Возвратов нет

Следующие два дня обещали быть выматывающими. Мне предстояли две смены в кафе, одна из которых - от звонка до звонка. Но я думал о том, что рутина поможет мне не думать о всяких глупостях. Под «всякими глупостями» я имел в виду Джейса и ощущение его прикосновений на моей ладони. Мы просидели в домике весь день, держались за руки, болтали. Всё было как в детстве. От этого становилось только хуже. Такие проблески ностальгичной привязанности лишь усиливали ощущение скорого расставания. Ладно, это всё ерунда. Впереди ещё много времени. Может, война закончится. Может, Джейс передумает. Может, после очередной медкомиссии его отправят в больничку и запретят покидать её стены ближайший год... Под этот поток сознания я добрался до кофейни. Руки двигались автоматически, пока я запускал кофемашину и готовил себе эспрессо. Горько, гадко - то, что нужно для бодрого утра. Когда в 8:30 не появился Дерек, я понял, что день будет не очень удачным и не очень быстрым. В каждом заведении есть свои приметы. Моей было появление Дерека спустя полчаса после открытия. Когда он приходил, день проходил быстро и легко. Чаевые лились рекой, а гости шутили и смеялись вместе со мной. Я настраивался на нудный день.  Какофония дверных колокольчиков заставила меня поморщится.  — Добро пожаловать!  — Здорова, малой.  — Марк! Ты редкий гость, как дела?  — Лучше не спрашивай. Я с Кайлом договорился порешать кое-какие делишки, связанные с его братом, но предчувствие у меня нездоровое.  — В смысле? — Ему из морга звонили, надо на опознание заехать. Он хотел сдать ДНК для базы, а тут этот звонок. Че мне делать, если там реально его брат?  — Ну…эээ…— я готовил американо и почти физически ощущал, как мои извилины пытаются что-то сообразить. — Я думаю, он в каком-то смысле готов. Особых надежд не питает. Просто похлопай по плечу, скажи, что мы с парнями поможем все организовать. Скорее всего ему пиздец как не захочется всем этим заниматься, они почти не общались.  — Не общались-то да, но блять, так знаешь, что человек где-то ходит, а тут он лежит в гробу. Фу, мерзотное это всё. Ненавижу похороны.  — Вали все на остальных парней. Лео, Джейса, меня в конце концов.  — Нашел козлов отпущения. Ладно, спасибо за кофе. — Марк опустил в стакан для чаевых двадцатку — Надеюсь, это не его брат и мы все выдохнем.  Я продолжал работать, ожидая каких-то новостей от Марка с Кайлом. Старался не проверять телефон каждые пять минут, а просто занимался привычными вещами. Делал кофе, запекал круассаны в духовке. Время близилось к обеду, я ожидал наплыв офисных клерков. Собственно, он и случился. Мне некогда было даже дышать. Спасибо, Господь, что мы делаем это автоматически. Я носился туда-сюда как белка в колесе, а гостям всё не было видно конца. Когда показалось, что я навечно застрял в этой запаре, всё резко кончилось. Рука потянулась к телефону, и в нём было сообщение от Марка. Я задержался на секунду, мысленно скрестил пальцы. Когда открывал сообщение, то еле слышно шептал: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... МАРК: Это он. Вот чёрт. Я тяжело опустился на низкий стул и исчез за стойкой. Бедный Кайл. Теперь его ждёт самое страшное в мире. Его ждут похороны кого-то близкого. То, что они не общались, — херня. Марк был прав. Никуда не денешься от этой бездны. Теперь мысли «где-то там он ходит живой» не будет места. Что ж, мне тоже надо держаться. Поддержать друга, помочь парням с организацией. Интересно, Джейс знает? Я не любил сообщать такие новости, но, может, сейчас стоило? Из мыслей меня вытащила какофония дверных колокольчиков. Новый гость, новый заказ. Время близилось к четырём. Я отменил свои смены на пляже на ближайшую неделю, так что старался быть быстрым и приветливым, чтобы получить побольше чаевых. За потоком посетителей весь остальной мир перешёл в режим ожидания. Я чувствовал, как в кармане вибрирует телефон, как за окном проносятся машины и смеются люди, но всё это было далеко. А я был здесь. Окутанный ароматом кофе и сладкой выпечки. После шести я растягивал закрытие как мог. Долго мыл кофемашину, ещё дольше протирал полы, обрабатывал стойку антисептиком. Долго перетаскивал остатки молока в холодильник.  За всем этим я не заметил, что кто-то припарковался в неположенном месте, прямо у дверей кофейни. Поэтому, когда вышел, то почти ударился лбом о пикап. — Однажды твой рост позволит тебе видеть издалека, но не сегодня. — Джейс хохотнул. — Нормально всё? — Что ты тут делаешь? — Я тоже рад тебя видеть. Повод не самый приятный, ты ещё весь день игноришь. — Заработался. Повод — это брат Кайла? — Да. — Джейс не спешил заводить машину. Просто сидел и смотрел на свои руки на руле. — Марк позвонил нам всем. Началась суматоха. Лео сразу кинулся искать агентов, нужно договориться о кремации. Марк сказал, от тела почти ничего не осталось, опознали по татухе. — Ужасно. — Я прокашлялся. — Мы едем к Кайлу? — Мы просто едем. Джейс завёл машину, и мы медленно покатились в неизвестность. Когда отец давал мне тачку, я любил бесцельно колесить туда-сюда, выехать за город, ехать по трассе час или два, а потом просто вернуться домой. Это было похоже на конец карты в игре, когда будто упираешься в невидимую стену, и всё, что остаётся, — возвращение. Во время таких поездок я слушал музыку, но не громко, чтобы она просто отвлекала от потока мыслей. Я ловил ощущение того, что впереди ещё целая жизнь, представлял колледж, тусовки, любовь. Такие вечера дарили мне надежду на будущее. Мы ехали молча. Джейс хмурил брови, уголки его обычно улыбчивого рта опустились. Я почти физически ощущал его тоску и тревогу. В нашем окружении никто никогда не умирал. Особенно так. Всё было где-то далеко, в новостных сводках. Что ж, жизнь в пузыре не могла продолжаться вечно. Я достал телефон, чтобы написать Нэнси. Она всё-таки ответила Майлзу взаимностью, и наше общение сменилось на тишину. СИД: Если тебя держат в заложниках — моргни три раза подряд. НЭН: У меня ни на что нет времени! Отношения — это так сложно! СИД: Тебе не нравится проводить с ним время? НЭН: В том и дело, что нравится, но приходится учиться и помогать маме по дому. Я понимаю, почему подростки сбегают из дома по ночам. СИД: Не бухти, как старая бабка, тебе всего 15. НЭН: А я уже мечтаю о пенсии, когда мы с Майлзом будем сидеть на веранде и никуда не спешить. Я хихикнул. Джейс вопросительно посмотрел на меня. — Нэнси наслаждается первыми отношениями. Жалуется, что времени ни на что нет. — Времени никогда нет. Джейс сделал музыку громче, давая понять, что не настроен на разговор. Играла The Killers - Mr. Brightsite. Мы оба любили ее и всегда громко подпевали, на припеве орали так, что стекла тряслись. Сейчас никто даже не дергал ногой в ритм.  Мы выехали из города. Солнце ещё не успело сесть, и всё вокруг было залито оранжевым свечением. Я опустил окно и высунул в него голову. Вечерний ветер приятно ударялся о кожу, лохматил волосы. Разглядывать вокруг было нечего. Уходящая вдаль бесконечная нить дороги, пустыри и одиноко растущие деревья — вот и весь пейзаж. Я не разделял тихого настроения Джейса. Наоборот, хотелось разговаривать обо всём подряд. Вести пустую болтовню о мемах, играх, смешных видео. Рассказывать о гостях на работе и о том, как обжёгся духовкой, доставая круассаны. Хотелось спросить его, как прошёл день, когда следующий концерт в баре, куда мы поедем в следующий раз. Я хотел, но понимал, что сейчас лучше побыть в тишине. Слишком много всего навалилось, слишком много событий за последнюю неделю. И ни к одному из них мы не были готовы. — Питстоп. Джейс остановился на заправке и, ничего не сказав, покинул борт корабля. Я разозлился. Ненавижу, когда он такой. Суровый, молчаливый. Ни одной шутки, ни одного словечка! Ничего не оставалось, кроме как залипнуть в телефон. СИД: У моего друга брат погиб. Что мне нужно делать на похоронах? ОТЕЦ: Передай соболезнования. Не шути на похоронах и будь мужчиной. Все слёзы неси домой. СИД: Придётся надеть дурацкий костюм? ОТЕЦ: Естественно. Нужно соблюдать приличия. СИД: Хочу, чтобы люди жили вечно. ОТЕЦ: А я хочу, чтобы ты повзрослел. Мир розовых пони остался позади. Дальше будет хуже. Отец всегда был таким. Суровым, строгим мужчиной, соблюдающим приличия. Мой дед был фермером, нещадно использовал своего сына для тяжёлой работы, и даже спустя тридцать лет отец не смог отпустить это. Все семейные посиделки неизменно заканчивались словами о том, что мир — жестокая штука и нужно не бороться с ним, а отрастить броню, чтобы просто выстоять. Не знаю, как ему досталась такая женщина, как моя мать. Если бы она была моей дочерью, я бы застрелил такого жениха без зазрения совести. Она была врачом. Лечила тела и души. Всегда ласковая и заботливая, как весеннее солнце. За всю жизнь она ни разу не закричала на меня, не говоря уже о том, чтобы наказать или ударить. Мама много разговаривала со мной, объясняла, почему нужно поступать по совести, почему нужно беречь близких, даже если иногда они вредные и доставучие. Она рано научила меня читать, и теперь я сбегал в мир книг, когда становилось совсем невыносимо. Иногда, зачитываясь допоздна, я выходил на кухню и встречал её там, тоже погружённую в чтение. Мы обещали друг другу: «Закончу главу — и спать», но под утро снова встречались в тех же обстоятельствах. Несмотря на всю их разность, за годы жизни мои родители стали одним целым. Мама научила отца разговаривать о чувствах и быть более мягким, папа научил мать не тревожиться и не взваливать всё на себя. — Лучший околоночной хот-дог и не уверен какого качества кофе. — Джейс открыл дверь и вручил мне эту пищу богов. Я обожал еду на заправках. Но только во время поездки. — Амброзия, нектар! Приличия я не соблюдал и болтал с набитым ртом. —Ты бы видел свое лицо. —Что?  —Каждый раз, когда ешь хот-дог с заправки, выглядишь так, будто встретил любовь всей жизни.  —А вдруг встретил?  Джейс тихо усмехнулся. —Тогда держись за нее крепче.  Больше ничего не произошло. Мы доели, развернулись и поехали обратно в город. Во время дороги Джейс заговорил только один раз:  —Помнишь ту заправку возле Джексонвилла?  —Где я уронил хот-дог на свои штаны?  —Ага. —Вообще-то он был с чили!  —Потому и запомнил.  —До сих пор считаю, что это был производственный брак.  —Производственный брак был между твоими ушами.  —Вот поэтому я и не поступлю в колледж.  Ответом мне была тишина. Я смотрел в темноту, разглядывал первые звезды и чертовски хотел спать.  Мы остановились в паре кварталов от моего дома. Джейс терпеливо ждал, пока я докурю.  —Я поменялся сменами с Джулс. Завтра тоже работаю до 6.  —Нормально. Как раз думал, как убедить тебя не влезать в суету с подготовкой похорон.  —Мне по твоему пять лет? Боишься, что я буду мешать?  —Если честно, я бы дал где-то восемь.  —Иди нахер.  —Ладно, восемь с половиной.  Я театрально закатил глаза и выбросил окурок в траву.  —Дойдешь или довезти?  —Дойду, тут по прямо минуту шагать.  —Ладно. Спокойной ночи, Сид. Не игнорь меня завтра весь день.  —Спокойной ночи.  Когда я дошел до дома и обернулся, силуэт его пикапа все еще виднелся в темноте. Мне нравилось, что Джейс никогда не позволял мне ощущать себя одиноким и брошенным.  Утро наступило быстро. Я не мог понять, выспался я или нет. Да и времени на эти размышления особо не было, потому что я проспал. Быстро собрался, схватил на кухне сэндвич и побежал навстречу новому дню. Я готовился к открытию, что-то напевал себе под нос. Всё было как обычно, но внутри поселилась непонятная тревога. Мысли возвращались к тому, как парни решают «взрослые дела». Я пытался угадать, договорились ли они о месте и времени, сильно ли грустит Кайл. Обычно он был довольно сдержанным, но я знал, что вывести его из себя довольно легко. Постоянные встречи в клубе бывших наркоманов помогали ему справляться с тягой к амфетамину, но я видел, что держаться Кайлу чертовски сложно. Его мозг «объелся» дофамином и теперь Кайл почти не чувствовал радости. Его настроение всегда было чуть ниже среднего. У меня завибрировал телефон. ДЖЕЙС: Похороны послезавтра. Я чувствовал себя изолированным от этого траура. Знал, что парням непросто, но не испытывал того же. Для меня всё происходило будто за мутным стеклом. Казалось, они, как обычно, сейчас решат очередную проблему, а потом мы все завалимся к Лео, будем пить пиво и смеяться. Джейс поиграет на гитаре, я немного ему подпою, и жизнь снова вернётся на круги своя. Я написал Джейсу короткое «ок», помня его просьбу не игнорировать сообщения. Какофония дверных колокольчиков вытащила меня из мыслей. Передо мной стояла красивая брюнетка в деловом костюме. — Один латте на овсяном и круассан с ветчиной, пожалуйста. — Сейчас будет. Под жужжание кофемолки я продолжал думать о том, что жизнь - очень странная и короткая штука. Где-то люди выбирают урну для праха, где-то подписывают документы, где-то узнают, что их родственник больше никогда не напишет и не позвонит, а ты стоишь посреди своего обычного дня, на своей обычной работе, и посыпаешь обычную булочку обычным кунжутом. Джулс, как всегда, появилась гораздо раньше начала своей смены. — Неотложными делами оказались танцы. — Балет? — Ты сейчас серьезно? — Ну мало ли. — Линдихоп. Это когда люди улыбаются, прыгают, крутятся и делают вид, что у них есть координация. — И как успехи? — Я дважды наступила партнеру на ногу, один раз чуть не улетела в зеркало и теперь официально считаю себя звездой танцпола. Я вручил ей стакан вместо кубка за танцевальные достижения. Сделал себе бамбл и вышел на улицу. Иногда я любил поиздеваться сам над собой. Мне не нравился привкус апельсина в бамбле, да и вообще он немного горчил. Но мозг иногда требовал чего-то такого. Отвратного. Джейс опаздывал, поэтому я просто стоял и смотрел в телефон. Перебирал фотографии, удалял хлам. Закидывал в отдельную папку то, что хотел распечатать. Там уже скопилось тысяча сто снимков, и ни один из них я так и не напечатал.   Джейс приехал через полчаса, я запрыгнул в машину и пристегнулся.  —Куда поедем?  —На пляж.  На пляже почти никого не было, хотя солнце еще не успело сесть за горизонт. Ветер пах солью и водорослями. Волны лениво накатывали на берег и отползали обратно. Мы уселись прямо на песок. Джейс курил. Я ковырял кроссовком ракушки. — Странно. — Что? — Еще неделю назад самым страшным было не поступить в колледж. — А теперь? — Теперь какой-то человек лежит в морге, потом станет прахом в урне и я не знаю, как поддержать Кайла. Джейс долго молчал. — Никто не знает. Сделаем что можем, посмотрим по ситуации.  — Ты боишься? — Чего? — Что тоже умрешь. Он усмехнулся. — Жить гораздо страшнее. Ответ совсем мне не понравился, но я не знал, как заставить Джейса любить жизнь.  — Ты опять начинаешь. — Нет. Просто отвечаю честно. Я бросил в него ракушку. — Дурак. — Согласен. Так мы и сидели до самой темноты, глядя как солнце сползает за полоску воды. Мне хотелось, чтобы вместе с последним лучом солнца остановилось вообще все. Чтобы не было ни похорон, ни колледжа, ни контрактов, ни чужих смертей. Только мы с Джейсом, море и бесконечно длинный вечер. Я ловил себя на мыслях о том, что хочу касаться его, как тогда, в домике. Чувствовать его тепло на своей коже, только чуть ближе. Я совсем забыл, что этот придурок будто умеет читать мысли. Через несколько секунд Джейс без предупреждения уложил голову мне на плечо и лениво ухватил за запястье. — Не ерзай. У меня шея затекла. — Врешь. — Конечно вру. Сердце почему-то забилось быстрее. Я сидел почти не дыша и боялся пошевелиться. Боялся, что Джейсу станет неудобно, он отстранится, и мне снова придется делать вид, что ничего особенного не происходит. Я прокручивал в голове все, что когда-либо происходило со мной и Джейсом, начиная с детства. Все наши яркие приключения. С ним всегда было хорошо, даже когда происходила полая ерунда. Однажды он попал в неприятности, потому что я рассказал его секрет не тому парню. Да и секрет-то был фигня, детская шалость. Джейс подложил одному хулигану в шкафчик собачью какашку. А я рассказал своему приятелю об этом. Думал, он промолчит, потому что хулиганы задирали его. Но все обернулось иначе. Джейса тогда сильно побили и мы вместе ездили зашивать его бровь. Остался шрам. Мне стоило огромных трудов признаться, что это я во всем виноват, но Джейс сказал, что хоть я и придурок, но побили его не совсем из-за меня.  — О чем задумался? — внезапно спросил Джейс. — О том, что ты с детства какой-то странный. — Это комплимент? — Нет. Констатация факта. — А ты с детства был тревожной булкой. — Булки вкусные. — Вот поэтому я тебя и терплю. Я фыркнул. — Врешь. — Конечно вру. Некоторое время мы просто слушали море. — Джейс? — М-м? — Ты правда постараешься вернуться? Он долго не отвечал. Потом сильнее сжал мое запястье. — Я правда постараюсь жить. Это было не совсем то обещание, которое я хотел услышать. Но, наверное, лучшее, которое он мог дать. Через несколько минут Джейс поднялся, отряхнул джинсы и протянул мне руку. — Пошли домой, Сид. — Не хочу. — Я тоже. Но послезавтра похороны, а это значит, что завтра у нас пиздец сколько дел.  — Отстой. — Полный. Я взял его за руку и позволил поднять себя с песка.