Глубокая ночь

Тэхён понял, что всё пошло не так, слишком поздно. Он сделал шаг назад — всего один, почти инстинктивный — но рука Йохана мгновенно сомкнулась на его запястье. Сильно. Слишком сильно для такого мягкого и доброго Отца. — Я же сказал, — тихо произнёс священник, и в голосе больше не было мягкости. — Не сопротивляйся. — Отпустите! — Тэхён дёрнулся. Он попытался вырваться — резко, с силой, как если бы это могло что-то изменить. Но хватка только усилилась. Пальцы впились в кожу, и боль вспыхнула острой вспышкой. В следующий момент его резко потянули вперёд. Мир качнулся. — Пустите! — голос сорвался на крик, но он прозвучал глухо, будто стены церкви его проглотили. Йохан не ответил. Тэхёна буквально поволокли через боковой выход — дверь распахнулась, и глаза ослепило солнце, что уже не грело. Он споткнулся на ступенях, колено больно ударилось о камень, но его не остановили. Наоборот — потянули дальше. — Хватит… — выдохнул он, уже сбиваясь на дыхании. Его толкнули. Перед глазами мелькнула чёрная машина. Дверь открылась ещё до того, как он успел сообразить. — Нет! — с надрывом крикнул Тэхен. Он попытался упереться, схватиться за край двери, но чья-то другая рука — не Йохана — перехватила его за плечо и с силой вдавила внутрь. Удар прилетел откуда-то со стороны. Спина встретилась с сиденьем слишком резко, воздух выбило из лёгких. Дверь захлопнулась с громким щелчком. Тэхён резко поднялся, пытаясь дотянуться до ручки, но в этот момент что-то тяжёлое опустилось ему на плечо и прижало обратно. — Сиди, — раздался чужой голос. Холодный. Почти безэмоциональный. — Выпустите меня! — Он рванулся снова и тут же получил резкий толчок обратно. Голова больно ударилась о стекло и мир на секунду вспыхнул белым. Звук двигателя усилился, после чего машина тронулась. — Отец Йохан! — выкрикнул он, поворачиваясь к окну. Но священник уже стоял в стороне, просто наблюдая без тени сомнения. Осознав безвыходность ситуации, паника резко накрыла мальчишку. Тэхён начал бить в дверь, в стекло — не думая, не контролируя силу, лишь бы выбраться, лишь бы остановить это. — Помогите! Кто-нибудь! — со всех сил кричал Тэхен. Резкое движение рядом, после чего последовала пронзающая боль. Что-то тяжёлое ударило его в бок. Не настолько, чтобы сломать, но достаточно, чтобы выбить дыхание окончательно. Он согнулся, захрипев. — Тише, — всё тот же голос. — Или будет хуже. Мир поплыл. Звуки стали глухими, как будто через воду. Машина набирала скорость, дорога под колёсами ощущалась толчками — каждый отдавался в теле. Тэхён попытался подняться снова… но руки уже не слушались как раньше. Слабость растекалась по мышцам, тянула вниз. Сил говорить и двигаться не было совсем, боль поглощала остатки его разума. Остались только звуки едущей машины, дорога и чьё-то присутствие рядом — неподвижное, пугающее. Он не помнил, когда именно отключился. Просто в какой-то момент мир исчез.

***

Дождь не просто шёл — он будто давил на особняк сверху, большими каплями стекая по высоким окнам и разбиваясь о каменные карнизы, создавая глухой, почти убаюкивающий шум, который, однако, не приносил покоя, а лишь усиливал ощущение замкнутости и безысходности. Тэхён очнулся не сразу. Сначала вернулась боль — тупая, расползающаяся по всему телу, словно оно больше не принадлежало ему, словно каждое движение отзывалось глухим эхом внутри, и только потом пришло осознание того, что он лежит на чём-то мягком, слишком мягком для того, что он помнил последним. Запах был чужим. Не церковь. Не машина. Что-то тёплое, освежающее… будто зеленый чай с цитрусами, почти успокаивающее, но от этого становилось только тревожнее. Он попытался открыть глаза. Свет оказался приглушённым, рассеянным, словно его специально сделали таким, чтобы не раздражать, но даже этого было достаточно, чтобы мир поплыл. Потолок над ним был высоким, украшенным тёмным деревом, а где-то в стороне тихо потрескивал камин. — Не двигайся слишком резко. Голос был мягким. Тэхён вздрогнул — скорее внутри, чем телом — и с усилием повернул голову. Рядом сидел человек. Красивый — слишком, чтобы быть обычным, с аккуратными чертами лица и внимательным, почти изучающим взглядом. В его движениях не было угрозы, но было что-то иное — осторожность, как у того, кто знает, насколько хрупким может быть тот, кто лежит перед ним. — Ты в безопасности… настолько, насколько это возможно здесь, — добавил он тихо. Тэхён попытался сказать что-то, но голос предал его — вместо слов вышел хрип. Незнакомец тут же наклонился ближе, поднося к его губам стакан. — Медленно, — предупредил он. Вода оказалась прохладной, и даже один глоток отозвался болью в горле, но стало легче. — Где… я… — выдавил Тэхён. — В особняке, — ответил тот, не уходя от взгляда. — И, если быть точным, в комнате Намджуна. Имя ничего не сказало, но что-то в том, как оно прозвучало, заставило сердце снова сбиться. — Меня зовут Сокджин, — продолжил он, аккуратно отставляя стакан и проверяя повязку на его плече. — И я… в каком-то смысле, такой же, как ты. Тэхён нахмурился, пытаясь понять. Сокджин чуть заметно вздохнул, словно выбирая, насколько честным стоит быть. — Омега, — произнёс он наконец, тихо, но чётко. — Здесь это имеет значение. Слова повисли в воздухе. Тэхён закрыл глаза на секунду, пытаясь удержать ускользающее сознание. — Почему… я здесь?.. На этот раз Сокджин не ответил сразу. Он провёл рукой по одеялу, расправляя складку — жест спокойный, почти привычный, но за ним чувствовалось напряжение. — Потому что тебя привезли, — сказал он в итоге. — И потому что здесь… берут не просто так. — Я не просил… — Тэхён сжал пальцы, насколько позволяли силы. — Никто не просит, — мягко перебил Сокджин. — Это не тот дом, где спрашивают. За дверью послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Сокджин на мгновение замер, а затем чуть выпрямился. Дверь открылась. В комнату вошёл высокий мужчина — его присутствие ощущалось сразу, без слов, как давление в воздухе, взгляд спокойный, но в нём была сила, от которой становилось ясно — именно он здесь решает. — Он очнулся, — тихо сказал Сокджин. Тот — Намджун — лишь кивнул, окинув Тэхёна быстрым, оценивающим взглядом. — Хорошо, — произнёс он ровно. — Значит, выживет. Ни облегчения, ни сомнений. Это был просто факт. Он не подошёл ближе — остался у двери, словно даже расстояние было частью контроля. — Приведи его в порядок, — добавил он, обращаясь к Сокджину. — И объясни правила. После этого он развернулся и вышел так же спокойно, как и вошёл. Дверь закрылась, после чего тишина вернулась — но уже другая, та что заставила Тэхёна сглотнуть — Он… — Намджун, — тихо подтвердил Сокджин. — Альфа этого дома. Слово “альфа” прозвучало иначе, чем раньше — весомее. — А ты… его пара? — с трудом спросил Тэхён. — Да. — Сокджин едва заметно улыбнулся. В его улыбке не было ни стыда, ни гордости — только спокойное принятие. Он снова посмотрел на Тэхёна — внимательнее, чуть мягче. — Тебе повезло, что ты оказался здесь, а не внизу, — добавил он. — Не все из них… терпеливы. — “Они”?.. — голос снова дрогнул. Сокджин на секунду отвёл взгляд, словно собираясь с мыслями. — Семья, — сказал он. — И у каждого свои… склонности. — Он осторожно поправил повязку на его боку, стараясь не причинить лишней боли. — Например, Чонгук… — он сделал паузу, оценивая реакцию. — Ему может понравиться, что ты сопротивляешься. Такие, как ты, его… заинтересовывают. — Тэхён напрягся. — А есть и те, кого лучше избегать, — продолжил Сокджин тише. — Хосок. — Имя прозвучало почти как предупреждение. — Он не любит ждать, — добавил он, и в голосе впервые появилась тень жёсткости. — И редко останавливается, если ему что-то хочется. Дождь за окном усилился. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как усталость снова накрывает его, но теперь к ней добавилось другое — понимание. Он не просто в чужом месте, он среди тех, кто уже решил его судьбу. И единственный, кто сейчас держал его на грани — это тихий голос Сокджина, аккуратные руки и странное, почти невозможное обещание — что здесь можно выжить, если понять правила.