Возвратов нет

По дороге домой я прошел через банкомат, закинул полученные за сегодня деньги на карту. Мой сберегательный счет пополнился на целых 500 долларов. И это я еще не посчитал мелочь, звенящую в рюкзаке. Времени на это не было. Я прибежал домой, переоделся на ходу. Конечно, на мне был тот самый свитер. Я доверял вкусу Джулс больше, чем чьему-либо еще. Кроме этого, связанная ей одежда была чертовски приятна к телу. Обнимала, будто мягкое облако. У бара я был ровно в 20:00. Джейс никогда не начинал вовремя. Всегда задерживался на десяток минут, чтобы все успели собраться. На барной стойке, у самого края, дальше от маленькой сцены, стояла табличка «Зарезервировано», и я молился, чтобы для меня. Когда я говорил другу о причинах именно этого выбора, я, конечно, лукавил. Отсюда был хороший вид на сцену, который не загораживали снующие туда-сюда люди, потому что выход с кухни находился с другой стороны. За спиной ощущалась твердая стена, покрытая деревом, можно было облокотиться на нее и не ощущать взгляды других гостей. —Привет, Сид. Мариша, лучший бармен Флориды, протирала бокалы и легко улыбалась мне. —Я думал, ты в Нью-Йорке, живешь веселую летнюю жизнь в барах столицы. —Ой, не морочь мне голову, я в отпуске. Но не могу оставить бар, который научил меня всему. Я клянусь, мистер Хоул не разрешал мне выйти сюда сегодня, пришлось угрожать, что начну мешать коктейли, стоя на входе, и до стойки никто не дойдет. Я рассмеялся. Мариша умела найти выход из любой ситуации. Всегда получала то, что хотела. Она подошла к моему месту, убрала табличку и движением руки дала понять, что мои молитвы услышаны. —А пиво будет? —Ты несовершеннолетний, парень. Тебя тут вообще не должно быть. —Я пришел на концерт, я же не виноват, что он мой друг и я должен его поддерживать. —Справедливо, но пива не будет. Держи сок. Стакан апельсинового сока проскользил по стойке и уколол ладонь своей холодной поверхностью. В эту же минуту на сцене зашевелились работники, подключая аппаратуру. Спустя еще пару минут вышел Джейс. В простой рубашке с короткими рукавами, джинсах и светло-коричневых кедах. На руках он бережно нес свою гитару, но я видел в его движениях немного нервозности. Каждое выступление было для него как в первый раз. —Что ж, всем добрый вечер. Спасибо, что проводите его с нами. Сегодня я не буду громко кричать «свои дикие рок-песни», только если вы не захотите позже. Настроение довольно лиричное, так что предлагаю провести вечер за душевными разговорами и светлыми мечтами о будущем. Микрофон был настроен на небольшое эхо, отчего казалось, что хриплый голос Джейса все еще звучит где-то в голове, хотя речь закончилась. Гости бурно аплодировали и соглашались со сказанным. Я любил, когда Джейс пел и играл. Это шло у него из самого сердца. Все, что он создавал, находило отклик в моей душе, даже если ничего подобного в жизни никогда не происходило. Мама говорит, что это просто я слишком чувствительный подросток, но я не согласен. Мой друг был настоящим талантом. И, как все таланты, никак не мог признать, что это на самом деле так. Первые гитарные переборы заставили воздух вибрировать. По спине пробежали мурашки. Я предвкушал час, а то и все полтора, погружения в бесконечное море лирики. Воздух наполнился бормотанием гостей, легким перезвоном бокалов и, наконец, все это накрыло лавиной из голоса Джейса. Я хотел бы нажать на стоп, Хоть на несколько долгих минут, Потому что все, кто мне важен, Почему-то куда-то уйдут. Я хотел бы нажать на стоп, Но часы продолжают идти, И никто не сказал, как правильно Провожать тех, кто должен уйти. Я сжимал в руке стакан с соком, чувствуя, как в горле застрял противный ком. Я не позволял себе плакать все эти дни, хотя чувствовал, что атмосфера становится слишком давящей и рано или поздно я взорвусь. Кроме того, я знал, что, как только вылью все слезы, стану ужасно выжатым и безрадостным говном, которое будет портить все оставшиеся до отъезда Джейса дни. Джейс убирает со лба волосы, поправляет ремень гитары. —Следующая песня не про любовь. Хотя, наверное, все песни в итоге о любви. Просто иногда не к человеку, а к месту, ко времени, к людям, которых боишься потерять. Мы не вечные, нам просто кажется Что успеем все когда-нибудь Только жизнь имеет странный почерк И умеет ставить точку Кто-то рядом, кто-то стал историей Кто-то вышел и пропал в толпе Мы храним чужие фотографии Будто можем их вернуть себе Джейс взял паузу, ушел со сцены и я увидел его за одним из столиков, вместе с лучшими друзьями его родителей. А еще я заметил, что Мариша смотрит на меня с любопытством. —Что не так? - спросил я. —Странно это все. Знаю вас обоих так давно, все жду, когда вы решитесь поговорить. —Так мы общаемся, если ты об этом. Не ругались, вроде. Ты.. знаешь о его планах? —Да. Знаю, что уже все подписано и он не сможет разорвать контракт. А еще знаю, что все, о чем он болтает последние несколько дней это ты, твой колледж и бесконечные просьбы не оставлять тебя в одиночестве первые недели после его отъезда. Не думаю, что тут пахнет “просто дружбой”. —Мы не просто друзья! Ой, то есть нет, то есть да. — Я сделал глубокий вдох. — Мы как братья, вот, да, точно! Он заботится обо мне, а я о нем и... Девушка закатила глаза и поставила рядом со мной новый стакан сока. Я не долго думал о том, на что она намекала. В конце концов, я пришел сюда не размышлять о высоком, а наслаждаться вечером. День выдался чертовски тяжелым. Мы живем как-будто на вокзале Все куда-то едут, все спешат Кто-то строит планы на полжизни Кто-то не уверен до утра Мы смеемся громче, чем хотелось Прячем страх за музыкой и льдом Но когда становится вкруг тихо Каждый вспоминает о своем Если завтра нас раскинет мир По чужим домам и городам Обещай не стать совсем чужим Даже если я исчезну сам Этот придурок решил уничтожить мои нервы. Он всегда писал страдальческие песни, но сегодня превзошел сам себя! Для чего это именно сейчас?! Про исчезновения, про скоротечность времени и все в таком роде. Я чувствовал, как закипаю от злости. Сделал огромный глоток сока и... там что, водка? —Мариша? Ты перепутала стаканы? —Подумала, что тебе не помешает небольшая отвертка, чтобы вскрыть кое-какие ящики в мозгу. — Она загадочно улыбнулась. Я все еще закипал, отвертка не очень-то глушила мой гнев. Кроме того, Джейс бродил между столиками и выпивал со всеми подряд. К моменту его очередного восхождения на сцену я понял, что он слегка шатается. Если спросят - я скажу: “Дружили” Так спокойней. Так понятней всем Только я запомнил, как смотрели На закат среди чужих полей И когда уеду - не ищи меня Я и так останусь где-то тут Между старой песней, летним ветром, И словами, что не произнесут Я вскочил со своего стула и направился к выходу. Придурок, идиот, мудак... “Не ищи меня” - завывает он в свой проклятый микрофон, глядя мне прямо в глаза. МНЕ! Своему другу! Брату! О Господи, как же хочется со всей силы ударить его в нос, чтобы мозг встал на место! За пределами бара было прохладно. Ветер качал деревья и гонял уже опадающую листву по брусчатке. Я чувствовал, как волны злости перемешиваются в волнами жалости к себе, к Джейсу, ко всем вокруг, кто теряет что-то дорого и близкое. Обойдя здание я сел на ступеньки у выхода для персонала. Я точно знал, что у меня в рюкзаке завалялась пачка сигарет. Я называл ее “аптечка”, потому что на постоянке не курил, но вот когда выходит из себя — сигарета работала, как седатив. Дым поднимался вверх, размазывался ветром и бесследно исчезал. Я слышал, что Джейс играет новую песню, но не мог разобрать слов. Пожалел, что сбежал, как психованный ребенок, но с другой стороны, я правда не мог этого выносить. Каждая минута и так была пропитана ожиданием неизбежного, а осознавать, что Джейс варится в таком же дерьме, только еще натягивает на себя беззаботную мину было еще хуже. Так я сидел, курил, смотрел куда-то далеко в свои мысли, как вдруг дверь за моей спиной распахнулась. Инстинктивно я подскочил и отошел в сторону, оказавшись за углом. Из двери вывалился Джейс, обнимаясь с незнакомым мне парнем. Рубашка на моем друге была наполовину расстегнута, руки незнакомца беспардонно шарили по его груди. Кроме того, они бесстыдно целовались, совершенно не контролируя то, куда шли. В груди что-то неприятно сжалось, упало на уровень желудка и скрутилось в тугой узел. Я онемел, окаменел и почувствовал, как почему-то слезятся глаза. —Джимми, эй, эй,эй… попридержи коней, здесь не лучшее место. —Как ты можешь мне сейчас это говорить? Я хочу тебя. В этой рубашке ты просто охуительно сексуален. —Ты бухой в стельку, дружище. Из своего укрытия я видел, как Джейс пытается оттолкнуть Джимми, но раз за разом терпит поражение. Ему даже не удавалось нормально говорить, потому что его рот был почти постоянно занят поцелуями. Вдруг Джимми остановился, показалось даже, что он на мгновение протрезвел. —Если тебе тут не ок, то поехали ко мне. Твое любимое кресло все еще стоит перед зеркалом, я знаю, ты соскучился по этому прекрасному виду. Джейс отчего-то расхохотался и грубо отпихнув от себя Джимми сел на ступеньки. —Ты вообще не помнишь, чем кончился наш последний раз? —О боже, мне насрать о ком ты там думал, пока ебал меня. Был уговор: просто секс и ничего больше. Я вообще не придал значения, а ты завелся, словно я поймал тебя на измене, закатил истерику. — Спустя мгновение тишины Джимми сделал глубокий вдох и почти проорал в лицо Джейса — Мне похуй, кто там разбил тебе сердце. Меня интересует только секс! Мне стало до боли обидно, что Джейсу приходится выслушивать эти пьяные откровения. Любопытство сжигало меня изнутри, но я не мог просто взять и покинуть укрытие. Я решил ждать, чем все закончится. Джейс сидел на ступеньках, положив голову на колени. —Я хотел сегодня выйти отсюда не с тобой, Джимми, но слишком увлекся болтовней и текилой. Скоро я уеду и, возможно, никогда не вернусь. Пропаду где-то далеко, умру в конце концов. Я так хочу провести последние дни с тем, кого люблю, но я не могу, потому что не могу оставить его совершенно разбитым. —Ты всегда был драматичным романтиком, разводящим сопли. Стоило сказать твоему золотцу, что ты хочешь хорошо провести время перед отъездом, запустить свою розу в его сад, а не разводить эту муть. Может он и согласился бы? —Вряд ли он такая шлюха как ты. —Раньше тебе это нравилось. —Раньше мне много что нравилось. Ты помнишь все эти тусовки, бары, клубы, случайные связи. А потом я начал тосковать в этом дерьме. Потом я понял, что хочу сделать счастливым одного человека, но ему нужно думать о будущем. Ему нужны деньги, чтобы жить дальше. Я дам их ему и надеюсь, он будет жить свою лучшую жизнь. —Че? Ты подписал контракт, чтобы какой-то тип получил деньги за твою службу и смерть? Ты ебанулся, Джейс? —Выбирай выражения, я просто не мог по другому. К тому же, тут меня все заебало. И жизнь заебала. Я так устал, Джимми. Просто хочется лечь в огромном поле, закрыть глаза и никогда больше их не открыть. Поэтому я подписал контракт. Самоликвидируюсь. Я стоял вцепившись в стену, по щекам текли слезы, а от того, что я сдерживал рыдания — першило в горле. Какая-то часть моего мозга понимала, что Джейс говорит обо мне. Но принять то, что он собирался умереть из-за моего “счастливого будущего” я не мог. Джимми сел рядом с Джейсом, погладил его волосы, и приподнял голову за подбородок. —Ты всегда был придурком, но за это ты мне и нравишься. Их рты снова соединились, руки переплелись. Джейс прижимал Джимми к себе, держа за затылок, путаясь пальцами в длинных каштановых волосах. —Поехали к тебе. — пробормотал Джейс — Я хочу твою задницу на этом кресле и смотреть на это в зеркало. —Сразу бы так. Только не называй меня больше Сидом, а то опять не закончим. Я больше не смог сдерживаться. Из моего горла вырвались хрипы, вой и еще что-то нечленораздельное. Я бежал так быстро, как только мог. Спотыкался о собственные ноги и, в конце концов, рухнул на лужайке у своего дома. Сил не было. Хотелось стереть себе память и не представлять, как Джейс трахает какого-то Джимми на дурацком кресле. Но, к сожалению, я не мог.