What lies behind hatred

— Ты правда меня ненавидишь. Сердце пропускает удар, и Майк на секунду просто замирает, не зная, что делать дальше. Всё ведь идёт именно так, как он сам и хотел. Уилл держит дистанцию. Постепенно учится жить без него. Так почему же внутри от этих слов ноет так, будто что-то медленно разрывают голыми руками? — Макс не знает, о чём говорит… — срывается с губ быстрее, чем Майк успевает нормально обдумать собственные слова. Он тяжело выдыхает и всё-таки осторожно опускается рядом с Уиллом на ступеньку, оставляя между ними небольшое расстояние, хотя каждая клетка тела упрямо тянется ближе. Несколько секунд они сидят молча. Ночной воздух кажется слишком холодным, а тишина между ними — слишком хрупкой. И прежде чем Майк успевает остановить себя, вопрос всё же вырывается наружу: — А ты… ты меня ненавидишь? Голос звучит тише обычного. Почти неуверенно. И Майк сам не понимает, на какой ответ надеется. Уилл резко качает головой, будто сам вопрос причиняет ему боль. — Я просто не способен тебя ненавидеть. На последних словах голос предательски ломается, а в уголках глаз начинают блестеть первые слёзы. Майк чувствует, как внутри всё болезненно сжимается. — Я не могу… — почти шёпотом добавляет Уилл, опуская взгляд куда-то себе под ноги. И в этот момент Майк понимает — ему нужно остановить это сейчас. Пока не стало хуже. Пока Уилл всё ещё может отпустить его. — Ты должен, — после долгой паузы тихо говорит он. И эти слова ощущаются почти как нож под рёбра. Уилл заметно вздрагивает от этих слов. Медленно поднимает взгляд на Майка, и у того внутри всё болезненно сжимается от того, насколько разбитым тот сейчас выглядит. Глаза блестят от слёз и непонимания, будто Уилл всё ещё отчаянно пытается найти во всём этом хоть какой-то смысл. Майк с трудом удерживает себя на месте. Каждая чёртова мысль в голове кричит подвинуться ближе, обнять его, стереть эти слёзы, забрать назад всё, что он наговорил за последние недели. Но вместо этого он лишь сильнее сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, заставляя себя не двигаться. Потому что если он сейчас позволит себе хотя бы одно лишнее прикосновение — он уже не сможет остановиться. — Почему, Майк?.. — голос Уилла звучит тихо и сломленно. Майк опускает взгляд куда-то себе под ноги, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая тяжесть. Правда слишком страшная. Слишком тяжёлая. Она разрушит их окончательно, если всё-таки вырвется наружу. Поэтому Майк выбирает единственное, что у него ещё получается делать правильно — снова строить между ними стену. — Так будет лучше, — тихо отвечает он спустя долгую паузу. Слова звучат пусто даже для него самого. И прежде чем Уилл успевает сказать что-то ещё, Майк резко поднимается со ступенек, почти пугаясь того, насколько сильно ему хочется остаться рядом. — Пошли, — глухо бросает он, не оборачиваясь. — Нас все ждут. Майк уже тянется к двери, когда за спиной вдруг раздаётся тихий голос Уилла: — Я скучаю по тебе. Слова звучат как что-то хрупкое. Последняя отчаянная попытка удержать то, что между ними ещё осталось. И это ломает Майка. Он резко замирает, так и не открыв дверь до конца. Пальцы до боли сжимают ручку, а внутри всё начинает трещать под тяжестью чувств, которые он так долго пытался запихнуть куда-то глубоко внутрь. В глазах предательски скапливаются слёзы. Майк крепко зажмуривается, до белых пятен перед глазами, будто это поможет взять себя в руки и не сорваться прямо сейчас. Потому что больше всего на свете ему хочется обернуться и подойти обратно. Обнять Уилла так крепко, чтобы тот больше никогда не говорил подобным голосом. Но он не может. Не после всего, что сделал. Поэтому спустя несколько мучительно долгих секунд Майк просто открывает дверь шире и заходит обратно в дом, оставляя слова Уилла без ответа. Войдя внутрь дома, Майк тут же замирает на месте, натыкаясь на несколько слишком заинтересованных взглядов одновременно. Макс стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Рядом Эл, старательно избегает зрительного контакта. Дастин буквально выглядывает из-за дверного проёма с таким лицом, будто только что посмотрел лучший сериал в своей жизни. Даже Лукас выглядит подозрительно внимательным. Майк вздрагивает от неожиданности, тут же хмурясь. — Какого чёрта вы тут делаете? — Вас слишком долго не было, — невинно пожимает плечами Макс. — И мы решили проверить, не убили ли вы друг друга, — добавляет Лукас. — Или не поцеловались, — тут же вставляет Дастин. Мир будто на секунду останавливается. Майк резко давится воздухом, тут же бросая на него убийственный взгляд. — Ты вообще когда-нибудь затыкаешься? — О, так я попал в точку? — Дастин тут же оживляется ещё сильнее. — Дастин, клянусь богом— Но договорить Майк не успевает, потому что в этот момент дверь за его спиной тихо открывается, и в дом заходит Уилл. Все моментально замолкают, замечая покрасневшие глаза. А Майк чувствует, как сердце снова неприятно проваливается вниз. Уилл, кажется, тоже понимает, что выглядит далеко не нормально, потому что почти сразу опускает голову ниже, быстро проводя рукавом по глазам. — Всё нормально, — тихо бросает он раньше, чем кто-то успевает что-либо спросить. — Просто ветер в глаза… Даже звучит ужасно неубедительно. Макс тут же поджимает губы, явно собираясь что-то сказать, но Майк реагирует быстрее. — Давайте просто вернёмся к игре, — слишком резко обрывает он, избегая смотреть на Уилла. И это становится последней каплей. — Серьёзно? — Макс недоверчиво смотрит на него. — Вот это всё, что ты сейчас скажешь? — Макс. — Нет, я серьёзно, Майк, какого чёрта с тобой происходит в последнее время? Внутри тут же поднимается знакомое раздражение вперемешку с паникой. Потому что она слишком близко подходит к правде. — Не начинай, — сквозь зубы бросает он. — Тогда перестань вести себя как мудак. Тишина снова становится почти оглушающей. — Всё в порядке, правда, — уже увереннее говорит он, натягивая на лицо слабую улыбку. — Макс, ты драматизируешь сильнее, чем наш мастер подземелий. — Эй, — автоматически возмущается Майк раньше, чем успевает подумать. И это неожиданно срабатывает. Дастин тут же фыркает со смеху. — Он вообще-то права. Ты буквально описывал сундук пять минут. — Это был важный сундук. — В нём лежали носки! — Магические носки. Даже Лукас тихо усмехается себе под нос, качая головой, а напряжение в комнате наконец начинает понемногу рассеиваться. Макс всё ещё смотрит на Майка недовольно, явно не собираясь отпускать эту тему окончательно, но всё же тяжело выдыхает и отступает первой. — Ладно. Но если ваша мыльная опера испортит мне ещё один вечер, я вас обоих прибью. — Справедливо, — неожиданно тихо соглашается Уилл. И от этих слов Майку снова становится не по себе. Но хотя бы остальные наконец начинают возвращаться обратно в подвал, снова переговариваясь и споря о партии так, будто ничего не произошло. Уилл задерживается в прихожей всего на пару секунд дольше остальных. И когда они остаются вне чужих взглядов всего на мгновение, он тихо проходит мимо Майка, почти не поднимая глаз. — Извини, — едва слышно бросает он. — Я не хотел всё портить. А потом просто уходит вниз вслед за остальными, оставляя Майка стоять посреди коридора с чувством, будто его только что ударили под дых. Несколько часов за игрой проходят подозрительно спокойно. Будто все вокруг негласно решили хотя бы на один вечер отложить драму между ними на потом. И Майк был за это безумно благодарен. Партия затягивает настолько, что время начинает пролетать совершенно незаметно. Подвал снова наполняется привычным шумом — криками Дастина, возмущением Макс, спорами Лукаса и постоянными попытками Эл договориться вообще со всеми нпс подряд. Дастин возмущённо тычет пальцем в карту. — Вообще-то если бы кое-кто не решил поджечь гостиницу— — Это был стратегический ход! — мгновенно перебивает Макс. — Это был поджог. — Очень эффективный поджог. Эл тихо смеётся, едва не роняя кубики себе на колени. И даже Уилл наконец начинает выглядеть расслабленнее. Он снова шутит, спорит с Дастином из-за какого-то решения в игре и пару раз даже случайно касается плечом Майка, увлёкшись происходящим настолько, что перестаёт контролировать дистанцию между ними. Каждый такой случайный контакт Майк ощущает слишком остро. Но хотя бы сейчас он заставляет себя не отстраняться. И, наверное, именно поэтому всё кажется почти нормальным. — Какого чёрта мы проиграли?! — Макс первой откидывается на спинку дивана с таким видом, будто её лично предали. — Мы сидели тут пять часов ради этого? — возмущённо добавляет Эл, указывая пальцем на разложенную карту. — Ну… такое случается, — виновато бормочет Дастин. — Нет, не случается, — тут же перебивает Лукас. — Мы проиграли только потому, что Дастин решил «героически отвлечь монстра». — ЭТО БЫЛО ЭПИЧНО! — Ты умер через тридцать секунд. — Но эпично же! Макс тяжело роняет голову на плечо Эл. — Я ненавижу вас всех. — Неправда, — довольно ухмыляется Дастин. — Иначе ты бы не просидела с нами всю ночь. — Это была ошибка. — Но тебе понравилось, — неожиданно тихо вставляет Уилл. Макс тут же поднимает на него прищуренный взгляд, а потом всё-таки фыркает себе под нос: — …может быть. Немного. — Я победил, — драматично объявляет Дастин, вскидывая руки вверх. — Ещё один человек официально стал задротом. — Не привыкай, Хендерсон. Но по тому, как Макс всё ещё продолжает держать в руках лист персонажа, никто ей уже особо не верит. К концу игры компания с удивлением обнаружила на часах уже второй час ночи, и идея посмотреть фильм сама собой перекочевала на утро. — Мы серьёзно просидели тут пять часов? — недоверчиво спрашивает Эл, рассматривая часы на запястье. — Шесть, — поправляет её Лукас. — ШЕСТЬ?! — Добро пожаловать в мир D&D, — гордо заявляет Дастин. — Это не мир D&D, это секта какая-то, — сонно бормочет Макс, потягиваясь так сильно, что у неё хрустят плечи. Несмотря на недовольство в голосе, улыбка с её лица так и не исчезает. Подвал быстро превращается в хаос из спальных мешков, подушек и одеял. Дастин тут же заявляет права на самое удобное место возле старого дивана, место на котором, кстати, не достается никому, дабы избежать разборок. Уже проходили. — Даже не начинай, — предупреждает Лукас. — Я был здесь первым. — Ты буквально сейчас это придумал. — Историю пишут победители. — Историю пишут люди, которые не жрут чужие чипсы, — огрызается Макс, кидая в него подушкой. Подушка попадает точно в лицо. Эл начинает смеяться первой. Через несколько секунд смеются уже все. Даже Уилл. И этот звук снова заставляет Майка украдкой поднять взгляд. Уилл сидит на полу возле стены, пытаясь расправить спальный мешок, который категорически отказывается сотрудничать. — Ты воюешь с куском ткани уже минуты три, — замечает Эл. — Я побеждаю, между прочим. — Пока счёт не в твою пользу. Уилл демонстративно показывает ей средний палец, на что Эл только начинает смеяться ещё сильнее.   После нескольких часов игры усталость наконец начинает брать своё. Уилл устраивается на боку, крепко прижимая к себе подушку и прикрыв глаза, старается не обращать внимания на шум вокруг. Первой сдаётся Эл. Стоит ей улечься на своё место и закрыть глаза, как уже через несколько минут её дыхание становится ровным и глубоким. Следом начинает тихо сопеть Дастин, умудрившийся уснуть прямо посреди рассказа о том, как в следующий раз его персонаж обязательно отомстит за сегодняшний провал. Макс с Лукасом ещё какое-то время о чём-то перешёптываются в полумраке, периодически тихо посмеиваясь, но и их разговор постепенно затихает, растворяясь в сонной тишине подвала. Небольшой светильник в углу комнаты даёт слабое приглушённое освещение — ровно столько, чтобы посреди ночи никто не переломал себе ноги, пытаясь пробраться к лестнице через разбросанные по полу спальные мешки. Постепенно подвал окончательно погружается в спокойствие. Слышно только размеренное дыхание спящих друзей и тихое жужжание старого холодильника где-то наверху. Лишь один Майк продолжает лежать на спине, уставившись в потолок. Сон упрямо не приходит. Мысли вновь и вновь возвращают его к событиям последних часов. Даже в тусклом свете лампы ему без труда удаётся найти взглядом знакомый силуэт. Уилл спит спиной ко всем остальным, свернувшись вокруг подушки так, словно пытается спрятаться от целого мира. И от этого зрелища внутри снова становится неприятно тяжело. Майк резко отворачивается обратно к потолку. Ещё какое-то время Майк ворочается под размеренное сопение Дастина, доносящееся откуда-то справа. Сон никак не приходит. Стоит закрыть глаза, как перед ними снова возникает крыльцо, дрожащий голос Уилла и его последние слова, которые продолжают болезненно отдавать где-то под рёбрами. Майк пытается убедить себя, что поступил правильно, что всё это необходимо, что однажды Уилл поймёт его решение и, возможно, даже будет благодарен за него. Но чем дольше он лежит в темноте, тем меньше сам верит в собственные оправдания. В конце концов усталость всё же оказывается сильнее, и мысли постепенно растворяются, уступая место тревожному сну. Ему снова снится Уилл. Но на этот раз сон оказывается совсем другим. Никаких воспоминаний о той ночи, никаких прикосновений и запретных желаний, которые преследовали его последние недели. Вместо этого он видит Уилла одного посреди какой-то бесконечной серой пустоты. Тот сидит на земле, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Даже на расстоянии Майк понимает, что он плачет. Сначала ему кажется, что нужно просто подойти ближе. Он делает шаг вперёд, потом ещё один, но расстояние между ними остаётся прежним. Уилл будто не замечает его присутствия. Майк зовёт его по имени, пытается привлечь внимание, но собственный голос тонет в окружающей пустоте, не достигая цели. Тогда он ускоряет шаг, переходя на бег, чувствуя, как внутри постепенно нарастает паника. Он должен добраться до него. Должен объяснить. Должен убрать слёзы с прекрасного лица. Но сколько бы он ни бежал, Уилл остаётся одинаково далеко. Словно между ними существует пропасть, которую невозможно преодолеть. А потом Уилл наконец поднимает голову. И в этот момент Майк понимает, что боится вовсе не слёз. Он боится того, что видит в его глазах. Потому что там нет ни обиды, ни злости, ни боли. Там нет вообще ничего. Только равнодушие человека, который наконец перестал ждать. От этого взгляда Майк просыпается так резко, словно кто-то выдернул его из сна за шиворот. Несколько секунд он просто лежит, тяжело дыша и пытаясь понять, где находится. Сердце колотится где-то в горле, футболка неприятно липнет к спине, а в груди остаётся то же самое чувство потери, которое не исчезает даже после пробуждения. Постепенно очертания подвала проступают из темноты. Спящие друзья, разбросанные по полу спальные мешки, тусклый свет ночника в углу комнаты. Именно тогда Майк слышит тихий звук. Сначала ему кажется, что это просто продолжение кошмара, остаток сна, который ещё не успел окончательно рассеяться. Но звук повторяется снова — приглушённый всхлип, едва различимый в ночной тишине. Майк мгновенно напрягается. Потому что прекрасно знает, кому он принадлежит. Сон словно снимает рукой. Теперь Майк отчётливо слышит сбившееся дыхание и редкие всхлипы, которые раз за разом нарушают тишину подвала. От этого звука по спине пробегает неприятный холодок. Чёрт. Почти один в один как в только что увиденном кошмаре. Он лежит ещё какое-то время, уставившись в потолок и пытаясь убедить себя не вмешиваться. Но очередной сдавленный всхлип быстро уничтожает веру в свою выдержку. Майк тяжело сглатывает и после минуты мучительных сомнений всё же выбирается из спального мешка. Стараясь не разбудить остальных, он осторожно переступает через разбросанные по полу вещи и медленно подходит к Уиллу. — Эй… всё в порядке?.. — почти шёпотом спрашивает он, опускаясь рядом на корточки. Ответа не следует. Вообще никакой реакции. Только напряжённо сжатые пальцы на одеяле и всё то же неровное дыхание. Он спит. Осознание приходит почти сразу. Майк невольно задерживает взгляд на его лице. Даже в тусклом свете ночника заметно, как сильно тот нахмурился во сне. Брови болезненно сведены, дыхание то ускоряется, то сбивается, а по щеке медленно скатывается слеза, исчезая где-то в складках подушки. От этого зрелища внутри тяжелеет. Потому что Уилл выглядит так, будто переживает что-то ужасное. И потому что Майк почти уверен — он уже видел это раньше. Не сейчас. Не во сне. Гораздо раньше, когда кошмары после Изнанки ещё приходили почти каждую ночь. Тогда всё было проще. Тогда он без раздумий садился рядом, будил его, говорил, что всё закончилось и что он рядом. А сейчас собственная рука зависает в нескольких сантиметрах от чужого плеча. Слишком много всего изменилось. Слишком много границ он сам же между ними выстроил. Но новый судорожный вдох Уилла быстро заставляет забыть обо всех сомнениях. Майк осторожно касается его плеча и слегка встряхивает. — Уилл. Никакой реакции. — Уилл, проснись. Голос звучит чуть настойчивее, а пальцы невольно сжимаются крепче. На этот раз парень едва заметно дёргается, что-то невнятно бормочет сквозь сон, но глаза так и не открывает. Его дыхание остаётся таким же тяжёлым и рваным, словно кошмар не собирается отпускать его так просто. И Майк понимает, что никуда уже не уйдёт. Пока Уилл не проснётся. Пока не убедится, что с ним всё в порядке. Пока этот чёртов взгляд из собственного сна не перестанет стоять перед глазами. — Уилл, — зовёт он снова, уже настойчивее. И снова ничего. Тогда Майк осторожно, но уже куда отчаяннее берёт его за плечи и слегка встряхивает. — Уилл, проснись. Глаза распахиваются неожиданно резко. На мгновение Уилл выглядит так, будто вообще не понимает, где находится. Его взгляд мечется по комнате, цепляясь за стены, потолок, силуэты спящих друзей, и в этих глазах столько эмоций одновременно, что Майк невольно замирает. Страх. Растерянность. Боль. И что-то ещё, от чего сердце болезненно сжимается. — Тише, тише… всё закончилось, — шепчет Майк, стараясь говорить спокойно. Но становится только хуже. Глаза Уилла моментально наполняются слезами, а нижняя губа предательски дрожит. Будто именно эти слова окончательно ломают последние остатки самообладания. Майк теряется. Он никогда не умел правильно реагировать на чужие слёзы. Особенно на слёзы Уилла. Особенно сейчас. Поэтому действует раньше, чем успевает подумать. Он осторожно притягивает его к себе и обнимает, прижимая к груди, одновременно зарываясь пальцами в мягкие волосы и начиная медленно поглаживать их. — Всё хорошо, — тихо повторяет он. — Всё хорошо, я рядом. Уилл не сопротивляется. Наоборот. Будто всё это время только и ждал разрешения перестать держаться. Он цепляется за футболку Майка дрожащими пальцами и прячет лицо у него на плече, пытаясь выровнять дыхание. Его плечи всё ещё слегка подрагивают, а тёплые слёзы быстро впитываются в ткань.   И от этого становится страшно, потому что он слишком хорошо помнит, каково это — быть для Уилла человеком, к которому тот приходит за помощью первым. Потому что именно так всё было раньше. До ссор. До недосказанностей. До всех тех стен, которые он так старательно строил между ними последние недели. Сейчас Уилл снова доверяет ему настолько, чтобы искать защиты именно у него. И Майк ненавидит себя за то, насколько правильно это ощущается. — Ты в безопасности, — тихо шепчет Майк куда-то ему в макушку, осторожно перебирая пальцами растрёпанные волосы. Он продолжает удерживать Уилла рядом и негромко говорить что-то успокаивающее даже тогда, когда дрожь постепенно исчезает из его тела. Кажется, сам смысл слов давно перестаёт иметь значение. Важно лишь то, что Майк рядом и его голос больше не позволяет кошмару вернуться. Постепенно дыхание Уилла становится ровнее. Судорожные вдохи сменяются спокойными, глубокими, и напряжение понемногу покидает его плечи. Но отпускать Майка он всё равно не спешит. Даже когда окончательно приходит в себя. Он продолжает лежать, уткнувшись лицом ему в плечо, словно впервые за долгое время может нормально дышать полной грудью. Пальцы всё так же крепко сжимают ткань его футболки, и стоит Майку едва заметно пошевелиться, как хватка тут же становится сильнее. — Тише, тише… я только… — поспешно шепчет Майк, заметив это. Он осторожно высвобождает одну руку и тянется к лежащему неподалёку пледу. Уилл тут же напрягается, будто всерьёз решил, что тот сейчас уйдёт. От этой мысли внутри болезненно щемит. — Я никуда не денусь, — добавляет Майк уже мягче. Подхватив плед, он аккуратно набрасывает его на плечи Уилла и тут же притягивает обратно к себе, укутывая теплом. Уилл только сильнее прижимается к нему в ответ. И на этот раз Майк не пытается отстраниться. Он сидит, прислонившись спиной к стене, чувствуя тяжесть чужой головы на своём плече и размеренное дыхание где-то у ключицы. В подвале по-прежнему царит тишина. Дастин негромко сопит во сне, кто-то из ребят переворачивается на другой бок, шурша спальным мешком, но всё это кажется бесконечно далёким. Сейчас существует только этот момент. И Майк впервые за долгое время позволяет себе просто остаться рядом. Без оправданий. Без попыток убежать. Без страха сказать или сделать что-то не то. Хотя бы этой ночью. Уилл осторожно поднимает голову, всё ещё избегая смотреть Майку в глаза, будто боится увидеть там что-то, что окончательно добьёт его. Но Майк сам ловит этот взгляд раньше, чем тот успевает отвернуться. В тусклом свете ночника глаза Уилла всё ещё блестят от пролитых слёз. Майк медленно поднимает руку к его лицу и большим пальцем осторожно стирает влажные дорожки с щек. Так бережно, словно боится причинить боль даже этим прикосновением. Уилл замирает. Но не отстраняется. Только смотрит на него так растерянно и открыто, что становится трудно дышать. — Ты… можешь попробовать заснуть снова, если получится, — тихо говорит Майк. Его ладонь всё ещё лежит на чужой щеке. Слишком долго. Дольше, чем следовало бы. Но заставить себя убрать её он почему-то не может. — Я никуда не уйду, — продолжает он уже увереннее, не разрывая зрительного контакта. — Буду рядом до самого утра. Слова вырываются сами собой, без раздумий, без привычной осторожности. И только после этого в голову начинают лезть тревожные мысли. А хочет ли этого сам Уилл? После всех грубостей. После холодности. После каждого раза, когда Майк собственными руками отталкивал его всё дальше. Может быть, сейчас он просто терпит его присутствие из вежливости. Может быть, ему вообще не следовало оставаться. — Если ты мне позволишь, — быстро добавляет Майк, поджимая губы. Уилл быстро кивает, словно ему и не требуется ни секунды на раздумья. Будто ответ был известен ему ещё до того, как Майк успел договорить.  И на лице Майка тут же расцветает осторожная улыбка, адресованная только ему одному. Уилл отвечает ему слабой улыбкой и укладывается обратно на плечо парня. Майк осторожно проводит большим пальцем по краю пледа, поправляя его выше на плечах Уилла.  Проходит несколько минут. Или, может быть, полчаса. Майк давно перестаёт следить за временем. Он сидит неподвижно, боясь лишний раз пошевелиться и снова спугнуть это хрупкое спокойствие. Уилл постепенно расслабляется в его руках всё сильнее, дыхание становится размеренным, а пальцы, до этого намертво сжимавшие футболку, наконец ослабляют хватку. Наверное, он снова засыпает. Майк опускает взгляд вниз. В тусклом свете ночника лицо Уилла выглядит непривычно беззащитным. На щеках всё ещё держится лёгкий румянец, ресницы отбрасывают длинные тени на кожу, но впервые за долгое время его лицо выглядит по-настоящему спокойным. Без тревоги, без боли, без той усталости, которая не покидала его последние недели. Майк невольно задерживает на нём взгляд. Ему всегда нравилось смотреть на Уилла, но сейчас это ощущается особенно остро. Наверное, потому что именно он смог прогнать кошмар, заставивший его проснуться в слезах. Потому что именно рядом с ним Уилл снова смог расслабиться и уснуть. От этого под рёбрами разливается тихое, почти невесомое тепло, которое Майк давно себе запрещал. Впервые за многие недели тревога внутри отпускает.  И сидя в полумраке подвала, прижимая к себе спящего Уилла и слушая его дыхание, Майк вдруг понимает, что это, наверное, самый спокойный момент за очень долгое время.