Возвратов нет

Голова болела так, будто я не выпил одну отвертку, а осушил половину бара. Я открыл глаза в своей уютной постели, но чувствовал себя абсолютно разбитым. Конечно, я даже не разделся — просто вырубился. Свитер согрел меня, и я вспотел. Вставать не хотелось. Хотелось закрыть глаза и исчезнуть еще на пару часов. Но лучше бы, конечно, навсегда. На часах было восемь утра, и мне пришлось звонить Джулс. Ее голос был сонным, но она очень старалась сделать вид, что уже давно на ногах. —Я знаю, что ты сейчас скажешь, Сид. Надеюсь, это только потому, что вчерашний вечер прошел великолепно и у тебя болит… эм… голова и ноги. —Не знаю. Вроде бы ничего такого, но меня будто переехал грузовик, а потом докатал укладчик. Я не могу встать, Джулси. Просто хочу лежать в своей кровати весь день и жалеть себя. —О нет, мы попали в период страданий! Вызывайте команду спасения! Она издавала звуки сирены, потом делала вид, что умирает, и в конце концов заорала: —Я спасу тебя! Открою кофейню и отработаю целый день во имя любви! Но взамен ты послезавтра выйдешь на смену вместо меня. Как раз нарисовалась целая куча дел. —Идет. Извини за это. Надеюсь, я вылечусь достаточно быстро. И вообще, с чего ты взяла, что дело в любви?! —Некогда говорить, бегу открывать кофейню! Она бросила трубку.  Я лежал, пытался уснуть. Ворочался. Стянул свитер и джинсы. Зарылся в одеяло. Все вокруг было вязким, тяжелым. Мысли не связывались в единую нить, иногда мозг выдавал мне картинку целующихся Джейса и Джимми. Я думал о том, как они проводили время вместе. Не только вчерашним вечером, а вообще. Представлял диалоги, мимику, жесты. В конце концов я разозлился настолько, что вскочил с кровати, схватил подушку и начал дубасить ей по кровати. —Чертов Джейс! Чертов концерт! Чертовы песни! Чертов Джимми! Ненавижу! В дверь комнаты постучали. —Не сейчас! Я очень занят! Руки немного устали, но я продолжал свое бесполезное занятие. —Сид, дорогой, ты в порядке? — мама открыла дверь и заглянула внутрь. —Да. Да. Все в порядке. Я просто тут… тут развлекаюсь. Мой голос срывался, потому что я задыхался от напряжения. Грудь вздымалась, воздуха не хватало. Кончики пальцев покалывало. Я подумал, что меня сейчас стошнит.  —Ох, котик, кажется, у тебя паника. — Мама взяла меня за руку и посмотрела мне в глаза. — Дыши вместе со мной и слушай мой голос. Вдох — выдох. Молодец, давай еще. Вдох — выдох. Хочешь, присядем? Давай, на корточки. Вдох — выдох. Все хорошо. Я рядом.  Не знаю, сколько мы так просидели, но в конце концов мне стало легче. Мамины руки всегда были немного прохладными. Мне всегда становилось легче, когда она касалась моих рук, лба или щеки. —Спасибо, ма. Не знаю, почему на этот раз. —Судя по твоим крикам, Джейс опять начудил. —Я не знаю. Он вчера ушел с концерта с другим человеком, и я расстроился сильнее, чем ожидал. —Ты говорил с ним об этом? —Яне хочу с ним разговаривать. Почему я должен? —Ладно, можешь не разговаривать с ним сегодня. Но не тяни слишком долго. Некоторые разговоры потом возможны только у нас в голове.  Она сжала мою ладонь.  —Принести воды или чай?  —Нет. Я пойду в душ, а потом спущусь сам. Спасибо, что помогла. Обычно я чувствую, что не в порядке, но сегодня какой-то тупой день.  —Мы со всем справимся, котик. Ты не один, я всегда рядом.  Мама ушла, но не закрыла за собой дверь. Она всегда так делала, когда хотела намекнуть на то, что пора покинуть убежище. Я поднял подушку с пола, глянул на ярлык. Через мысленную канцелярию послал производителю благодарность, что материал пережил мои издевательства и отправился в душ.  Прохладная вода вернула меня к жизни. Зря я так сорвался. Чувствовал себя жалким и глупым, но никак не находил ответа на вопрос «А почему?». Я знал, что Джейсу нравятся некоторые парни. В основном это были тонкие и хрупкие, невысокого  роста блондины. Он никогда не знакомил меня со своими пассиями. И, конечно, я никогда не видел, как чужие руки лапают его. Может поэтому я вспылил?  Чувство собственничества не дало мне покоя.  Да, точно.  Я пришел к своему придурку-другу на концерт, он пел эти чертовы грустные песни, а потом вообще целовался с каким-то Джимми. Нормально, что я почувствовал себя брошенным.  Под эти мысли было принято решение не затворничать дома. Затворничать захотелось в домике на дереве. Хорошо, что мы еще не успели сходить туда с Джейсом и я смогу спокойно посидеть, повспоминать детство. К тому же у меня там был припрятан чемоданчик с фотографиями. Надо было забрать, пока коварные руки друга туда не добрались. Я знал — он заграбастает самые лучшие фотки. А те, где я получился хуже всего снова достанутся мне. У меня была целая куча моих неудачных снимков и новых не хотелось.  В этот домик никто не приходил, кроме нас двоих. Новая компания не знала о нем, а в детстве мы тусовались только вдвоем. Никто не был нам нужен. Не то что сейчас. Да, Джейс? Я тряхнул головой и закрыл глаза руками. Да что же это такое. Я не могу выносить этого Джейса в своей голове. Не могу больше о нем думать. Надо переключиться. Работа, учеба. Деньги, деньги, деньги. Колледж. Если не поступлю, то никогда не выберусь из этого дерьма. Останусь жить на окраине, работать за гроши, может, начну пить. Страх перед будущим всегда работал безотказно. Я увидел, что на часах почти одиннадцать, и засобирался быстрее. Хотелось на свежий воздух, хотелось добежать до тонкой полоски рощи позади домов. Скрыться среди деревьев и наконец выдохнуть в укрытии.  В детстве путь до домика казался не таким долгим. Сейчас дорога от дома до рощи заняла как будто целую вечность. Солнце еще не поднялось высоко, но я шел по открытой местности без капли тени. От этого становилось очень душно и липко. Кроме того, я все еще чувствовал себя уставшим. Каждый шаг ощущался как отдельный подвиг. Сквозь тонкую подошву кед чувствовались камни и комки земли, перекатывающиеся под ногами. Я давно не был здесь. Последний раз - месяца три назад. Домик был не самым лучшим. Мы строили его вдвоем с Джейсом, когда были детьми. Сейчас периодически приходилось его латать. Доски отваливались и скрипели. Дверь не была прикручена или прибита. Просто кусок доски, просто прислоняли его ко входу.  Мне нравился запах, который висел в воздухе. Смесь ароматов деревьев, запах досок пригретых солнцем. Все здесь дышало умиротворением и тишиной.  Места было очень мало. В детстве нам казалось, что внутри полно места - мы даже могли бегать. Теперь приходилось нагибаться, чтобы не задевать головой потолок. Стол с двумя выдвижными ящиками Джейс тоже сделал сам. Я присел на корточки и достал из ящика небольшой чемоданчик. В то время мой отец работал в банке и носил в таких штуках целую кучу важных бумажек. Теперь это был мой сейф для ценных бумаг. Столько всего осталось только на фотографиях. Вот я улыбаюсь, держа в руках меч. Тогда мы хотели быть рыцарями, устраивали турниры на деревянном оружии. Уже тогда я был неуклюжим и умудрился загнать себе занозу. А вот наш первый серфинг. Я трясся от страха, как сухопутная крыса. Джейс тогда плавал рядом на своей доске. Ловил меня, поддерживал. Помогал подняться. Когда я совсем потерял веру в себя, Джейс взял меня к себе на доску. Показал, что даже если падаешь - это не страшно. Была здесь и странная фотография. На ней Джейс улыбался через силу. В тот день умер его пес. Мы весь вечер просидели в домике, и я не сказал ничего умного. Просто сидел рядом. А фотографию сделал, чтобы не забыть дату. Не знаю, почему хотел ее запомнить. Просто чувствовал, что это необходимо. Джейс с тех пор так и не завел собаку, зато много помогал в местном приюте. Меня тоже брал с собой, но я делал это скорее из преданности другу, чем из любви к животным. Они меня умиляли, с ними было весело, но я боялся ответственности за чужую жизнь. Когда я увидел следующую фотографию, то не смог сдержать смешок. Джейс сидел возле бара с разбитой губой и в порванной куртке. Это был холодный ноябрьский вечер. Джейс подрался с каким-то парнем. Тот много кричал, толкался. Я попытался встать между ними, но сразу получил по лицу. В этот момент Джейса сорвало. Когда все закончилось, я просто радовался, что никто не умер и все ушли из бара своими ногами. —Я так и знал, что ты прячешься тут. Сердце ухнуло куда-то в желудок, и я вздрогнул. Позади меня стоял Джейс. Он смешно сгибался под низким потолком и выглядел уставшим. Под глазами залегли темные круги, волосы торчали в разные стороны. Похоже, ночь выдалась бурной. —Я что, просил меня искать? —Нет, но вообще-то мы друзья, и я думал, что придем сюда вместе. —Надеюсь, тут не было твоего Джимми и хотя бы наш домик не стал траходромом.  Я резко отвернулся. Что я несу? Меня же вообще не должны волновать половые сношения Джейса. Почему я разозлился, почему вываливаю это всё, как ревнивая девчонка? Во мне закипала паника.  —О, значит ты видел мое маленькое приключение. Сид, я не хотел оставлять тебя одного, но перебрал и Джимми оказался там не очень вовремя. Сто лет его не видел.  —Засунь свой сарказм знаешь куда? «Маленькое приключение»? Так у нас теперь называется пьяный почти секс у служебного выхода из бара? —Почему ты так завелся? Думаешь, я всю жизнь занимаюсь дрочкой? У меня есть прошлое, настоящее и будущее. Я имею право на секс или это запрещено?! Джейс немного повысил голос. Впервые он говорил со мной в таком тоне. Возможно, я перегибал палку, но сам этого не ощущал. Мне хотелось драться. Просто вмазать ему, чтобы он хотя бы на секунду ощутил ту лавину непонятных чувств, которая накрыла меня. Но я сдержался. —Надеюсь, ты хорошо провел вечер. —На самом деле отстойно. Секс был ужасным, я даже не кончил. Голова с утра раскалывалась. Но меня бесит, что все это хуйня по сравнению с настоящей причиной моего херового самочувствия. —И в чем причина? —В тебе, блядь! Потому что я пришел сюда извиниться, а теперь стою и оправдываюсь за то, с кем провел ночь. И самое херовое - мне не все равно, что ты об этом думаешь. —Вчера тебе было все равно. —Это не так. Я… - он плюхнулся на пол рядом со мной, поднялось небольшое облачко пыли - я думал о тебе весь вечер. Ты исчез, потом этот Джимми привязался. Пока мы были в баре, я все время искал тебя глазами, потом на минуту забылся - и вот я уже на улице. А тебя все нет. Я подумал, что ты ушел. —Я слышал все. И теперь не знаю, что мне с этим делать. Ладно, слышал. Я видел. —Это было отвратительно? —Нет. Я просто никогда раньше не видел тебя с кем-то так... - я вдохнул побольше воздуха - близко. —Я всегда старался спрятаться от тебя. Не хотел, чтобы ты видел, каким я стал и с кем связался. Если ты все слышал, то моя жизнь в промежутке между домом и тобой была весьма… насыщенной. Единственное, до чего я не опустился, - наркотики. И то косвенно они меня задели. В той жизни торчали все, и я понял: если не свалю сейчас, закончу как многие там. —Тебе всегда нравились парни? —Мне и девушки тоже нравились, но парни все-таки больше. —Не знаю, что сказать. Я вчера был так расстроен, утром сорвался и не пошел открывать кофейню. А теперь чувствую себя пустым. Я вертел в руке фотографию, на которой мы стояли лицом к лицу с Джейсом. Только теперь я заметил его взгляд. Подросток на фотографии смотрел на мою настоящую версию с искрой в глазах, теплом, трепетом. Уголок губ слегка приподнят в улыбке. Так смотрят на очень дорогих сердцу людей. Я ощутил на своей холодной ладони прикосновение теплых рук. Джейс провел пальцами по моим костяшкам, скользнул по ладони и взял меня за руку. —Знаю, что ты был разбит, и мне стыдно за это. Но поверь, я не хотел, чтобы так вышло. Если бы я мог отмотать время назад, я бы это сделал и все исправил. —Так… тот парень, которому ты хочешь подарить светлое будущее, даже такой ценой - он хороший? Познакомишь меня с ним? Я сжал его ладонь, сравнивая это ощущение с тем, как мы держались за руки в детстве. Джейс всегда был для меня тем человеком, с которым хотелось быть собой. Он всегда знал, как подбодрить меня, я всегда знал, как его успокоить. Мы дополняли друг друга, и поэтому наша дружба с годами только крепла. —Вообще-то речь шла о тебе. —То есть ты решил, что мне нужны эти кровавые деньги? Что они сделают меня счастливым? Я попытался вернуть себе руку, но Джейс только крепче сжал ее. —Я тысячу раз тебе говорил: я решаю, что делать со своей жизнью, и сейчас я решил, что так правильно. - он притянул меня ладонью за затылок, и мы уперлись друг в друга лбами. Взгляд его глаз пронзал меня насквозь, но я не мог разорвать этот зрительный контакт. - Ты должен поступить в колледж, учиться и ни в чем не нуждаться, пока получаешь диплом. Я хочу, чтобы ты свалил из этой дыры, из этого дерьма, состоящего из двух работ и посиделок с пивом по пятницам. Я хочу, чтобы ты был счастлив по-настоящему. Чтобы ты не думал о том, что в твоей жизни не хватает пары десятков тысяч долларов, а просто жил и наслаждался каждой секундой этой гребаной жизни. Если понадобится, я хочу, чтобы ты наслаждался ею за двоих. Он резко сменил тон, отпустил мой затылок и руку. —Но вообще я рассчитываю вернуться и тоже хорошо проводить время со своим другом. —Я буду тебя ждать, Джейс. И буду писать. Пожалуйста, только не умирай. Я не знаю, как я буду все это вот… - в горле ком, из глаз потекли слезы - учится, радоваться и без тебя. Кому я буду фотки показывать? А кому рассказывать о придурках однокурсниках? Пожалуйста.  Я не заметил, как потянулся, чтобы обнять его. Руки закинул ему на плечи, уткнулся носом в плечо. Куртка пахла сигаретами и уютом. Хотелось остаться так навечно. В этом домике на дереве, где нет ни прошлого, ни будущего. Только здесь и сейчас.  На какое-то время я отпустил все мысли. Позволил себе просто плакать, всхлипывать и быть размазней. Джейс терпеливо гладил меня по голове и ждал, пока я успокоюсь сам. Я отстранился и отвернулся. —Ну вот, теперь весь красный. —Все будет хорошо, Сид. Ты знаешь, я не пропаду. Особенно теперь, когда я знаю, что ты будешь ждать меня. —Надеюсь. Твои песни вчера в баре были вообще о другом. —Это называется лирика, бестолочь! Он взъерошил мне волосы. —Хорошо тут все-таки. Тихо, спокойно. Надо фотографии забрать, хочу себе на память ту, где первый раз потащил тебя на серфинг. Такой ты трусишка был, не то что сейчас. —Между нами разница в пять лет, а ты говоришь, как дед. Мы смеялись, перебирали фотографии, говорили о планах на ближайшие дни. По ту сторону домика уже наступил вечер, зажглись первые звезды.  Прохладный ветер залетал внутрь через открытую «дверь». Я чувствовал на коже приятный холодок, а на руке - теплую ладонь Джейса.