What lies behind hatred

Раннее утро встречает Уилла тихим сопением где-то над головой и чужим теплом, в которое он оказывается завернут ещё до того, как окончательно просыпается. Под щекой ощущается чужое плечо, тяжёлая ткань футболки и медленное, размеренное дыхание, от которого внутри на мгновение становится пугающе спокойно. Майк сдержал обещание и остался рядом. Но стоит сознанию окончательно проснуться, как воспоминания о ночи резко накатывают волной. Кошмар. Настолько реалистичный, что даже сейчас сердце неприятно сжимается при мысли о нём. Во сне всё казалось настоящим до боли. *** Они с Майком снова стоят на том чёртовом крыльце. Только на этот раз холоднее. Темнее. И сам Майк выглядит каким-то чужим. Уилл помнит, как дрожащим голосом пытался сказать ему правду. Как признался, что всё ещё любит его, несмотря на все грубые слова, несмотря на недели боли и попыток держаться подальше. И сначала Майк просто молчит. Смотрит на него так долго и пусто, что внутри постепенно начинает что-то ломаться. А потом усмехнулся. Жестоко. С явной насмешкой. — Ты серьёзно думал, что я когда-нибудь смогу посмотреть на тебя так же? Эти слова до сих пор звучат в голове слишком отчётливо. Во сне Майк подходил ближе, наклонялся к нему почти вплотную, и от этого становилось только страшнее. — Это жалко, Уилл. Ты жалкий. Уилл помнит, как пытался что-то ответить, но голос будто исчезал. Как глаза начинало жечь от слёз, а Майк продолжал смотреть на него с чем-то похожим на отвращение. — Однажды ты очень пожалеешь о своих чувствах ко мне. Именно после этих слов Уилл проснулся.  Резко. С тяжёлым дыханием, влажными щеками и ощущением чужих рук вокруг себя. И теперь, лёжа в полумраке подвала, он медленно поднимает взгляд вверх. На Майка. Так близко, что между ними почти не остаётся расстояния. Сознание тут же болезненно напоминает одну простую вещь: его кошмар не так уж сильно отличается от реальности. *** Уилл замирает, боясь пошевелиться лишний раз. Во сне голос Майка был холодным, жестоким. Здесь же всё наоборот — чужая рука всё ещё лежит поверх пледа на его талии, удерживая рядом даже во сне, а дыхание над головой остаётся таким спокойным, будто рядом нет ничего опасного. Это сбивает с толку сильнее всего. Потому что Уилл больше не понимает, какой Майк настоящий. Тот, что последние недели смотрел на него с раздражением и отталкивал каждым словом? Или этот — сонный, тёплый и до сих пор не отпустивший его после ночного кошмара? Уилл осторожно поднимает взгляд выше. Майк всё ещё спит. Вблизи он выглядит совсем иначе. Без привычного напряжения в лице, без нахмуренных бровей и колких взглядов. Кудри растрёпаны после сна, ресницы отбрасывают лёгкие тени на щёки, а губы слегка приоткрыты из-за глубокого дыхания. Уилл чувствует, как внутри что-то болезненно сжимается. Потому что именно таким он помнит Майка лучше всего. Того Майка, рядом с которым всегда было спокойно. К которому хотелось тянуться, даже когда весь остальной мир становился слишком громким и страшным.  И именно поэтому всё происходящее сейчас ощущается таким мучительным. Потому что стоит Майку проснуться — всё снова изменится. Уилл знает это слишком хорошо. Он медленно опускает взгляд вниз, замечая, что всё ещё сжимает в пальцах край чужой футболки. Осознание этого тут же заставляет щёки вспыхнуть от смущения. Господи. Наверное, со стороны это выглядит жалко. Но стоит ему попытаться осторожно разжать пальцы и отодвинуться, как рука Майка во сне неожиданно притягивает его обратно ближе. Совсем машинально. Будто тот даже сквозь сон чувствует, что Уилл пытается уйти. От этого сердце предательски пропускает удар. Майк тихо что-то бормочет себе под нос, не просыпаясь, и лишь сильнее утыкается подбородком ему в макушку. Уилл перестаёт дышать на секунду. Это слишком. Слишком нежно. Слишком привычно. Слишком похоже на то, как всё было раньше. И именно поэтому где-то глубоко внутри снова начинает зарождаться опасная, почти забытая надежда. Он и сам не замечает, как снова проваливается в сон. На этот раз без кошмаров. Даже несмотря на неудобную позу и давно затёкшие конечности, рядом с Майком неожиданно спокойно. Настолько, что сознание отключается само собой, впервые за долгое время позволяя ему просто отдохнуть. Из сна его выдёргивает внезапно исчезнувшее тепло. Уилл сонно моргает, не сразу понимая, что именно изменилось. Сознание всё ещё вязкое после сна, мысли путаются, а тело упорно требует обратно уткнуться в чужое плечо и заснуть ещё хотя бы на час. Но постепенно реальность всё же начинает догонять. Холодный воздух. Шум где-то рядом. И ощущение пустоты на месте, где ещё секунду назад был Майк. Уилл медленно поднимает голову, пытаясь найти причину такого резкого исчезновения тепла. И почти сразу замирает. Потому что на них смотрят. Дастин сидит, приподнявшись на локтях, с выражением абсолютного шока на лице. Лукас выглядит так, будто изо всех сил пытается сдержать расползающуюся улыбку. Макс вообще не скрывает своего прищура. Даже Эл, стоящая чуть в стороне рядом с сонным Майком, смотрит на них слишком внимательно. Господи. Осознание происходящего накрывает мгновенно. Уилл резко переводит взгляд в сторону и замечает Майка, который только что, судя по всему, слишком поспешно отстранился от него и теперь сидит рядом, выглядя так, будто сам не знает, куда деть глаза. Повисает мучительная тишина. А потом Дастин наконец медленно моргает и всё-таки нарушает её: — Вы так всю ночь?.. Уилл чувствует, как лицо начинает стремительно гореть. Паника накрывает почти мгновенно. Потому что ещё секунду назад всё казалось таким тихим и безопасным, а теперь на них смотрят сразу четыре человека, и по выражениям их лиц становится больно очевидно— увидели они достаточно. — Эм… — Уилл тут же пытается сесть ровнее, запутавшись в пледе и едва не уронив его на пол. — Это не— — О боже, — Макс первой закрывает лицо руками, но по голосу прекрасно слышно, что она пытается не засмеяться. — Я не могу поверить, что вы наконец-то— — Мы ничего не—! — слишком быстро выпаливает Майк одновременно с Уиллом. И от этого становится только хуже. Лукас тут же отворачивается в сторону, уже откровенно давясь смехом. — Да вы хотя бы синхронно оправдываетесь, это уже прогресс. — Выглядело довольно романтично, — сонно добавляет Эл, и Майк чуть не давится воздухом. — ЭЛ! — Что? Я просто сказала. Дастин переводит взгляд с одного на другого с таким потрясённым выражением лица, будто прямо сейчас пересматривает последние несколько недель своей жизни. — Подождите… так у вас теперь всё в порядке? вы помирились? Тишина. Майк резко проводит ладонью по лицу, уже жалея, что вообще проснулся сегодня. Уилл же окончательно теряется, не зная, куда себя деть. Особенно когда замечает, что на его щеке всё ещё остался след от складки футболки Майка, на которой он, судя по всему, проспал пол ночи. Господи. — Уиллу приснился кошмар, — наконец глухо бросает Майк, явно пытаясь закончить этот разговор как можно быстрее. — Я просто помог ему успокоиться. Всё. Последнее слово звучит слишком резко. И Уилл почти физически чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается от этого привычного холода, который моментально возвращается в голос Майка. Будто той ночной нежности вообще не существовало. Макс замечает это сразу. Конечно замечает. Её взгляд тут же становится внимательнее. Но прежде чем кто-то успевает снова открыть рот, Майк быстро наклоняется за своей толстовкой и почти сбегает к лестнице наверх. — Я приготовлю завтрак. И исчезает раньше, чем остальные успевают что-либо ответить. После его ухода подвал погружается в неловкую тишину. Чертов Майк, сам сбежал, а мне это в одиночку разгребать.. А потом Дастин очень медленно поворачивается к Уиллу. — …Так. Уилл уже заранее чувствует надвигающуюся катастрофу. — Я сам ничего не понимаю, ребят, — быстро выпаливает он раньше, чем остальные успевают засыпать его вопросами. И, честно говоря, это чистая правда. Потому что после этой ночи он окончательно перестал понимать Майка. Эл неожиданно первой поднимается на ноги. Причём с такой решительностью, что Уилл невольно провожает её удивлённым взглядом. — Я пойду помогу ему с завтраком, — бросает она слишком быстро и почти сразу исчезает наверху. Повисает подозрительная тишина. Макс же, наоборот, выглядит слишком довольной происходящим. Она неторопливо пересаживается ближе к Уиллу, поджав под себя ноги, и начинает говорить тем самым тоном, который всегда означал проблемы. Слишком спокойным. Слишком осторожным. — И как это вообще произошло? — как бы невзначай спрашивает она. Уилл машинально сжимает край пледа в пальцах. — Он уже сказал, как всё было, — тихо отвечает он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне приснился кошмар. Майк разбудил меня… и остался рядом. Последние слова всё равно звучат слишком тихо. Слишком бережно. Будто одна только мысль об этом до сих пор отдаётся теплом где-то под рёбрами. Макс внимательно наблюдает за ним пару секунд, явно замечая больше, чем Уилл хотел бы показать. А сам Уилл в этот момент изо всех сил пытается задавить поднимающееся внутри чувство обиды. Потому что всё это уже было. Точно так же Майк вёл себя тогда, на вечеринке. Сначала был рядом, смотрел на него так, будто Уилл действительно что-то для него значит, а потом снова оттолкнул, оставив разбираться со всем этим одному. И сейчас, вспоминая, как резко изменился его голос утром при друзьях, Уилл чувствует, как внутри снова неприятно холодеет. Наверное, Майк просто играется с его чувствами. Только и всего. А Уилл, как идиот, снова начинает цепляться за крошечные моменты нежности, которых на самом деле ничего не значит. С этими мыслями Уилл молча собирает свои вещи, запихивая их в тесный рюкзак чуть резче, чем нужно. Спальный мешок никак не хочет нормально сворачиваться, лямка цепляется за молнию, а внутри продолжает неприятно тянуть то самое чувство, которое он так старательно пытался игнорировать всё утро. В конце концов он резко затягивает молнию рюкзака и поднимается на ноги вместе с остальными. Макс с Уиллом сонно плетутся к лестнице наверх. Дастин все ещё копается в своих вещах внизу, что-то бормоча про еду, Лукас рядом спорит с ним насчёт последнего куска пиццы. Макс идёт впереди, лениво поправляя волосы после сна. Сам Уилл почти не слышит ничего вокруг. Он всё ещё слишком глубоко погружён в собственные мысли, поэтому замечает неладное только в тот момент, когда с размаху врезается в внезапно остановившуюся перед ним Макс. — Ай, — недовольно шипит она, даже не оборачиваясь. — Прости— Уилл осекается на полуслове Потому что вся четвёрка вдруг застывает прямо перед дверью на кухню. И только тогда до него наконец доносится голос Майка. Точнее — крик. — Чёрт, Эл, это не твоё дело! Голос Майка звучит резко и надломленно одновременно, будто он уже сам едва держит себя в руках. — Не моё?! — тут же срывается Эл. — Ты как последний придурок делаешь ему больно! Уилл чувствует, как внутри всё неприятно сжимается. Речь идёт о нём. Он машинально сильнее перехватывает лямку рюкзака, стараясь не смотреть на остальных. Почему-то становится ужасно неловко просто стоять здесь и слушать это всё, будто он случайно подглядел за чем-то, чего видеть не должен был. — Ты знаешь, что так надо! — почти с отчаянием бросает Майк. — Надо?! Надо ради чего? Ради твоего идиотского плана?! Плана?.. Уилл резко замирает. И сердце пропускает удар. В голове тут же всплывают последние недели. Вся эта странная жестокость Майка, постоянные эмоциональные качели, моменты, когда он вдруг становился неожиданно мягким, а потом снова отталкивал его так, будто ненавидит. И сегодняшняя ночь. Тёплые руки. Шёпот о том, что он в безопасности. Обещание остаться рядом до самого утра. Желудок неприятно скручивает. Нет. Нет-нет. Сознание начинает лихорадочно собирать кусочки пазла в совершенно другую картину, и от неё становится почти физически плохо. А что, если всё это было не по-настоящему?.. Что, если Майк просто… добивается чего-то? Пытается удержать его рядом ради какого-то чёртового “плана”, о котором знает Эл? Может поэтому он то подпускает его ближе, то снова делает больно? Может поэтому никогда не говорит ничего прямо? Уилл чувствует, как к горлу подступает тошнота. Все те моменты, которые ещё несколько минут назад казались такими искренними, внезапно начинают ощущаться унизительными. Будто им просто играли. Будто Майк прекрасно знает о его чувствах и пользуется ими, когда ему удобно. — Ты хотя бы слышишь себя?! — голос Эл снова выдёргивает его из мыслей. — Он же тебе верит! Верит. Это слово бьёт особенно сильно. Потому что, несмотря ни на что, Уилл действительно продолжал верить Майку. Каждый раз. Боже, как глупо.. Даже после всей боли. По ту сторону двери что-то резко гремит, будто Майк ударяет ладонью по столу. Уилл больше не хочет слушать. Он резко отводит взгляд, чувствуя, как внутри всё неприятно рушится. Макс оборачивается первой, замечая, как резко побледнело лицо Уилла. — Чёрт… Уилл… — теперь она выглядит уже не раздражённой, а по-настоящему обеспокоенной. Но Уилл будто вообще её не слышит. Или просто больше не хочет ничего слышать. В ушах всё ещё звенят слова Эл, а внутри медленно разрастается мерзкое чувство унижения, от которого становится тяжело дышать. Какой же он идиот. Он молча обходит Макс и толкает дверь на кухню. Спор обрывается мгновенно. Майк и Эл одновременно поворачиваются к нему, застывая на месте. Обе пары глаз тут же находят его в дверном проёме, и по их лицам слишком хорошо видно — только сейчас до них окончательно доходит, насколько громко они кричали. На кухне повисает такая тишина, что становится слышно старое жужжание холодильника. — Значит… план, да? — тихо спрашивает Уилл, не отрывая взгляда от Майка. Тот моментально бледнеет. — Уилл, ты неправильно понял… — быстро начинает Майк, осторожно делая шаг в его сторону, будто боится спугнуть. Но Уилл тут же отступает назад. Это движение ранит сильнее любых слов. И Майк мгновенно замирает. — Неправильно понял… — Уилл нервно усмехается, хотя голос предательски дрожит. — Ну конечно. Перед глазами всё ещё слишком ярко стоят события прошлой ночи. Чужие объятия. Тёплый шёпот. “Я никуда не уйду.” И теперь всё это ощущается особым видом унижения. Будто Майк просто дал ему ровно столько тепла, сколько было нужно для какого-то чёртового “плана”. В этот момент за спиной появляются Макс, Лукас и Дастин. Последний переводит растерянный взгляд с одного на другого, явно пытаясь понять, какого чёрта произошло за те несколько минут, пока они стояли в коридоре. А потом Дастин тяжело выдыхает: — Чувак… что ты опять натворил?.. И по тому, как Майк закрывает глаза на секунду, Уилл понимает — даже друзья уже ждут от него худшего. Лукас первым нарушает повисшую тишину. — Нет, серьёзно, Майк, какого чёрта? — в его голосе больше нет ни привычной насмешки, ни лёгкости. Только откровенное раздражение. — Ты вообще понимаешь, как всё это выглядит? Майк открывает рот, явно пытаясь что-то сказать, но Дастин неожиданно перебивает его раньше. — Чувак, мы буквально последние недели смотрим, как ты вытираешь об него ноги, — хмуро бросает он. — Мы не вмешивались, давали тебе возможность самому разобраться и сейчас мы случайно слышим что-то про “план”? Что мы, по-твоему, должны думать? Каждое слово ощущается для Уилла как удар под рёбра. Потому что именно об этом он и думал всё утро. Майк нервно проводит рукой по волосам, выглядя всё более загнанным в угол. — Всё не так— — Тогда объясни нормально! — резко вмешивается Макс. — Потому что сейчас это выглядит так, будто ты специально держишь его рядом, когда тебе удобно, а потом снова делаешь больно. Уилл невольно опускает взгляд в пол. Слышать это от них оказывается почему-то ещё хуже. Потому что друзья говорят вслух именно то, чего он сам боялся последние несколько минут. Эл тяжело выдыхает и отворачивается к столешнице, явно уже жалея, что вообще начала этот разговор. А Майк выглядит так, будто сейчас просто развалится под всеми этими взглядами. — Я не использовал его, — тихо говорит он. — Тогда почему ты ведёшь себя с ним так?— тут же бросает Лукас. И на этот вопрос у Майка не находится ответа. Это замечают все. Тишина становится почти болезненной. Уилл чувствует, как внутри окончательно что-то оседает. Потому что если бы у Майка действительно было нормальное объяснение — он бы сказал его. Но он молчит. Опять. Уилл медленно кивает сам себе, будто наконец складывая все кусочки пазла в одну картину. — Я понял, — тихо произносит он. Майк тут же резко поднимает голову. — Нет, Уилл, ты не— — Всё нормально, — перебивает он удивительно спокойным голосом, хотя внутри уже всё болезненно дрожит. — Правда. Вот только от этого спокойствия всем вокруг становится ещё страшнее. Особенно Майку. Он будто приходит в себя только в этот момент. Резко поднимает голову, а затем почти мгновенно оказывается рядом с Уиллом, полностью забывая о том, что они вообще не одни. Его пальцы быстро сжимают чужое запястье, словно Майк всерьёз боится, что если не удержит сейчас — Уилл просто уйдёт. — Прошу… давай поговорим наедине, — голос звучит тихо, но в нём столько плохо скрытой паники, что у Уилла на секунду перехватывает дыхание. На кухне снова становится очень тихо. Макс недовольно хмурится, явно не в восторге от этой идеи. Лукас с Дастином переглядываются между собой, будто уже готовы вмешаться, если всё снова пойдёт не так. А Уилл просто устало закрывает глаза на пару секунд. Честно говоря, часть него хочет отказаться. Просто уйти домой, не слушать больше никаких оправданий и наконец перестать позволять Майку снова и снова ломать его. Но другая часть… всё ещё слишком отчаянно хочет услышать правду. Поэтому спустя долгую паузу он всё же медленно кивает. Майк заметно выдыхает, будто до этого всё это время вообще не дышал. А затем почти сразу утягивает его за собой наверх, слишком быстро, словно боится, что кто-то передумает или остановит их. Позади остаются растерянные друзья и тяжёлая атмосфера кухни. Уилл едва замечает, как они поднимаются по лестнице. В голове всё ещё шумит от услышанного, а сердце неприятно колотится где-то в горле. Майк заводит его в свою комнату и тут же закрывает дверь. Щелчок замка звучит непривычно громко. Несколько секунд в комнате стоит тишина. Майк остаётся возле двери, всё ещё не отпуская ручку, словно ему нужно за что-то держаться. Потом медленно оборачивается к Уиллу. Их взгляды встречаются всего на мгновение. Этого оказывается достаточно, чтобы Уилл заметил покрасневшие глаза, напряжённую челюсть и выражение откровенного страха на лице Майка. Но уже через секунду тот снова отводит взгляд. Будто смотреть прямо на него слишком тяжело. — Так что это за план, Майк? — тихо спрашивает Уилл. Майк тут же проводит ладонью по лицу, будто пытается выиграть себе хотя бы пару секунд. — Я не могу рассказать тебе всех деталей… — начинает он сбивчиво, осторожно делая шаг ближе. — Но, пожалуйста, просто поверь мне. Я… мы… нам стоит отдалиться. Для твоего же блага. Уилл несколько секунд просто смотрит на него. А потом нервно усмехается. Не весело. Скорее болезненно. — Что за чушь, Майк?.. Для какого ещё блага? — Ты не понимаешь— — Нет, это ты не понимаешь! — голос Уилла резко повышается, и он тут же отворачивается, нервно проводя рукой по волосам. — Ты то подпускаешь меня к себе, то снова отталкиваешь так, будто ненавидишь! А теперь ещё и выясняется, что у тебя был какой-то “план”? Последнее слово звучит особенно тяжело. Майк заметно вздрагивает. — Это не то, как ты думаешь— — Тогда объясни мне нормально! — Уилл резко оборачивается обратно к нему. В глазах снова начинает блестеть злость вперемешку с обидой. — Потому что сейчас это выглядит так, будто ты просто решил поиграть со мной! — Я никогда бы так не сделал! — почти сразу срывается Майк. Уилл нервно усмехается, опуская взгляд в пол. — Господи… я ведь всё это время думал, что проблема во мне. — Уилл— — Нет, дай договорить.— Теперь голос Уилла звучит удивительно спокойно. И именно это пугает Майка сильнее всего. Потому что он слишком хорошо знает этот тон. Так Уилл говорит, когда ему по-настоящему больно. — Я думал, ты начал меня ненавидеть. Думал, я сделал что-то не так, сказал что-то не то… — Уилл сглатывает, стараясь удержать голос ровным. — А потом ты снова становился нормальным, и я цеплялся за это как идиот. За каждый взгляд. За каждое доброе слово. Майк чувствует, как внутри всё болезненно скручивается. Потому что каждое слово — правда. — И после этой ночи… — Уилл ненадолго замолкает, явно вспоминая произошедшее. — Я почти поверил, что всё ещё можно исправить. Это звучит почти шёпотом. Майк резко подходит ближе. — Уилл, послушай меня, пожалуйста. Всё, что было ночью — это не ложь. Уилл поднимает на него взгляд. —А то что было в ту ночь, когда ты поцеловал меня.. это было ложью?-  — Ты… помнишь?.. — на лице Майка проскальзывает самый настоящий испуг. И этого оказывается достаточно, чтобы все сомнения внутри Уилла окончательно начали превращаться во что-то болезненно реальное. Поначалу он действительно помнил только обрывки. Чужое дыхание слишком близко, мягкие губы, осторожные прикосновения. Тогда Уилл ещё пытался убедить себя, что это просто сон. Очередная жестокая фантазия, порождённая чувствами, от которых он безуспешно пытался избавиться последние несколько лет. Но теперь всё встаёт на свои места. И от этого совсем не легче. — Не сразу, — тихо отвечает Уилл, стараясь удержать голос ровным. — Я вспоминал кусками. Он нервно сглатывает, не отрывая взгляда от Майка. — Майк… что за игру ты вообще затеял?.. В груди начинает неприятно жечь от собственных слов. — Зачем ты меня использовал? Неужели я настолько ничего для тебя не значу?.. Последние слова звучат совсем тихо. Нижняя губа предательски дрожит, а глаза начинает болезненно щипать от подступающих слёз. Но нет. Только не снова. Только не перед ним. Майк выглядит так, будто его ударили. — Уилл… это совсем не так… — он с трудом подбирает слова, делая шаг ближе. Но Уилл тут же отступает назад. Потому что больше не выдержит, если Майк снова прикоснётся к нему, а потом снова исчезнет. — Я тебе не верю, — голос наконец ломается. — Я больше вообще не понимаю, где правда, а где ложь. Он нервно проводит рукой по лицу, тяжело выдыхая. — Я так больше не могу. В комнате становится мучительно тихо. Майк смотрит на него так, будто начинает паниковать всё сильнее с каждой секундой. Но сейчас это уже не помогает. Потому что Уилл устал. Устал цепляться за человека, который постоянно делает шаг вперёд, а потом два назад. — Если ты хочешь закончить всё, что было между нами все эти годы… — Уилл запинается на мгновение, будто сами слова причиняют боль. — Нашу дружбу… Он заставляет себя поднять взгляд обратно на Майка. И, кажется, никогда ещё не чувствовал себя настолько разбитым. — То пожалуйста. Я не буду мешать. — Нет. Нет, Уилл, нет. Майк тут же делает шаг вперёд и хватает его за плечи. Касание оказывается слишком лёгким. Таким знакомым. Именно этого Уиллу не хватало последние недели. Одного прикосновения достаточно, чтобы сердце болезненно сжалось в груди. Но сейчас это не приносит облегчения, наоборот, разрушает ещё сильнее. — Скажи правду, — тихо просит Уилл. — Хоть раз. Скажи всё как есть. Майк молчит. Смотрит на него, поджимает губы, будто внутри идёт какая-то отчаянная борьба. Будто он стоит на краю пропасти и никак не может решить, прыгнуть или сделать шаг назад. Уилл горько усмехается. — Этого и следовало ожидать. Он осторожно убирает чужие руки со своих плеч и обходит Майка. Пальцы уже ложатся на дверную ручку, замок почти проворачивается, когда за спиной раздаётся голос. Отчаянный. Сломленный. Такой, какого Уилл никогда раньше не слышал. — Нам нужно отдалиться, потому что то, что я чувствую к тебе… неправильно. Рука Уилла застывает на замке. В комнате становится оглушительно тихо. Он медленно оборачивается. Майк стоит посреди комнаты, тяжело дыша, словно только что заставил себя произнести нечто невозможное. — Что?.. Майк нервно проводит рукой по волосам и впервые за весь разговор не отводит взгляд. — Я не могу держать себя в руках рядом с тобой. Уилл чувствует, как сердце начинает колотиться где-то в горле. — Не могу перестать думать о тебе. Не могу перестать искать тебя взглядом в любой комнате и чувствовать себя самым счастливым человеком на свете, когда ты просто произносишь моё имя. Каждое слово звучит так, будто Майк вырывает его из себя силой. — Знаешь, что самое ужасное? — Он делает судорожный вдох. — Я правда думал, что поступаю правильно. Майк невесело усмехается, тут же качая головой. — Господи, как же я ошибался. Он проводит рукой по лицу, словно сам не может поверить в собственную глупость. — Я пытался. Правда пытался держаться подальше. Пытался убедить себя, что если исчезну из твоей жизни, если заставлю тебя злиться на меня, если ты перестанешь искать меня взглядом, то тебе станет легче. Он поднимает взгляд на Уилла. — Но мне самому становилось только хуже.— Последние слова звучат почти шёпотом. — Потому что ты везде. В каждой хорошей мысли. В каждом воспоминании. В каждом плане на будущее, который я строю, даже когда запрещаю себе это делать. — И та ночь… Майк зажмуривается на секунду. — Та ночь была ошибкой не потому, что я ничего не чувствовал. Она была ошибкой потому, что после неё я больше не смог притворяться. Уилл перестаёт дышать, не зная, стоит ли ему вообще вставлять хоть слово. — Ты спрашивал, значишь ли ты для меня хоть что-то.— Майк тяжело сглатывает, не отводя от него взгляда. — Но мне попросту не хватит слов, чтобы объяснить, насколько много ты для меня значишь. На несколько секунд в комнате становится тихо. — И именно поэтому я не мог подвергать тебя опасности. Уилл непонимающе хмурится. А Майк лишь горько усмехается. — Ты правда думаешь, что я отталкивал тебя потому, что не хотел быть рядом?—  Он качает головой.  — Господи, Уилл… если бы всё было так просто.— Майк отворачивается, словно ему тяжело даже смотреть на него сейчас. — Каждый раз, когда кто-то шептался за твоей спиной, каждый раз, когда я слышал очередную мерзость про тебя, я думал только об одном.— Он судорожно сглатывает. — Что это моя вина. —Что? Уилл замирает. Ещё полчаса назад он был уверен, что Майк просто использовал его. Что все взгляды, прикосновения и слова были частью какого-то жестокого плана. Сейчас же всё внутри начинает болезненно путаться. — Прошу, дай мне закончить.— Его голос дрожит. — Потому что это я смотрю на тебя так. Это я не могу перестать думать о тебе. Это из-за меня люди начинают замечать вещи, которые не должны замечать. Он нервно проводит рукой по волосам. — Ты и так всю жизнь терпишь от них больше, чем должен. А потом я понял, что…что я люблю тебя.. Последние слова звучат почти шёпотом, но для Уилла они гремят оглушительно. На мгновение ему кажется, что он ослышался. Что его уставший мозг снова решил сыграть с ним злую шутку, как тогда после вечеринки. Но Майк продолжает смотреть на него. И в этот раз не отводит взгляд. — И знаешь, что было моей первой мыслью? Что если кто-нибудь узнает… Уилл чувствует, как внутри всё сжимается. Он вспоминает коридоры школы. Смешки за спиной. Крики на улице. Записки в шкафчике. Все те вещи, которые он так старательно пытался не замечать. Майк всё это видел. Всё это время. — Нет, ты не понимаешь.— Он делает шаг вперёд. — Это не просто слухи, Уилл. Не просто дурацкие шутки в школе. Голос становится тише. — Люди ненавидят таких, как я. Слова повисают в воздухе тяжёлым грузом. — И я могу выдержать это. Пусть говорят про меня что угодно. Пусть ненавидят меня.—  Он качает головой. — Но я не смогу смотреть, как они причиняют боль тебе. Его голос окончательно ломается. — Не смогу пережить, если однажды с тобой что-то случится из-за меня. Майк опускает взгляд в пол. — Поэтому я решил, что если ты начнёшь ненавидеть меня, если перестанешь быть рядом, если забудешь обо мне… то хотя бы будешь в безопасности. Он замолкает на несколько секунд. А потом горько усмехается. — Но посмотри, к чему это привело. Майк качает головой. — Вместо того чтобы защитить тебя, я просто сделал тебе больно. Его голос дрожит всё сильнее. — И это последнее, чего я когда-либо хотел. Майк делает осторожный шаг вперёд. — Если бы я мог всё вернуть назад, я бы рассказал тебе правду сразу.— Майк сглатывает. — Потому что сейчас я понимаю, что потерять тебя из-за собственной глупости оказалось намного страшнее всего, чего я боялся. Уилл долго молчит. Слишком долго и вдруг замечает, насколько уставшим выглядит Майк. Словно последние недели были мучением не только для него одного. Он смотрит на Майка и впервые за весь разговор видит не человека, который отталкивал его последние недели. Перед ним стоит испуганный мальчишка, который искренне верил, что сможет защитить его, разбив ему сердце. Уилл нервно проводит рукой по лицу и тихо усмехается, вовсе не потому что ему смешно. Скорее потому что происходящее кажется каким-то абсурдом. Столько недель страданий. Столько слёз. Столько недосказанности. И всё из-за того, что два идиота не смогли нормально поговорить друг с другом. — Ты такой идиот, — тихо говорит Уилл, качая головой. Прежде чем успевает передумать, он делает шаг вперёд и утыкается лбом Майку в плечо, крепко сжимая ткань его футболки в руках. Всего на минуту. Всего на одно короткое мгновение он позволяет себе перестать быть сильным. Позволяет себе перестать делать вид, что всё в порядке. Майк замирает. Уилл чувствует это сразу. Чувствует, как тот перестаёт дышать от неожиданности, будто боится пошевелиться и спугнуть его. На губах Майка появляется слабая, измученная улыбка. Такая, будто он ожидал услышать что угодно, кроме этого. — Я знаю. Уилл болезненно жмурится. Слёзы, которые он так долго удерживал, наконец начинают скатываться по щекам. Не от злости. От усталости. От облегчения. От осознания того, что всё это время они оба мучили друг друга совершенно напрасно. — Ты действительно думал, что я предпочту потерять тебя? Голос звучит приглушённо из-за чужого плеча. — Почему ты решил всё за меня, Майк? Он чувствует, как под пальцами сминается ткань футболки. Словно если отпустить сейчас, то всё происходящее окажется очередным сном. — Почему ты ни разу не дал мне возможности самому решить? Майк молчит. И это молчание говорит больше любых слов. Потому что правильного ответа у него нет. Уилл делает дрожащий вдох и наконец поднимает голову. На его щеках блестят слёзы. — Никогда больше не решай за меня. Он не сильно ударяет Майка кулаком в грудь. Скорее от бессилия, чем от желания причинить боль. — Слышишь? Ещё один удар. Совсем слабый. — Никогда! — Я… я больше не посмею вести себя так с тобой.— Голос Майка звучит непривычно тихо. Он осторожно кладёт ладонь на подрагивающую спину Уилла, словно всё ещё не до конца верит, что тот позволяет ему находиться так близко после всего произошедшего. — Обещаю. Уилл зажмуривается, ему хочется поверить. Боже, как же сильно ему хочется поверить. Но воспоминания о последних неделях всё ещё слишком свежи. Каждый проигнорированный взгляд. Каждое резкое слово. Каждая ночь, проведённая в попытках понять, что он сделал не так. Эта боль никуда не исчезла только потому, что Майк наконец рассказал правду. — Ты сможешь меня простить?.. — почти шёпотом спрашивает Майк. Уилл затихает. Несколько секунд он просто смотрит на него, пытаясь найти правильный ответ. Потому что правда оказывается гораздо сложнее простого “да” или “нет”. Он не ненавидит Майка. Наверное, никогда не сможет, но и сделать вид, что ничего не произошло, тоже не получится. Поэтому Уилл медленно качает головой. — Я не смогу доверять тебе так, как раньше. Он видит, как Майк болезненно вздрагивает от этих слов. — Не сейчас. Тихо добавляет он. — Когда ты смотрел мне в глаза и говорил, что всё нормально, я верил тебе. Когда говорил, что ничего не произошло, я верил тебе. Даже когда ты делал мне больно, я всё равно находил тебе оправдания. Уилл судорожно сглатывает. — И именно поэтому это так больно. Майк опускает голову. Будто каждое слово ложится на плечи новым грузом. — Прошу, дай мне шанс всё исправить. На этот раз в его голосе нет отчаяния. Только искренность. И от этого становится ещё тяжелее. Потому что Уилл видит: Майк действительно готов стараться. Не потому, что боится остаться один. Не потому, что его поймали на лжи. А потому что наконец понял, что натворил. Уилл долго молчит, а затем осторожно накрывает ладонью руку Майка.  — Один шанс. Майк резко поднимает на него взгляд. — Только один, — устало повторяет Уилл. — И если ты снова решишь, что знаешь, что для меня лучше, чем я сам… я тебе этого не прощу. На лице Майка появляется настолько явное облегчение, что у Уилла снова болезненно сжимается сердце. — Не решу. Клянусь. И впервые за долгое время Уилл позволяет себе поверить, что, возможно, они всё-таки смогут это пережить. Этим же вечером Деревянная дверь раздается оглушительным стуком среди тишины вечера. Рыжеволосая девушка открывает её без особого энтузиазма, но удивлённо замирает, увидев на пороге Майка. Он выглядит уставшим. Настолько, будто за один день прожил несколько недель. —Макс, мне нужна помощь.