Глубокая ночь

Лучи раннего солнца пробивались сквозь окна. Ничего не останавливало их от проникновения в комнату, также как и родителей от очередной ссоры. Крики, шум, гам - как это уже достало. У него наворачивались слезы от мысли что они терпеть друг друга не могут. Ему уже настолько осточертело это место, что он больше не может здесь находиться. Пытаясь уйти из дома он тихими шагами шёл к двери, дабы избежать конфликта. Выйдя из дома как можно быстрее, он почувствовал облегчение. На улице было светло, тепло и тихо. Его шаг был лёгким и медленным, словно ничего его не волновало. Но даже так, улица не помогла ему отвлечься полностью. Тяжесть осела у него в груди, вины и грусти накопилось столько что он уже и не знает что с этим делать. Мысли путались, спотыкаясь об одни и те же воспоминания. Как же такие, казалось бы, праведные и глубоко верующие люди могут испытывать такую невероятную ненависть ко всему живому? Даже для самого Тэхёна его родители были загадкой. И как они только нашли друг друга? Потерянный в своих мыслях мальчик, пришел к дверям церкви. Осознал он это только когда услышал звон колоколов. Это было его безопасное место, хоть родители и запрещали сюда приходить. Захотелось ворваться, рассказать священнику все что на душе. Ведь он поймет, точно поймет, единственный кто будет слушать. Открывая тяжелую дверь в церковь, он тихонько зашёл и начал оглядываться в поисках того самого священника. Он увидел его возле алтаря, тот что-то бережно раскладывал возле. Купель, крестильная рубашка, свеча, крестик – кажется сегодня произойдет крещение. Тэхён аккуратно подошёл к нему, останавливаясь сбоку и осматривая все предметы. — Отец Йохан, сегодня будет крещение? – поинтересовался мальчишка. —Будет, сын мой. Сегодня Господь снова примет в Свою семью новое дитя. Приходи, если хочешь увидеть — а может, и понять чуть больше, чем просто обряд. – по-доброму пастор. — Не знаю получиться ли, сегодня родители не в духе. — понуро сказал Тэхён. — Понимаю, — мягко ответил Отец Йохан, глядя на него с участием. — Тогда не спеши. Иногда самое важное происходит не в храме, а в том, как мы терпим и понимаем близких. Он чуть улыбнулся и добавил: — Если не выйдет прийти сегодня, двери всё равно останутся открытыми. И для тебя — всегда. — Вы всегда так добры ко мне, Отец Йохан. Как Вам удается быть таким спокойным несмотря ни на что? — Не всегда, Тэхён, — тихо усмехнулся отец Йохан. — Я тоже человек и тоже бываю уставшим или раздражённым. Просто я стараюсь не держаться за это дольше, чем нужно. Он на мгновение задумался и продолжил. — Когда трудно, я вспоминаю, что каждый из нас несёт что-то своё, часто невидимое. И если ответить не злостью, а терпением — становится легче и мне, и другому. Тэхён на мгновение опустил взгляд, будто обдумывая услышанное, и тихо выдохнул. — Наверное… мне этого и не хватает, — признался он чуть слышно. — Я слишком быстро злюсь… или просто закрываюсь. Он провёл рукой по волосам и слабо улыбнулся. — Это не редкость, Тэхён, — спокойно ответил отец Йохан, не отводя тёплого взгляда. — Сердце защищается так, как умеет. Кто-то злится, кто-то замыкается. Он чуть склонил голову. — Важно не то, что ты чувствуешь в первый момент, а то, что делаешь дальше. Ты уже сделал шаг — заметил это в себе. Не каждый взрослый на это способен. Слова отца Йохана задели в Тэхёне что-то глубже, чем он ожидал. Его слабая улыбка дрогнула и почти сразу исчезла, будто её и не было. В груди стало тяжело, словно туда медленно налили холодной воды. Он отвёл взгляд, чтобы не встретиться с чужим спокойствием — слишком контрастным с тем, к чему он привык дома. Там не было ни пауз, ни попыток понять. Только резкие слова, нетерпение, раздражение, которое вспыхивало быстрее, чем он успевал что-то объяснить. Мысль о родителях сжала его изнутри. Он почувствовал знакомое напряжение в плечах, будто уже готовился к упрёкам, даже здесь, где их не было. Горло чуть сжалось, и стало трудно говорить — не от слёз даже, а от привычки молчать, чтобы не сделать хуже. Ему вдруг показалось, что спокойствие, о котором говорил священник, — это что-то очень далёкое, почти недостижимое. Не потому что он не хотел, а потому что внутри всё было натянуто, как струна, которую слишком часто дёргали. Он стоял тихо, почти неподвижно, и только пальцы невольно сжимались, выдавая то, что он не решался сказать вслух. — Простите, что пропал на столь долгое время. Ситуация с родителями становиться все хуже и хуже, я даже не знаю что уже делать. Отец Йохан внимательно посмотрел на него, и в этом взгляде не было ни упрёка, ни удивления — только тихое понимание. — Тебе не за что просить прощения, Тэхён, — мягко сказал он. — Иногда жизнь требует от нас больше сил, чем мы готовы отдать сразу. Он сделал шаг ближе, но не нарушая личного пространства. — Ты говоришь, становится хуже… Это значит, что тебе сейчас действительно тяжело. И ты не должен оставаться с этим один. Священник на мгновение задумался, подбирая слова. — Скажи мне честно… они просто строги и резки — или ты чувствуешь, что тебе небезопасно рядом с ними? Его голос стал чуть серьёзнее, но всё таким же спокойным. — Потому что если тебе действительно больно или страшно дома, важно не только терпеть. Важно найти для тебя место и людей, где ты будешь в безопасности. — Он чуть смягчил тон. — Мы разберёмся с этим вместе. Ты уже сделал правильный шаг, придя и сказав об этом. — Что Вы имеете ввиду? — озадаченно спросил Тэхён. — У меня есть подходящее место для тебя, сын мой. Там ты точно научишься терпению и молчанию. Ты им очень понравишься. Тэхён не сразу понял смысл этих слов. Они прозвучали мягко, почти так же спокойно, как и всё, что отец Йохан говорил раньше — но в этой мягкости вдруг появилось что-то чужое, холодное. Священник стоял неподвижно, и его привычно тёплый взгляд будто стал глубже, тяжелее. Улыбка осталась, но теперь она казалась не поддержкой, а чем-то выученным, неподвижным, как маска, которую слишком долго носили. — Там ты научишься терпению… — повторил он чуть тише, и в его голосе скользнула странная уверенность, не допускающая возражений. Тишина вокруг будто сгустилась. Даже воздух стал казаться плотнее, труднее для вдоха. Тэхён внезапно почувствовал, как по спине медленно пробежал холод — не от слов даже, а от того, как они были сказаны. Отец Йохан чуть склонил голову, наблюдая за мальчиком слишком внимательно, слишком пристально, словно уже что-то решил за него. И в этот момент стало ясно: за его спокойствием скрывалось не только терпение. В нём было что-то другое — неясное, тревожное… и пугающе неизбежное.