Возвратов нет

С поля мы вернулись поздно вечером. Джейс подбросил меня до дома, и я сразу побежал в душ. После валяния на земле было ощущение, что пыль забилась даже мне в уши. Пока набиралась вода в ванну, я отправил Джейсу снимки, а особо классные (по моему мнению) фотографии скинул в общий чат с парнями. Лео: Мистер Харрис в этом году превзошел сам себя. Марк: Из тюрьмы только кусок неба было видно и, сука, самый цвет заката туда никогда не попадал... Кайл: Я вчера шел со своей встречи и тоже видел. Красиво было, но моя железка не передает нормально цвета. Хочешь, я поищу? У меня дома была зеркалка, может, тебе нужнее, а то валяется. Сид: Спасибо, но я не думаю, что буду пользоваться. Там потом надо скидывать на комп, обрабатывать, не хочу заморачиваться. Опустившись в теплую воду, я почувствовал, как вымотался за пару дней. От полного отчаяния меня спасло только то, что я сохранил баланс между физическим и моральным истощением. Вообще, когда я соглашался на «безумный месяц переделывания всех дел», я не учел того фактора, что моя социальная батарейка садится слишком быстро. Джейс был в курсе этой проблемы, поэтому не напрягал меня. Он неведомым образом чувствовал грань. Вот мы побегали по полю, посмеялись. Потом помолчали, подумали о своем. Снова посмеялись. Немного поболтали. Почти молча ехали домой. Я не знал, как отблагодарить его за все, что он делал и делает для меня, хотя ему самому всегда было непросто. Джейс дрался в школе, дрался дома, дрался на улице. Он делал это не по своей вине. Однажды его даже пырнули ножом после концерта в баре, когда он заступился за девушку. Я тогда испытывал странные чувства, долго разбирался в них, пока в голове не зазвучал вопрос: «Сделал бы он то же самое для меня?» Да, я ревновал своего друга к случайной девушке. Когда осознание пришло, я постарался выбить из себя этот эгоизм. Мне было стыдно. Я буквально хотел знать, что человек, который всегда меня поддерживал, был готов принять нож за меня. Что это, если не величайшая глупость? Пока я продолжал нежиться в ванной, решил пересмотреть галерею за сегодня. Несколько снимков из машины, пролетающие мимо поля, смеющийся Джейс, стоящий Джейс, Джейс ко мне спиной, Джейс в профиль, наше селфи с Джейсом... Когда я включил видео, то пересмотрел первые пару секунд раз сто. Это было так по-киношному. Мы лежим в траве, я ловлю фокус на лепестке в его волосах. Тянусь рукой, но в этот момент он поворачивает голову, и я вижу его взгляд, направленный прямо на меня. Зависшая над его волосами рука и бесконечный космос карих глаз. Внутри что-то сжалось, я почувствовал легкое возбуждение, но старался отгонять от себя эти мысли. Да, я знал, что мне нравятся парни, но никогда не смотрел на Джейса в этом ключе. Или смотрел? Он не был качком, но мышцы на его теле имели вполне заметный рельеф. Безупречно гладкая кожа и нежные ладони. Вообще, пальцы у него были достаточно грубые, потому что он играл на гитаре и вообще их не щадил. Я никогда не считал, что он мой типаж, скорее золотая середина. Это позволяло избегать неловкости, но потом меня посетила мысль о том, что вообще-то «золотая середина» — это и есть идеал. Ничего лишнего. Только то, что приносит визуальное, физическое и эстетическое наслаждение. Не знаю зачем, наверное, потому что я дрочил последний раз неделю назад, а может, и больше, я потянулся рукой к своему члену. Разрядка обещала быть быстрой, но я хотел выжать из этого момента максимум. В голове рисовались прикосновения к телу кого-то очень похожего на Джейса, но я намеренно не представлял лицо. Тогда я бы почувствовал себя ужасно грязным и не смог кончить. Рука медленно скользила вниз, оттягивая плоть и обнажая головку. Потом вверх — плотно, но не слишком жестко, сжимаясь вокруг ствола. В фантазиях я целовался с не-Джейсом, шарил у него под рубашкой, гладил пальцами твердые бусины сосков и чувствовал, как горячее возбужденное дыхание обжигает мой рот каждым выдохом. Движение руки становилось быстрее. Вода была очень плохой смазкой, поэтому я сел на борт ванны, сделал несколько фрикций и размазал свою смазку по головке. Стало легче и приятнее. В фантазиях мои руки проникли под замок джинсов загадочного партнера, дрожащие пальцы гладили набухающий член. Несколько таких движений — и рука уже проникла в трусы, потянулась ниже, ощущая под ладонью твердую горячую плоть… Дальше фантазировать было бессмысленно, потому что я кончил, шумно выдохнув и сжав в руке пульсирующий член. Я посмотрел столько порнухи, в которой мужчины кончали с красивыми стонами, криками, дрожащими ногами и всем таким, что иногда ощущал себя неправильным. Хоть и успокаивал себя тем, что тут дело в процессе. Если бы мне дрочил какой-то парень, я бы точно не вел себя так сухо, как сам с собой. Возвращаться в воду не было желания, поэтому я спустил воду, постоял под душем, чтобы прошла неприятная пульсация в висках. В конце концов искупался и, вернувшись в комнату, нырнул в мягкую постель. Время было за полночь. Я решил проверить Фейсбук и наткнулся на новый пост Джейса. Фотография поля подсолнухов, небо уже совсем темное. Подпись под фото очень походила на отрывок новой песни: «Жаль, что время несется так быстро Я бы хотел им владеть и замедлить Бесконечно смотреть на твою улыбку Бесконечно смотреть в это звездное небо» Сердце сделало несколько глухих ударов. Вдруг это послание для меня? Я уже давно ничего не знал о личной жизни Джейса. Он никогда не хвастался своими любовными победами. Да и о поражениях речи не было. Я помнил только то, что несколько лет назад он рассказывал мне про девушку, в которую был безответно влюблен. По рассказам, она была младше него, со строгими родителями, мыслями о поступлении в колледж, и ей было не до любви. Поэтому он просто оставил ее в покое и страдал, но вроде не скатывался в апатию и все такое. Он тогда написал песню, которая мне очень понравилась. Назвал ее «Скучаю о том, чего не было» и исполнял в баре каждый вечер. Многие просили ее на бис. Только тогда я осознал, сколько в мире разбитых сердец. Мне было их искренне жаль, хотя сам я никогда не сталкивался с этим. На одном из таких выступлений особенно запомнился мужчина в серой футболке. Он сидел за столиком в дальнем углу, курил одну за другой, смотрел на сцену… а потом заплакал. Все так же держа сигарету в руках, он плакал навзрыд, вытирал глаза тыльной стороной ладони и совершенно никого не стеснялся. Тогда я подумал, что никогда не хотел бы ощутить это. Нэнси, обожающая читать романы, пыталась объяснить мне это чувство. Потеря, разочарование, пустота, безнадежность — самые «приятные» в безответной любви эмоции. Ее рассказы пестрили такими словами, как «апатия» и «смерть», «уничтожение» и «невыносимость». Глаза совсем закрывались, я еще раз пробежался по тексту под постом Джейса. На всякий случай сказал ему валить из моей головы и мгновенно уснул. Утром меня ожидал поход на работу в кофейню. Пробежка, быстрый душ — и в девять я уже протираю кофемашину, готовясь к долгому дню. Мне не очень нравилась эта работа. В основном потому, что владелец был сварливым старым мужиком, готовым драться за каждый цент зарплаты. Я оставался тут потому, что, несмотря на свою скупость, владелец все еще хорошо платил. Моя коллега Джулс говорила, что платит он хорошо только мне — за красивые глаза. Благодаря постоянным гостям, которые щедро одаривали меня чаевыми, жизнь не казалась такой унылой. Они вселяли в меня надежду на то, что я смогу накопить на колледж. В кофейне я работал по пять часов, а к трем мчался на пляж, чтобы подработать там на прокате лодок, досок для серфинга и прочей ерунды, которая в сезон пользовалась спросом. Работа на пляже выматывала гораздо больше, заработок зависел от того, скольких желающих я могу привлечь за четыре часа работы. Пока что мой рекорд держался на уровне трехсот пятидесяти человек. В тот день проходило какое-то водное шоу, и все хотели посмотреть с воды, а не с берега, где яблоку негде было упасть. Я заработал тысячу двести баксов и хвастался этим так, будто выиграл миллион. Дверной колокольчик издал резкий звук. Не знаю, кто считал, что это хорошее украшение и что оно звучит приятно. Какофония маленьких металлических палочек резала слух и заставляла морщиться, как будто укусил лимон. —Добро пожаловать! — улыбка автоматически натянулась на мое лицо. —Привет, Сид. Давно тебя не видел. Мой постоянный гость по имени Дерек выглядел неизменно дорого. Строгий черный костюм, белый ворот рубашки, плотно прилегающий к шее. Золотые часы и белоснежная улыбка в качестве аксессуаров. —У меня было несколько дней выходных. Решил, что нужно взять перерыв. Не мог заставить себя работать. Я неловко хихикнул, а руки уже автоматически заваривали двойной эспрессо. —Это правильно. Если чувствуешь, что скоро сломаешься, не надо доводить до крайностей. Баланс — вот что важно. —Вам удается балансировать? Плотный бумажный стаканчик издал хлопок, когда я опустил его на стойку. —Не всегда, но я уже слишком погряз во взрослой жизни. К тому же у меня трое детей, и их потребности точно не потерпят моего долгого отдыха. Маленькое помещение наполнилось густым ароматом кофе. Внутри себя я радовался, что не обзавелся случайными детьми. Мне казалось, что я был бы ужасным отцом. Дело не только в возрасте, а в характере. Если бы у меня был сын, я бы нанял для него «настоящего отца», который учил бы его всяким «мужским» штукам. Играть в футбол, рыбачить. Сооружать табуретки, водить машину. Косить газон и драться. Сам я мало что из этого умел. —Понял, но я рад, что ты счастлив в семейной жизни. Думаю, ты хороший отец, — я говорил искренне. —Спасибо, Сид. Часто я думаю, что это совсем не так, но мы все со временем забываем свои успехи, концентрируясь на провалах. Спасибо за кофе и хорошего дня. —Взаимно, Дерек. В чашку для чаевых упала новенькая стодолларовая купюра. Я оглянулся на стоящую позади меня камеру и, пожав плечами, переложил деньги из банки в карман. Джулс пришла пораньше и завалила меня вопросами о том, как дела у Джейса. Я подозревал, что он ей нравится, но не хотел выпытывать больше. Боялся расстроить сам себя. Ведь если не готов услышать и принять ответ, то лучше не задавать вопросов. Я сказал ей, что все в порядке, рассказал про сегодняшний концерт. —Надень толстовку, которую я подарила тебе на Рождество! Она будет великолепно переливаться в свете барных софитов. Если он играет в «Kill Fish», то там крутой диско-шар. Я подбирала этот свитер именно под него! —Шутишь? —Ни разу! Ты постоянный гость его выступлений, и я хотела, чтобы ты сиял как самый преданный фанат. Мой совет — возьми у него автограф, когда он станет популярным и забудет о существовании нашего города, сможешь дорого его продать. Отбить годы дружбы, так сказать. —Ах ты меркантильная девчонка! Я ткнул ей пальцем в ребра, Джулс дернулась и рассмеялась. Иногда мне казалось, что она похожа на ураган. В ней было столько энергии. Хватило бы дать электричество на всю планету. Кучерявые волосы, собранные в рассыпчатую дульку, блестящие голубые глаза, немного смуглая кожа. Она обожала вязать, и поэтому каждый день я видел ее в новом свитере, шортах или топе, связанном собственноручно. На ее объемном рюкзаке, в котором могло найтись все, что пожелаешь, привязанная за длинный вязаный хвост, болталась серая вязаная крыса. Ее звали Мэй, в честь какой-то давней подруги, которая знала все школьные сплетни и никогда не могла пройти мимо сочных историй. Мы вместе с Джулс обслуживали гостей, которых к полудню стало больше. Когда я уходил, немного поколебался рядом с банкой для чаевых. Она была наполовину полной, но я помнил, что забрал из нее целую сотню. Подруга опередила меня и высыпала содержимое банки мне в рюкзак. —Потом соберешь. А если мелочь забьется в уголок, будет приятный сюрприз в плохой день. —Мне неловко. Ты торчишь тут со мной уже два часа, нужно делить на двоих. —Мой колледж оплачен, сеньор. Так что дают — бери и все такое. —Спасибо, Джулс. Это много для меня значит. Она закатила глаза и театрально открыла передо мной дверь. Я выбежал из кофейни и помчался на пляж. Время сегодня шло слишком быстро, и я рисковал опоздать не только на работу, но и на концерт. На пляже было не очень много народу. Погода была не располагающей к отдыху. Небо, затянутое облаками, периодически сбрасывало на землю капли дождя, но настоящего ливня так и не случилось. Я плохо справлялся, потому что думал о предстоящем концерте. Волнение было такое, будто я сам собрался выступать, а не просто слушать. ЗАПЛЫВАЕМ ЗА БУЙКИ КАТАМАРАН СО СКИДКОЙ ПЛАТИМ ЗА ОДНОГО КАТИМСЯ ВСЕ ТРИ Импровизация была такая себе, но помогла привлечь несколько групп туристов. Минимальный план был такой: мне нужны две лодки и три катамарана, чтобы выйти в плюс тридцать долларов. Если я сдам три лодки и четыре катамарана, то смогу унести с собой все пятьдесят. Но было бы славно забрать хотя бы тридцать. Мне помог Кайл, неожиданно появившийся на горизонте с пятью туристами. Он помогал своему другу, который устраивал экскурсии, и туристы арендовали у меня целых две лодки. Пока никто не видел, я сто раз поблагодарил друга и сто один раз пообещал ему пива и низкий поклон, но когда никто не будет видеть. Кайл смеялся от моей бурной россыпи благодарностей, а потом резко стал серьезным и спросил: —Во сколько концерт? —В восемь, как всегда. Хочешь пойти? —Не успею, у нас сегодня напряженная программа. Я называю ее «Успеть все за один день и забежать в самолет». —Ох, черт. Я чувствую эту суету, ненавижу. —Нам не привыкать, но ты на концерт обязательно сходи. —Я собирался, но чего это ты просишь? Что-то готовится там? —Не. Это из-за его отъезда. Я думаю, вам надо проводить больше времени вместе. Друзья детства все-таки. Уедет и непонятно, когда вернется. —Вернется… —Сид, мой брат пропал там. Не знаю даже где. Я с ним не особо общался, он был странный тип, но теперь я думаю, что стоило наладить контакт. У него осталась жена и сын, а я даже ничего не могу им о нем рассказать. Каким он был в детстве, как поступил в колледж… я ничего не знаю, знаю только факт: он исчез. И это ужасно давит на меня. Я не хочу даже представлять, что Джейс исчезнет так же, блядь. Это какой-то пиздец. —У нас с ним есть планы на весь месяц. Пока туманные, но что-то уже делаем вместе, как вчера у Харриса. Я надеюсь, что смогу его отговорить и Джейс останется! —Вряд ли, птенчик, — Кайл очень недобро ухмыльнулся. — Контракт подписан. Через месяц будет чемодан-вокзал, иначе неустойка космической суммы. Ее неоткуда взять. —Сколько? — я сжал кулаки в кармане шорт, почувствовал, как ногти впились в ладонь. —Пятьсот тысяч. —Да блядь! Я пнул ногой песок, резко сел, запустив руки в волосы. В глазах потемнело, а сердце стучало как сумасшедшее. Мои надежды на то, что Джейс останется, разбились о самую банальную вещь — деньги, которых ни у кого не было.