сейити, Лёша, Альбер и Джаспер проверяли укрепления. Пролом был забит досками, мешками и ящиками — теперь его не так просто было пробить. — Если они пойдут сюда — мы встретим их огнём, — сказал Лёша. — А если с другой стороны? — спросил Альбер. — Тогда мы перегруппируемся, — ответил Джаспер. — А если они пойдут с трёх сторон? — Тогда будем драться, — сказал Сейити. — Как и договорились. Они обошли всю стену. Везде было чисто. — Сейити, — сказал Лёша. — Что? — Ты веришь, что мы выиграем? — Нет, — ответил Сейити. — Но я верю, что мы не сдадимся. Лёша кивнул. — Этого достаточно, — сказал он. Перед ужином Сейити собрал всех — и старых, и новых. — Завтра мы идём к турбазе, — сказал он. — Не ждать, пока Ворон нападёт. Нападём сами. — Самоубийство, — сказал Кэт. — Может быть, — ответил Сейити. — Но если мы не нападём — они нападут сами. И тогда мы будем защищаться на своей территории. А если мы нападём — мы выберем время и место. — Он прав, — сказал Тим. — Ворон не ждёт. Он собирает силы. Если дать ему время — он раздавит нас. — Сколько людей мы берём? — спросил Альбер. — Десять, — ответил Сейити. — Остальные — охраняют базу. — Я пойду, — сказал Лёша. — Я, — добавил Джаспер. — Я, — сказал Клим. — Я, — сказал Мио. — Я, — сказал Кэт. — Я, — сказал Юта. — Я, — сказал Тим. — Я, — сказала Зоя. — Я, — сказал Мира. — Я, — сказал Сейити. — Десять, — кивнул Лёша. — Когда выступаем? — спросил Кэт. — На рассвете, — ответил Сейити. --- Эллар пришёл позже обычного. Стеф уже сидел на полу, прислонившись к стене. — Ты сегодня рано, — сказал Эллар, садясь рядом. — Я сегодня не спал, — ответил Стеф. — Я тоже, — сказал Эллар. — Думал о завтрашнем дне. — О чём именно? — О том, кто вернётся, а кто — нет. Стеф молчал. — Стеф, — сказал Эллар. — М. — Если завтра я не вернусь... — Не говори этого, — перебил Стеф. — Если я не вернусь, — повторил Эллар, — возьми мой блокнот. Там всё, что я написал. О нас. О вас. О том, как мы жили. — Зачем мне это? — Чтобы помнить, — ответил Эллар. Стеф посмотрел на него. В темноте лица не было видно, но голос Эллара звучал ровно, без страха. — Ладно, — сказал Стеф. — Возьму. — Обещаешь? — Обещаю, — ответил Стеф. Эллар кивнул. — Спасибо, — сказал он. Они сидели в темноте, плечом к плечу, и слушали тишину. Завтра они шли в бой. Но сегодня они были вместе. Сейити стоял на вышке один. Внизу — лагерь, огни, тени. Люди спали — те, кто мог. Те, кто не мог — готовили оружие. — Сейи. Он обернулся. Мью стоял на лестнице. — Ты не спишь, — сказал Мью. — Нет, — ответил Сейити. — Я тоже. Мью поднялся, встал рядом. — Завтра ты уходишь, — сказал он. — Да. — Я буду ждать, — сказал Мью. — Я знаю, — ответил Сейити. Они замолчали. Ветер стих, и тишина стала почти осязаемой. — Сейити, — сказал Мью. — М. — Вернись. — Постараюсь, — ответил Сейити. — Не старайся, — сказал Мью. — Вернись. Сейити посмотрел на него. В лунном свете лицо Мью было бледным, но глаза — живыми. — Хорошо, — сказал он. — Вернусь. Мью кивнул и ушёл. Сейити остался один. Он смотрел на звёзды и думал о завтрашнем дне. Лэй стоял у восточной стены один. Нравилось смотреть, как рассвет пробивается сквозь тучи, окрашивая бетон в цвет старой бронзы. Рядом, в казарме, спали люди. Лэй не спал. Он вообще мало спал в последние дни — слишком много мыслей крутилось в голове. — Лэй, — раздался голос за спиной. Он обернулся. Ян протягивал ему кружку с травяным чаем. — Держи. Ты не ел. — Не хочу, — ответил Лэй, но кружку взял. — Надо, — Ян сел рядом. — Ты не железный. — Знаю, — Лэй сделал глоток. Чай обжёг губы, но он не обратил внимания. — Спасибо. — Не за что. Ты сегодня на посту? — Да. Идёшь со мной? — Иду, — ответил Ян. Они замолчали. Смотрели, как небо светлеет, как звёзды гаснут одна за другой. — Лэй, — сказал Ян. — М. — Ты боишься? — Да, — ответил Лэй. — Всего. Что кто-то умрёт. Что я не успею помочь. — Ты не можешь помочь всем, — сказал Ян. — Знаю. Но я пытаюсь. — Поэтому ты нам нужен, — ответил Ян. Лэй не ответил. Он просто стоял, сжимая кружку, и смотрел на рассвет. После завтрака Сейити объявил, что выступают на рассвете. Лэй слушал, сидя на своей койке, и перебирал патроны. — Лэй, — сказал Клим, садясь рядом. — Ты идёшь с нами? — Нет, — ответил Лэй. — боишься? — Боюсь, — честно ответил Лэй. — Но если пойду — буду бояться ещё больше. — Понимаю, — Клим кивнул. — Береги себя. — И ты, — ответил Лэй. Клим ушёл. Лэй остался один. Смотрел на патроны, на свои руки, и думал о завтрашнем дне. Перед вечерней проверкой оружия Лэй сидел на койке, чистил автомат. Рядом сидел Ян — перебирал бинты. — Ян, — сказал Лэй. — М. — Ты веришь, что мы выиграем? — Не знаю, — ответил Ян. — Но мы сделаем всё, чтобы выжить. Этого достаточно. — Надеюсь, — сказал Лэй. — Не надейся, — ответил Ян. — Делай. Лэй кивнул и вернулся к чистке оружия.