Моя ненависть к тебе

Они зашли в столовую, и привычный школьный гул накрыл их с головой — звон тарелок, запах компота, очередь из голодных учеников, которая медленно ползла вперёд. Ричард, как только увидел раздачу, оживился окончательно: — О! Сегодня котлетка с пюрешкой! Это моё! — он схватил поднос и бодро направился к бабушкам за стеклом. Дилан взял борщ. Наваристый, красный, с кусочками мяса, свёклой и ложкой сметаны сверху. Над тарелкой поднимался ароматный пар — чеснок, укроп, домашнее тепло. Лололошка долго мялся, разглядывая витрину, и в итоге взял только булочку с сахаром. — Ты чего? — Дилан посмотрел на него с лёгким недовольством. — Опять не ешь нормально? — Аппетита нет, — буркнул шарфик, но булочку взял. Дилан хотел что-то сказать, но промолчал. Только вздохнул. Они сели за свободный столик у окна. Ричард сразу же накинулся на котлету, чавкая с неприличным удовольствием. — Это не еда, это поэзия, — объявил он с набитым ртом. Дилан молча помешивал борщ, не комментируя. Лололошка сидел, отщипывая от булочки маленькие кусочки. Он не был голоден. Или голоден был не до еды, а до чего-то другого — но он сам не знал, до чего именно. Дилан посмотрел на него. Помолчал. А потом просто взял ложку, зачерпнул борща — с кусочком мяса и свёклы — осторожно подул и протянул к губам Лололошки. — Открой рот. — Чего? — шарфик опешил и покраснел. — Ешь, сказал. Сам себя не накормишь — я помогу. Лололошка хотел возмутиться, но Дилан смотрел так спокойно и уверенно, что язык не повернулся отказаться. Он послушно открыл рот и принял ложку. Тёплый борщ, чуть сладковатый от свёклы, с нежным мясом, разлился по нёбу. Было вкусно. И странно. И так... правильно, что сердце заныло. Ричард наблюдал за этой сценой с вилкой в руке. — Вы чё, в детсаде? Дилан не ответил. Он снова зачерпнул борщ и снова протянул ложку. Вдалеке Вдалеке, у другого конца столовой, шли Джон и Молли. Джон нёс поднос с чаем и булочкой с сахаром. Точно такой же, как у Лололошки. Молли рядом выбирала себе шаньгу — круглую, румяную, с картошкой. Джон что-то рассказывал. Наверняка опять умное — про что-то из физики или про очередную теорию, которая никому, кроме него, не нужна. Молли кивала, но вряд ли слушала. Она больше смотрела по сторонам, выискивая знакомые лица. И тут Джон замер. Он увидел их. Дилан сидел рядом с Лололошкой. Ложка в руке брюнета. Голубоглазый открывает рот, как маленький птенец. И Дилан его кормит. Спокойно. Нежно. С каким-то почти интимным терпением. Лололошка даже не сопротивляется. Он просто сидит и принимает эту заботу, будто она — его единственная еда. У Джона что-то кольнуло в груди. Остро. Коротко. Будто иголку воткнули. Он не понял, что это. Ревность? Обида? Досада? Или просто желудок свело от голода? Нет. Не желудок. Гораздо глубже. — Джон? — Молли заметила, что он остановился и смотрит в одну точку. — Всё хорошо? Пауза. Две секунды. Три. Джон моргнул, повернулся к ней и натянул на лицо привычную самоуверенную улыбку — ту, которую все знают. — Да всё как всегда отлично, — сказал он расслабленно. — Не бери в голову. Но рука с подносом чуть дрожала. За общим столом Они всё-таки сели с ними. Молли плюхнулась на стул рядом с Ричардом и сразу же вцепилась в свою шаньгу. Джон аккуратно поставил поднос и занял место напротив Лололошки. Напротив Дилана. — Свободно? — спросил он, хотя уже садился. — Ага, — ответил Ричард, доедая пюрешку. — Подсаживайтесь. Напряжение повисло в воздухе, как туман. Джон взял свою булочку с сахаром и надкусил, не отрывая взгляда от Лололошки. Шарфик вжался в стул, чувствуя на себе этот тяжёлый, изучающий взгляд карих глаз. — Тоже любишь сладкое? — спросил Джон. Голос звучал как всегда — с лёгкой усмешкой, чуть издевательски. — Ага, — Лололошка кивнул и уткнулся в свою уже полупустую булку. Молли что-то говорила Ричарду про вчерашний стрим, тот вставлял свои гениальные идеи про эксперимент с лимонами. Но за этим обычным школьным трёпом происходило нечто другое. Дилан спокойно доедал борщ. Неспешно. Равнодушно. Как будто Джона не существовало. Но стоило Дилану поднять взгляд — и их глаза встретились. Карие Джона. Синие Дилана. Между ними провисла искра. Не та романтичная, какая бывает в дорамах. А жёсткая. Колючая. Словно два острых лезвия столкнулись. Никто из них не улыбнулся. Никто не отвел взгляд первым. Джон сжал свою булочку так, что крошки посыпались на стол. Дилан медленно положил ложку — звонко, нарочито — и только потом отвернулся. Лололошка ничего этого не заметил. Он сидел и думал, почему у него внутри так странно: то тепло от борща, то холод от взгляда Джона. И никак не поймёшь, чего хочется больше — чтобы Дилан снова его покормил или чтобы Джон сказал это дурацкое «Лолошечка» и улыбнулся своей непонятной улыбкой. Ричард тем временем доел котлету и довольно потянулся: — А я завтра новый выпуск запилю. Про лимоны. Или про бессонницу. Ещё не решил. Молли, заметив странную тишину между Джоном и Диланом, перевела взгляд с одного на другого и ухмыльнулась в свою шаньгу. — Ну-ну, — сказала она тихо, так, чтобы никто не услышал. Но никто и не услышал. Все были слишком заняты — своей едой, своими мыслями, своими искрами.