Связал, что дальше?

Шарль потягивал уже пятую кружку обжигающе-чёрного кофе, чтобы окончательно не провалиться в вязкую дрёму и не проспать работу. Он твёрдо решил: сегодня он закроет дело того странного мафиози и переключится на своего сталкера. Леклер даже предположить не мог, что все это — дело рук одного и того же человека. Одной и той же темной личности, что умело пряталась за маской серого кардинала. А что делал Макс в это время? Нидерландец безмятежно спал в своей кровати, раскинувшись на прохладных простынях и совершенно не боялся последствий. Он знал: младший сам придёт к нему. Придёт с просьбой о помощи. С просьбой дать наводки... на самого себя. Дни текли медленно, тягуче, словно густой мёд, стекающий с ложки, но само расследование продвигалось на удивление быстро. В тандеме с Максом дело шло как по маслу: с каждым днём открывались новые лица, обнажались скрытые связи. Шарль начал что-то подозревать, но каждый раз отмахивался, убеждая себя, что это лишь ложное ощущение. Его слепая привязанность к старшему, которой тот так умело им пользовался, заглушала любой тревожный сигнал, подавляла всякое подозрение. Лёжа в постели, монегаск рассеянно смотрел в потолок, и мысли его были заняты лишь одним: куда пропал его пёс? От этих размышлений становилось не по себе — в голову лезли самые мрачные и пугающие догадки. Леклер подозревал что его сталкер каким-то образом сумел пробраться к нему в дом повторно и похитил пса. Конечно, он удивлялся, почему не его сразу? Почему именно его таксу? Каждый день Шарлю доставляли цветы и конверты с фотографиями. Поняв, откуда были сделаны некоторые снимки, он сумел вычислить три скрытые камеры и демонтировал их. Вазы в доме ломились от роскошных букетов. То привозили бордовые лилии, то нежно-розовые пионы, то экзотические, редкие цветы, названий которых Шарль и не знал. Каждый раз букеты были разными. Монегаск стал замечать, как изменилось поведение старшего: он сделался мягче, нежнее, осторожнее. Именно эти перемены и подтолкнули Шарля завести на Макса «личное дело» — втайне от него самого. Ферстаппену понравилось, что его начали подозревать. Леклер просиживал долгие часы в своём кабинете, вглядываясь в скупые строки досье на Макса Ферстаппена. Информации было почти ноль — лишь то, что он офицер полиции Монако. Но Шарль каким-то невероятным образом раскопал больше. Он нашёл статью про Макса, где рассказывалось немного о его личной жизни, о том, что он не оканчивал никаких высших учебных заведений. А самое главное — это то, что за спиной его стоит мафиозный клуб. Тот самый «Red Bull». И в тот же миг в доме раздался звонок от ворот. Поднявшись, Шарль принял очередной букет. Он был бордовым. Достав фотографии, он заметил на одной из них подпись. Ту самую, что неизменно оставлял Макс. В голове за секунду сложился пазл. Макс и был тем самым мафиози. Тем самым сталкером, что дышал Шарлю в затылок. Раздался звон стекла — и в тот же момент в глазах Леклера потемнело. Он не успел выдавить ни звука. Ферстаппен перешёл ко второй фазе своего плана. *** Неделю назад. Макс сидел в своей спальне, уставившись на фотографию Шарля, и что-то неумолимо ломалось у него внутри. Он менялся, превращаясь в кого-то другого — в того, кто хотел, чтобы Леклер всегда был рядом, чтобы он мог касаться его, чувствовать тепло младшего под своими пальцами, везде и всегда. Встряхнув головой, пытаясь прийти в чувства, Макс направился в ванную, набрал полную раковину ледяной воды и окунулся в неё с головой, надеясь прогнать навязчивые образы и смыть с себя усталость. Лёжа в постели, Ферстаппен не сводил глаз с ноутбука, отслеживая каждое движение Шарля. Он видел, как тот рассматривает цветы, как бережно ухаживает за ними, как каждый раз, проходя мимо, задерживается, чтобы вдохнуть их терпкий аромат. Макс заранее отдал приказ: в тот день, когда Леклер получит последний букет и всё поймёт, его команда должна действовать. Но перед тем, как похитить Шарля, люди старшего уже украли Лео. Нидерландец не был бездушным — у него оставалась слабость к животным. У самого Макса жили трое котов, для которых он выделил отдельную комнату, чтобы им было уютно и просторно. Закрыв ноутбук, Макс провалился в сон. Проснулся ровно в шесть утра и первым делом отправился проведать своих питомцев. Перешагнув через невысокий заборчик, чтобы коты не сбежали, он опустился на пол и принялся гладить их пушистые спины. Впервые за три, напряжённых стрессом и раздражением, недели он почувствовал покой. Спустя полчаса Макс поднялся, весь в шерсти, и решил сходить к таксе Шарля. Узнать как тот будет реагировать на него. Лео, как только увидел Макса, резко загавкал, оскалился и вбился в уголочек, надеясь, что Ферстаппен не подойдёт. Нидерландец отошёл немного назад и вытянул руку стараясь наладить контакт. Мужчине нужно было, чтобы этот пес принял его. Через пятнадцать минут неудачных попыток завладеть доверием пёсика, он вернулся в комнату и начал собираться на работу. Приехав, как обычно, раньше всех, он сел за стол, подправляя улики, что вели на него, и что-то дописывая в блокноте Шарля. Когда тот вошёл, Макс сделал вид, будто ничего не произошло, и уже собрался уходить, как вдруг почувствовал на своём запястье крепкую хватку. Обернувшись, он вопросительно взглянул на Леклера. — Офицер, не могли бы вы мне помочь с делом «Red Bull»? Мне кажется, я делаю всё не так, я совершенно ничего не понимаю... Вместо ответа Макс молча кивнул, опустился на стул рядом с Шарлем и начал помогать ему... наводить стрелки на самого себя. С каждым днём они подбирались всё ближе к истине — к тому, что преступник кто-то из начальства. Шарль находил новые зацепки. Ферстаппен касался его, садился рядом, лишь чтобы утихомирить собственные мысли, которые были заполнены лишь Леклером и его образом, застывшим в спальне Макса. Каждое прикосновение было выверено до миллиметра, чтобы монегаск не догадался об истинной природе этих жестов. То нидерландец делал вид, что наклоняется ближе, чтобы что-то объяснить, то находил ещё тридцать три оправдания своим прикосновениям. Лёжа в кровати, Макс прокручивал в голове всё, что только можно и нельзя. Как бы он касался Шарля, если бы между ними не было этой дистанции, как бы чувствовал на себе тяжесть чужого тела. Ему становилось мерзко от самого себя, но он не мог обуздать своё животное, всепоглощающее желание. В тот день, когда Шарль обо всём догадался, вместе с букетом Макс отправил своих лучших людей. Они ворвались в дом и молниеносно вырубили Шарля точным ударом по затылку, а затем отвезли его бесчувственное тело в особняк. Те пять дней, что Лео жил у Макса, тот пытался сделать так, чтобы пёс принял его. Он спал с ним в одной постели, кормил его с рук, и ровно в тот день, когда привезли Шарля, Лео уже привык к Ферстаппену и доверчиво шёл к нему на руки.