Затисканый.

Прошла неделя. Мир Джисона, и без того хаотичный, обрёл новую постоянную величину — Ли Минхо. Если раньше он был просто «тем странным богатым красавчиком из параллели», то теперь стал «тем, кто сидит на кухне и пьёт чай из чашки с котом». Минхо появлялся в доме Хан-Чхве каждый день. Сначала приносил проекты, потом — просто так. Близнецы Чхве одобрительно хлопали его по спине, называя «нашим человеком», Тэхен молча кивал, не вынимая наушников, а Йеджи и Хёнджин постоянно пытались выведать у Джисона «как у них дела». Чонин был против. Категорически. — Он альфа, — рычал старший брат, нарезая круги по кухне, пока Сынмин невозмутимо чистил картошку. — Он альфа, который слишком много времени проводит с нашим омегой. — Ты тоже альфа, который слишком много времени проводит со мной, — заметил Сынмин. — Это другое! Я твой парень! — А Минхо - потенциальный парень Джисона. Не вижу проблемы. Чонин зарычал громче, но под строгим взглядом Сынмина сдулся и ушёл писать код, бурча себе под нос что-то про «этих ухажёров». Джисон тем временем… Привыкал. Привыкал к тому, что каждое утро в телефоне появляется сообщение: «Доброе утро. Ты выспался?». Привыкал к тому, что Минхо всегда знает, какой сок он любит, и покупает только его. Привыкал к тому, что альфа смотрит на него так, словно Джисон — единственное чудо во вселенной. Это пугало. И грело.

***

В пятницу вечером Минхо снова пришёл. Джисон услышал знакомый звонок и потащился открывать, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. Он только что вышел из душа, поэтому на нём были лишь шорты и огромная растянутая футболка Чонина, которая сползала с одного плеча. На лице белела маска из глины — Сынмин сказал, что она «очищает поры и успокаивает душу». — Ой, привет, ты наверно к Чхве... — начал Джисон стандартную фразу, открывая дверь. Минхо стоял на пороге с букетом нежно-розовых тюльпанов и коробкой клубники в шоколаде. При виде Джисона его глаза округлились, и он замер с открытым ртом. — Ты… — выдохнул он, — Ты прекрасен. — Я похож на привидение-акне, — фыркнул Джисон, но всё равно взял тюльпаны и шоколад. — Спасибо. Заходи уже, не стой столбом. Минхо вошёл в дом, и первым делом его встретил кошачий визг — это Хёнджин закричал с лестницы: — О! Жених пришёл! — Я тебе всыплю! — крикнул в ответ Джисон, но беззлобно. Он завёл Минхо вглубь коридора, помогая снять пальто. Когда альфа повернулся к нему, Джисон вдруг поймал себя на мысли, что хочет сделать что-то… Простое. Человеческое. Не как в дораме, которую он смотрел до ночи, а по-настоящему. Он быстро, пока смелость не ушла, привстал на цыпочки и чмокнул Минхо в щёку. Щека оказалась прохладной и гладкой. — Это… — начал было Минхо, но Джисон его перебил. — Это за тюльпаны. Радуйся, больше такого не будет. Отвернувшись, чтобы скрыть пылающее лицо, Джисон пошёл на кухню ставить цветы в вазу. Минхо потопал за ним, потеряв дар речи. А на его щеке остался чёткий белый след от маски, похожий на отпечаток губ. Когда Бомгю и Субин, зашедшие на кухню за печеньем, это заметили, их верховой смех разнёсся по всему дому. — О-о-о, Джисони поцеловал своего мужчину! — орал Бомгю, катаясь по полу. — Маска осталась! Маска! — вторил ему Субин, тыча пальцем. — ЗАТКНИТЕСЬ, ЧЛЕНИСТОНОГИЕ! — заорал Джисон, швыряя в них прихваткой. Минхо просто стоял и улыбался. Он не стёр след. Он хотел запомнить это мгновение навсегда.

***

Пробиться в комнату Джисона — это было целое приключение. Сначала им пришлось перешагнуть через скейт Тэхена, который тот почему-то оставил посреди коридора. Потом увернуться от летящей подушки — это близнецы Хан устроили очередной бой. Потом сказать «Привет» Лиа, которая вышла из своей комнаты с наушниками в ушах и непонимающим видом. Наконец, комната Джисона. Она пахла яблоками. Сильно. Настолько, что у Минхо закружилась голова. — Раздевайся и ложись, — скомандовал Джисон, кидая на кровать дополнительную подушку, и тут же покраснел. — В смысле, снимай верхнюю одежду и смотрим фильм! Фу, не так! Феликс меня заражает своими идиотскими шутками. Минхо послушно снял свитер, оставшись в простой белой футболке, и забрался на кровать. Джисон нырнул под одеяло следом, включил на ноутбуке какой-то фильм и выключил свет. Комнату освещал только экран. Сначала они лежали в уважительном отдалении друг от друга. Сначала. Через двадцать минут дверь скрипнула, и в комнату на цыпочках зашёл Сону. Он молча подошёл к кровати, посмотрел на Минхо большими глазами, а затем бесцеремонно забрался между ними, уткнувшись носом в бок Джисона. — Привет, маленький, — прошептал альфа, поглаживая младшего по голове. — Добрый вечер, — серьёзно ответил Сону и зевнул, показывая мелкие зубки. Ещё через десять минут в комнату, гремя чипсами и печеньем, ворвались четверо близнецов, так еще и Феликс, который после начала его с Хёнджином романа приходил в Хан-Чхве дом не только к Джисону. Все разом. — Мы слышали, тут кино! — заявил Хёнджин, прыгая на кровать. — И попкорн! — Йеджи кинула на одеяло три пачки. — А мы пришли, потому что тут уютно, — сказал Бомгю, пихая Субина локтем. — Валите отсюда! — заорал Джисон, но его никто не слушал. Кровать, хоть и немаленькая, заполнилась телами. Близнецы расселись кто как — Хёнджин прижался к Феликсу, Йеджи обняла подушку, а Бомгю и Субин начали драться за пульт. — Это моя очередь выбирать! — Нет, моя, ты в прошлый раз выбрал ужастик, и я всю ночь боялся в туалет идти! — Вы даже не смотрели ужастик! — возмутился Джисон, хлопая ноутбуком и убирая его в сторону, — Это был «Холодное сердце 2»! — Те духи - это ужас! — парировал Бомгю. Наконец в дверях показались Сынмин и Чонин. Сынмин нёс поднос с чаем и печеньем, а Чонин… Чонин сверлил Минхо убийственным взглядом. — Хён, — ласково, но твёрдо сказал Сынмин, — сядь и не позорь меня. Чонин лег между ног Сынмина, скрестив руки на груди и продолжая прожигать взглядом альфу, который сидел слишком близко к его брату. К концу фильма на кровати лежало уже всё семейство в сборе, включая Манго, который устроился на подушке Джисона. Кто-то храпел, кто-то просто смотрел в потолок, кто-то (Бомгю) пытался украсть печенье из-под носа у Субина. Джисон чувствовал тепло. Отовсюду. От тел братьев, от дыхания Сону, от запаха выпечки и пиццы… И от чужой, тёплой руки, которая лежала на его талии под одеялом — рука Минхо. — В следующий раз, — тихо, чтобы никто не слышал, прошептал Джисон, поглаживая мягкие волосы альфы, которые пахли морем, — Мы поедем смотреть фильм либо в кино, либо к тебе. Тут никакого личного пространства вообще. Минхо рассмеялся. Тихо, одними глазами. — Я понял. Забронирую весь зал. Или приведу в порядок свою квартиру. Джисон шутливо стукнул его по голове. — Не наглей. Просто… чтобы только мы. Ну, может, с котом.

***

Ночью, когда все разбрелись по комнатам, Минхо остался. Его снова не смогли разбудить. Близнецы Чхве, исполнявшие роль «будильщиков», лишь махнули рукой и ушли, оставив дверь открытой. — Это становится традицией, — зевнул Джисон, скидывая одеяло. — Я в душ, а ты спи дальше. Он вышел из комнаты, оставив Минхо одного. Тот не спал. Он лежал и вдыхал запах, который пропитал каждую ниточку одеяла. Раньше он думал, что любит дорогие ароматы — сандал, кожу, французские духи. Но нет. Он любил только это. Яблоки, чистоту и немного детского шампуня. Когда Джисон вернулся из душа, Минхо сел на кровати. И замер. Джисон стоял в дверях, вытирая волосы. Он был в чистой пижаме — полосатой, забавной, с нарисованными единорогами. Влажные волосы темнели, стекая на шею. И от него пахло. Так, как он не пах раньше. Сильнее. Глубже. Запах яблок заполнил комнату, ударил в нос, в лёгкие, прямо в мозг. У Минхо помутилось в глазах. — У меня скоро течка, — спокойно сказал Джисон, словно говорил о погоде, садясь на край кровати. — Дней через пять. Поэтому домой больше никого не пускают, но ты… — он помедлил, — Ты уже уснул, так что ладно. Он лёг. Повернулся на бок, обнимая подушку. Минхо лёг рядом, стараясь дышать ртом. Но внутренний альфа, тот самый, который молчал последние дни, проснулся. И зарычал. «Пометь. Наш. Омега. Слишком сладко пахнет. Слишком близко. Слишком уязвим.» — Джисон, — хрипло прошептал Минхо, сжимая простыню в кулак. — Ты… ты пахнешь очень сильно. — О, прости, — Джисон виновато улыбнулся, не поворачиваясь. — Ничего не могу с этим поделать. Гормоны. Можешь подойти поближе, если хочешь. Альфа ликовал. Разум Минхо кричал «Не смей!». Но тело двигалось само. Он пододвинулся, прижимаясь к спине Джисона, утыкаясь носом в его затылок. Запах стал невыносимым. Сладким, липким, дурманящим. «Наш. Пометь. Укуси. Сделай своим.» — Извини, — прошептал Минхо. — Прости, я не хочу, точнее хочу, но… Он не контролировал себя. Резко, но осторожно, чтобы не сделать больно, он наклонился и впился зубами в ключицу Джисона. Не сильно — царапая, оставляя след, но не пробивая кожу до крови. Не метка. Просто… Пометка. «Он под моей защитой». — АЙ! — Джисон взвизгнул, дёрнувшись, и тут же сел на кровати, хватаясь за шею. — Ли Минхо, ты ахерел?! Ты что творишь?! Минхо тоже сел. Глаза у него были расширены, темны, и в них горел огонь. Он тяжело дышал. — Прости. Я… я не сдержался. Твой запах…оОн сводит с ума. — Сводит с ума?! — Джисон потрогал место укуса - на коже алел отпечаток зубов, от которого по телу разбегались мурашки. — Ты меня укусил! Как бешеный пёс! — Я ни о чём не жалею, — хрипло сказал Минхо, встряхивая головой, чтобы прийти в себя. Внутренний альфа довольно урчал. — Ах так?! — Джисон надул губы, сверкнув глазами. Он вдруг схватил руку Минхо, рывком поднёс её к своему рту и укусил в ответ. Не так сильно, но чувствительно. — Вот тебе! Чтобы знал, как кусаться! Минхо посмотрел на отпечаток зубов на своей руке. На маленькие, почти детские зубки. И расхохотался. Громко, искренне, впервые за долгое время. — Ты смешной. — сказал он, и в его голосе слышалась такая нежность, что Джисон смутился ещё больше. — А ты… — начал было Джисон, но слов не нашёл. Он лишь шлёпнул альфу подушкой и снова лёг, спиной к нему, но не отодвинулся на безопасное расстояние. — Дебил. Спи давай. Завтра ещё один день этой вакханалии. Минхо лёг рядом. Внутренний альфа был совершенно счастлив — омега помечен, омега рядом, их запахи смешались на коже. Он протянул руку и осторожно положил её на талию Джисона. Тот лишь вздохнул, но не убрал. Через минуту Джисон засопел ровно. Минхо же ещё долго смотрел на потолок, гладя большим пальцем косточку на пояснице своего омеги. Место укуса на ключице уже начало темнеть, превращаясь в маленький синяк — временную метку. За окном шумел город. В комнате пахло яблоками, и где-то в этой кислинке растворялось обещание. Обещание, что завтра будет новый день. Что Минхо снова придёт. Что он будет терпеть косые взгляды Чонина, обниматься с Сону и драться за пульт с близнецами. И что однажды, когда Джисон будет готов, он поставит настоящую метку. А пока… пока было достаточно и этого.