Моя ненависть к тебе

***

Суббота, утро Лололошка проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок. Тёплый, ровный выдох — раз, другой, третий. Одеяло сбилось в комок у ног, подушка наполовину сползла на пол, а сам он лежал на самом краю кровати, вжавшись в бортик. Рука Дилана лежала на его талии — тяжёлая, но не давящая. Просто… присутствующая. Лололошка не отодвинулся. Наоборот — прижался сильнее, сам не заметил как. Он лежал и слушал, как Дилан дышит — ровно, глубоко. Иногда тот всхрапывал чуть-чуть, и Лололошка даже не улыбался этому — просто принимал. Как принимал его руку на своей талии, его тепло, его запах. Всё это было странным и приятным одновременно. Он уткнулся носом в плечо Дилана, вдохнул знакомый запах — тёплый, свой. Дилан пошевелился, провёл рукой по его спине — медленно, успокаивающе. Пальцы зарылись в волосы на затылке. — Доброе утро, — прошептал он в макушку. Хрипло, спросонья. — Ты не спишь. — Нет, — ответил Лололошка в его футболку. Ди чуть сжал его в объятиях. Лололошка молчал. Он просто лежал и думал о том, как странно устроена жизнь. Раньше он терпеть не мог, когда его трогали. А сейчас просыпался за час до будильника, потому что во сне Дилан иногда отпускал его — и без этого тепла становилось пусто. Дилан не стал настаивать. Они лежали так долго. Минут двадцать, может, больше. Лололошка чувствовал, как чужая рука гладит его по спине. Ему было тепло и спокойно. Впервые за несколько дней — совсем спокойно.

***

День Они перешли на диван. Телевизор работал фоном — Лололошка не смотрел, просто сжимал в руках кружку с чаем. — Я в магазин, — сказал Дилан. — К чаю захотелось чего-то сладкого. Лололошка напрягся. Плечи поднялись, пальцы сжали кружку сильнее. — Я быстро, — Дилан погладил его по голове, убирая прядь с лица. — Десять минут. — Ладно, — тихо ответил Лололошка. Дилан надел своё чёрное худи, наушники на шею и чёрные джинсы. У двери обернулся. Посмотрел на Лололошку — тот сидел, сжавшись в комок, и казался очень маленьким без своих очков. — Я вернусь, — сказал Дилан. Дверь закрылась. Лололошка остался один. Считал минуты. Пять… Семь… Десять… Двенадцать… Дилан вернулся через пятнадцать. С пакетом: печеньки с шоколадной крошкой, булочки с кокосовым кремом и орешки. — Купил, — сказал он. — Долго, — буркнул Лололошка, но внутри всё отпустило. — Встретил Джона. Лололошка замер. Сердце снова забилось быстрее. — Он спрашивал про тебя, — спокойно продолжал Дилан. — Я сказал, что тебе пока не нужно его видеть. — И что он? — Ничего. Ушёл. Лололошка опустил голову. Пальцы теребили край пледа. — Ты злишься? — спросил Дилан. Лололошка покачал головой. — Нет. Ты всё правильно сказал. Он помолчал, а потом добавил тихо: — Я не хочу никого видеть. Кроме тебя. Дилан сел рядом, притянул его к себе. Обнял — крепко, надёжно. — И не надо. Лололошка уткнулся ему в плечо и закрыл глаза. Внутри всё ещё дрожало, но с каждым вдохом становилось легче.

***

Вечер Они пили чай с печеньками и булочками. Лололошка откусил от булочки — кокосовый крем потёк по пальцам. — Вкусно, — сказал он. — Знал, что тебе понравится) Дилан смотрел на него. На то, как он ест, как жмурится. Как крошки падают на футболку с Абилкой. — Ты сегодня прям милашка), — сказал Дилан. Лололошка покраснел. — Заткнись. — Не затыкай), — улыбнулся Дилан. Он взял Лололошку за руку и просто держал, пока чай не остыл. Лололошка не вырывался. Наоборот — переплёл пальцы. — Я подумал, — сказал он вдруг. — Может, я тоже хочу, чтобы ты был моим. Дилан не ответил. Вместо этого он обнял его — крепче, чем обычно. Положил подбородок на макушку. — Ты мой. И я твой. Давно уже. Лололошка уткнулся в его грудь и закрыл глаза.

***

Ночь Они снова легли вместе. Свет выключили, шторы задернули. Лололошка лежал лицом к Дилану, почти касаясь носом его подбородка. — Этот день был лучшим, — сказал он. — Ага. — Ты обнимал меня сто раз. — Не сто. Больше. Лололошка улыбнулся в темноте. Телефон на тумбочке молчал. Очки лежали в ванной. А Лололошка чувствовал, как Дилан гладит его, и думал о том, что такое счастье — это когда тебя не отпускают даже во сне.