Я не гей!

Для Сонхёна внимание всегда было чем-то вроде фонового шума. Он привык к нему так же, как люди привыкают к шуму дождя за окном. С самого детства — сначала ласковые прикосновения матери, потом восторженные взгляды девчонок в школе и двусмысленные кивки парней. У него была та самая редкая «порода»: высокий рост, стройное телосложение и лицо, которое казалось сошедшим с полотен художников-модернистов. Но дело было даже не в чертах лица. Люди называли это притягательностью, какой-то невидимой аурой, которая заставляла окружающих затихать, когда он заходил в комнату. Он мог просто стоять у окна, небрежно засунув руки в карманы, и всё равно оказывался центром внимания. Единственным человеком, с которым Сонхён чувствовал себя по-настоящему «просто парнем», был Мартин. Они учились в одной школе с младших классов, но сблизились только в средней. Мартин был на год старше, но из-за проблем со здоровьем остался на второй год, и в итоге они оказались на одной волне. Они были как две половинки одного пазла: одинаково обожали острый рамён, заслушивали до дыр одни и те же рок-альбомы и ночами напролет мечтали о своей группе. Мечта о сцене так и осталась в их школьных дневниках, но дружба прошла проверку временем.  Когда Мартин уехал учиться на дизайнера в другой город, Сонхён решил следовать своему пути — он поступил в Академию физической культуры и спорта, выбрав отделение профессионального плавания. Судьба и спортивные квоты распорядились так, что он оказался в том же городе, что и его старый друг. Когда Сонхён увидел Мартина, бегущего к нему, на душе стало непривычно тепло. С этим «чертом» можно было не притворяться холодным и отстраненным. С ним можно было смеяться во весь голос и обниматься, не боясь, что это истолкуют как-то не так. Но всё время, пока Мартин висел у него на плече, Сонхён чувствовал на себе другой взгляд. Взгляд Конхо. Сонхён знал Конхо уже несколько месяцев. С того самого первого дня, когда этот шумный, самоуверенный спортсмен пытался выгнать его с места в лекционной. Сонхёну тогда было забавно наблюдать за его искренней яростью. Конхо был прямой, как стрела, и предсказуемый, но в нем была какая-то дикая, необузданная энергия.  — Пойдемте, — Сонхён легко коснулся пальцами руки Конхо, которая лежала у него на плече, как бы подгоняя его. — Я не против домашней обстановки. Тем более, мне давно хотелось посмотреть, как вы устроились. Квартира встретила их запахом мужского парфюма и легким беспорядком, характерным для двух студентов-спортсменов. Пока Конхо и Мартин суетились, расставляя на низком столике в гостиной стройные ряды банок пива и несколько бутылок соджу, Сонхен неспешно прогуливался по комнате. Он заглядывал в углы, подмечая детали: брошенную на спинку дивана спортивную куртку Конхо, стопку эскизов Мартина на подоконнике. Всё здесь казалось «живым» и настоящим. — Господи, я ждал этого момента с нетерпением! — Мартин с восторженным треском открыл первую банку. — Как только восемнадцать стукнуло, я сразу понял: вот оно, взрослая жизнь начинается! — Он рассмеялся, и этот смех, как всегда, мгновенно заполнил всё пространство, делая обстановку уютной. Сонхен остановился у края ковра и иронично приподнял бровь.  — Если честно, я удивлен, что ты сразу не стал местным алкашом, учитывая твое любопытство к «запрещенке» еще в школе, — парировал он с легким сарказмом в голосе. — Йа! — Мартин шутливо ударил его по плечу. — Я — эстет! Я ждал правильной компании и правильного повода. Конхо в это время сидел на полу, сосредоточенно открывая пачки с чипсами и сушеным кальмаром. Он старался держать лицо, но внутри всё клокотало. Видеть, как легко Сонхен общается с Мартином, как он подшучивает над ним — всё это кололо где-то под рёбрами. Чтобы не выглядеть жалко и не выдать свою ревность, Конхо нацепил на лицо привычную маску «своего парня» и взял в руки бутылку. — Ладно, философы, давайте к делу, — пробурчал он, принимая на себя роль «младшего» и разливая соджу по маленьким стопкам. — За встречу? — О, Конхо дело говорит! — подхватил Мартин, усаживаясь поудобнее. — Сонхен, ты не представляешь, как мне повезло с кузеном. Если бы не он, я бы тут питался одними дошираками, а так — у нас режим, белки, углеводы... Сонхен плавно опустился на пол напротив Конхо. Их взгляды на секунду встретились над столом. Сонхен не сводил с него своих лисьих глаз, принимая стопку из рук Конхо. Его пальцы на мгновение коснулись пальцев Конхо — случайно или нет, — и тот едва не пролил напиток. — Значит, Конхо у нас следит за порядком? — Сонхен сделал глоток, слегка прищурившись от крепости алкоголя. — А я-то думал, кто в этой паре «мамочка». — Я не «мамочка», я просто не хочу сдохнуть от гастрита в двадцать лет, — огрызнулся Конхо, хотя в глубине души его порадовало, что Сонхен вообще обратил на это внимание. — Ну-ну, — усмехнулся Сонхен, отправляя в рот кусочек запеченного миндаля. — Расскажи мне, Мартин, как ты вообще выживал этот год без моих мудрых советов? — О-о, это длинная история! — Мартин замахал руками. — Помнишь ту девчонку из художественной академии, про которую я тебе писал? Так вот, Конхо тогда решил мне «помочь» советом из качалки... Конхо слушал их болтовню, то и дело подливая соджу. Алкоголь постепенно начал действовать: напряжение в плечах немного спало, а голос Сонхена стал казаться еще более бархатистым. Он сидел так близко, что Конхо чувствовал тепло его тела. — Кстати, Сонхен, — Мартин вдруг хитро прищурился, — а как вы вообще в универе спелись? Конхо мне ни разу не говорил, что вы знакомы. Он обычно про всех своих «бро» уши прожужжит, а про тебя — молчок. Конхо замер с бутылкой в руке, чувствуя, как холодный пот выступил на затылке. Он медленно перевел взгляд на Сонхена, молясь, чтобы тот не ляпнул ничего лишнего про их «знакомство» на лекциях или, упаси боже, про сегодняшний инцидент у шкафчиков. Сонхен поставил пустую стопку на стол и перевел взгляд на Конхо. В его улыбке появилось что-то опасное. — О, у нас было... незабываемое знакомство, — протянул он, продолжая сверлить Конхо взглядом. — Твой брат очень трепетно относится к своим границам. И к своим местам. "Убей меня прямо здесь",— подумал Конхо, опрокидывая в себя очередную порцию соджу. Он понимал, что Сонхен только начал играть в эту игру, и правила в ней устанавливал явно не Конхо. Мартин слушал Сонхена с набитым ртом, активно кивая и периодически вставляя смешки, когда тот описывал их «эпичную битву» за стул в лекционной. — В общем, так и вышло, что сдружились, — подытожил Сонхен, лениво покручивая в руках пустую стопку. Конхо молчал. Он медленно цедил пиво, чувствуя, как алкоголь предательски быстро ударяет в голову. Он вообще не умел пить — пара стаканов, и его мир начинал подозрительно крениться в сторону. — Черт, — Мартин притворно вздохнул, — похоже, мое место лучшего друга скоро заберут. — Да кто сможет тебя заменить, — отшутился Сонхен, легко улыбнувшись. И тут Конхо застыл. Здравый смысл помахал ему ручкой и покинул чат. В голове всё перемешалось: обида, ревность и странная тяжесть внизу живота. — В смысле? — выдавил он, глядя на Сонхена затуманенным взглядом. — Я думал… я твой лучший друг. Сонхен посмотрел на него, и его улыбка стала шире, обнажая те самые ямочки. Конхо выглядел забавно: щеки пунцовые, губы обиженно надуты, а взгляд мечется. — Оу-у-у, наш младшенький ревнует! — Мартин со смехом приобнял кузена за шею. Конхо с раздражением сбросил его руку. — Отвали, — буркнул он. Для Мартина и Сонхена это выглядело как обычное пьяное баловство, но Конхо было по-настоящему паршиво. Ему казалось, что его только что публично отодвинули на второй план. Он ведь искренне считал их друзьями… хотя тут же в мозгу всплыла предательская мысль: "На друзей члены вроде не встают…" От этой мысли Конхо стало совсем дурно. Он еще сильнее покраснел, резко откинул голову на сиденье дивана и прикрыл лицо ладонями, надеясь, что земля под ним разверзнется. Сонхен тем временем лениво жевал сушеный кальмар. Он пытался концентрироваться на рассказе Мартина о новых дизайнерских курсах, но то и дело ловил на себе взгляды Конхо — тяжелые, влажные и какие-то слишком красноречивые. "Что это с ним сегодня?"— лениво подумал он. Но, если честно, Сонхену было немного всё равно. Он слишком долго не видел Мартина и хотел посвятить этот вечер старому другу. Нет, он не был в него влюблен. Сонхен вообще иногда задумывался о том, что он, возможно, асексуал — он никогда не испытывал той дикой тяги, о которой пели в песнях или писали в книгах. Ни к девушкам, ни к парням. Но с Мартином всё было иначе. Это была та редкая платоническая близость, где пол не имел значения. Сонхен не считал себя геем, но если бы завтра с лица земли исчезли все люди, кроме Мартина, он бы не расстроился. Это была преданность высшего порядка, где потенциальный партнер рассматривался скорее как родная душа, чем как объект страсти. Сонхен бросил короткий взгляд на Конхо, который всё еще прятал лицо. — Йа, «лучший друг», — позвал Сонхен, и в его голосе проскользнула едва заметная нежность, смешанная с насмешкой. — Ты там не уснул? Наливай давай, раз уж вызвался быть хозяином дома. Конхо из-под ладоней издал какой-то нечленораздельный звук, но руку к бутылке потянул.  Это было только начало безумия. Квартира наполнилась неоновыми отблесками от экрана телевизора и грохотом колонок. Конхо и Мартин, два сгустка спортивной энергии, устроили настоящий хаос: они прыгали, пели во весь голос и танцевали так, будто завтра не наступит. Гены явно брали свое — оба были неугомонными, когда дело доходило до шумного веселья. Сонхен сидел на диване, откинувшись на спинку. В полумраке его глаза блестели. Он смотрел на Мартина и чувствовал, как внутри заполняется пустота, которая была с ним весь последний год. Ему действительно не хватало этого шума.  Но еще больше его удивлял Конхо. Он видел его и серьезным и тупым и веселым, но таким — расслабленным, смешным и «своим» — никогда. Заиграла песня с невероятно высокими нотами. Мартин, схватив воображаемый микрофон, ушел в «соло», разрывая связки и заставляя люстру подрагивать. Конхо, запыхавшийся и всклокоченный, пошатываясь, дошел до дивана. Ноги его почти не слушались. Он тяжело рухнул рядом с Сонхеном и, не раздумывая, по-хозяйски приобнял его за плечи, притягивая к себе. Сделав еще глоток пива, он замер. Сонхен лишь усмехнулся — парень явно перебрал свой лимит, но выглядел при этом обезоруживающе искренне. Сонхен снова перевел взгляд на беснующегося Мартина, и это внимание укололо Конхо. Проведя языком по внутренней стороне щеки, он подался вперед. Музыка орала так сильно, что пришлось прижаться почти вплотную к уху Сонхена. — Я ни разу не видел, чтобы ты так смеялся, — прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием. Сонхен повернул голову, оказавшись в опасной близости от лица Конхо, и прошептал в ответ: — С Мартином и не такое будет, — он снова негромко рассмеялся, вспоминая их общие школьные проделки. Этот ответ ударил по самолюбию Конхо. Ревность, подогретая алкоголем, вырвалась наружу. — Он тебе что, нравится? — спросил он, снова приникая к его уху. Сонхен медленно перестал улыбаться. Его брови поползли к переносице. — Что? — Я говорю, тебе нравится Мартин?! — уже выкрикнул Конхо, потому что вокал кузена перекрывал все звуки в радиусе километра. Сонхен на секунду замер, а потом от души расхохотался. Он посмотрел на Конхо как на сумасшедшего. — Ты думаешь, я гей? — сквозь смех бросил он. Конхо на мгновение впал в ступор, но хватка на плече Сонхена не ослабла. — Да не в этом дело… Мартин… он тебе нравится? — голос Конхо затих. Глаза слипались, силы покинули его внезапно. Не закончив фразу, он устало уронил голову на плечо Сонхена и уткнулся носом в изгиб его шеи. Конхо глубоко вздохнул, вбирая в себя запах. Сонхен пах просто восхитительно — смесью дорогого парфюма, свежести и чего-то такого, что Конхо заметил еще на первой их встрече, но боялся себе признаться. Сонхен застыл. Смех мгновенно оборвался. Он чувствовал горячее, прерывистое дыхание Конхо на своей шее и то, как этот парень буквально обмяк в его руках. В груди у Сонхена что-то странно дрогнуло. Это не было похоже на его чувства к Мартину. Это было что-то новое, тяжелое и пугающе интимное. А Конхо уже было всё равно. Он просто вдыхал этот запах, чувствуя, что это — самое лучшее место во всей квартире. Сонхен крикнул через всю комнату, пытаясь перекрыть децибелы музыки: — Мартин! Твой брат всё, спекся! Я оттащу его в спальню, пока он тут всё не залил! Мартин, который уже и сам мало что соображал, лишь неопределенно махнул рукой. Он лежал на ковре, раскинув конечности, и вяло подпевал затихающему треку, путая слова и ритм. Кажется, кузен Конхо тоже был в шаге от астрала. Сонхен тяжело вздохнул, подхватил Конхо под мышки и рывком поднял. — Ну ты и кабан, Конхо... Что вы там в своем спортивном едите? — пропыхтел он. Дотащить это обмякшее тело до комнаты оказалось тем еще квестом. Сонхен планировал по-быстрому скинуть «груз» на кровать и вернуться к Мартину — у него еще осталась пара невысказанных историй. Но как только они переступили порог просторной спальни, заваленной плакатами и спортивной формой, ноги Сонхена заплелись. Он не рассчитал инерцию, запнулся о край кровати и с глухим стоном рухнул прямо на матрас, увлекая Конхо за собой. Секунда — и Конхо припечатал его своим весом к кровати. — Блять... — выдохнул Сонхен, чувствуя, как из легких выбило воздух. — Конхо, слезь... Ты меня сейчас просто раздавишь. Но Конхо не шевелился. Он только глубже зарылся носом в шею Сонхена, обжигая кожу горячим, рваным дыханием, и начал что-то жалобно скулить. — Йа, ну-ка привстань, тяжело же! — Сонхен попытался толкнуть его в плечо, но руки стали ватными. И тут он разобрал слова. Конхо бубнил их так отчаянно, будто от этого зависела его жизнь: — Почему... почему тебе нравится Мартин?.. А? Почему он?.. Ну... Сон... хен... Сонхен замер. Сначала на его губах появилась привычная насмешливая ухмылка. Алкоголь, гулявший в крови, требовал продолжения банкета — хотелось поиздеваться, поддеть этого ревнивого дурачка. Он поймал взгляд Конхо, когда тот чуть отстранился, и, сощурив глаза, вкрадчиво спросил: — И что, если нравится? Тебе-то какое дело, Конхо? Ты мне в мамочки нанимался или в охранники? Сонхен ждал очередной вспышки пьяной злости или невнятных ругательств. Но Конхо вдруг затих. Его взгляд, тяжелый и абсолютно серьезный, скользнул по лицу Сонхена и остановился на его губах.  Расстояние между ними сократилось до пары сантиметров — Сонхен даже чувствовал запах пива и соджу, смешанный с тем самым адреналином. — Потому что... — выдохнул Конхо. И прежде чем Сонхен успел хотя бы сообразить, что происходит, Конхо накрыл его губы своими. Это не был нежный поцелуй из дорам. Это было грубое, отчаянное и жадное столкновение, полное той самой «ненависти», которая копилась в Конхо с сентября. Сонхен широко распахнул глаза от шока. Мозг кричал: «Что за чертовщина?!», но тело предательски замерло, прижатое горячим весом парня, который только что разрушил все правила их «странной дружбы». Поцелуй был пропитан вкусом крепкого алкоголя и отчаянием, которое Конхо больше не мог сдерживать. Это было по-настоящему грязно: никакой эстетики, только животный голод. Конхо вцепился в затылок Сонхена, запуская пальцы в его волосы и буквально вжимая его голову в подушку, чтобы тот не вздумал отстраниться. — Открой рот шире… — выдохнул Конхо прямо в губы Сонхена, и этот шепот, влажный и хриплый, подействовал на Сонхена как приказ. Когда Конхо бесцеремонно проник языком внутрь, Сонхен вздрогнул. Поцелуй превратился в хаотичное переплетение, Конхо буквально «съедал» его, не давая продохнуть, смешивая их слюну и жадно исследуя каждый миллиметр. Сонхен обычно не позволял себе такой близости — он всегда держал дистанцию, контролировал процесс, но сейчас алкоголь в крови превратил его волю в кисель. Он чувствовал, как кружится голова, и это бесстыдное напориство Конхо внезапно отозвалось во всем теле странной дрожью. Но когда вторая рука Конхо, горячая и тяжелая, скользнула вниз, забираясь под футболку Сонхена, всё изменилось. Конхо по-хозяйски обхватил его за талию, сминая кожу, и начал подниматься выше, к груди. Это прикосновение — слишком интимное, слишком реальное — заставило Сонхена прийти в себя. Он резко отстранился, тяжело дыша, и накрыл рот Конхо ладонью, пресекая попытку нового поцелуя. — Стой… Конхо, тормози, — прохрипел Сонхен. Они замерли. В полумраке комнаты было слышно только их рваное, тяжелое дыхание. Конхо смотрел на него снизу вверх, его брови были страдальчески сведены к переносице, а взгляд, затуманенный и мокрый, всё еще был прикован к губам Сонхена. Он выглядел почти жалко в своей жажде, будто этого поцелуя ему было катастрофически мало, будто он умирал от жажды прямо посреди океана. И в этот момент до Сонхена, наконец, дошло. Всё его чутье, все те странные взгляды в раздевалке, ревность к Мартину — всё сложилось в одну четкую, пугающую картинку. "Черт возьми… Снова это происходит", — пронеслось в голове у Сонхена. Он уже видел это раньше — люди ломались об его притягательность, но он никак не ожидал, что «непробиваемый» Конхо окажется в их числе. Но осознание стало еще острее, когда Сонхен отчетливо почувствовал, как что-то твердое и горячее упирается ему в бедро. Конхо даже не пытался это скрыть — его тело выдавало его с потрохами. У него встал, и это было настолько очевидно, что воздух в комнате, казалось, наэлектризовался до предела. Сонхен смотрел в лицо Конхо, чувствуя, как его собственное сердце начинает биться о ребра с бешеной скоростью. — Конхо… ты хоть понимаешь, что ты сейчас творишь? — тихо спросил он, не убирая руки от его губ, чувствуя, как тот тяжело выдыхает прямо ему в ладонь. Бедра Конхо начали двигаться — медленно, тяжело, с какой-то первобытной настойчивостью. Даже через слои джинсов и ткани белья Сонхен чувствовал этот обжигающий жар, от которого по коже бежали искры.  С губ Конхо вырвался первый, по-настоящему низкий и хриплый стон, заставив Сонхена окончательно потерять связь с реальностью. Сонхен, весь пунцовый, доходящий до точки кипения, просто зажмурился. Голова шла кругом — то ли от соджу, то ли от того, что этот «кабан» вытворял прямо на нем. Пытаться сейчас взывать к логике Конхо было бесполезно — парень был в том состоянии пьяного транса, когда инстинкты заменяют мозг. — Тебе... всё же нравится Мартин? — голос Конхо был едва слышным, жалобным, почти детским. Он прошептал это, не переставая вжиматься бедрами в Сонхена. — Ответь мне... Ну же... Сонхен чувствовал каждое усилие Конхо. Тот был крупнее, мощнее, и Сонхену казалось, что его сейчас просто вдавят в матрас, но черт возьми... как же это было хорошо. Тело предательски откликалось на каждое движение. — Нет, — выдохнул Сонхен, сглотнув ком в горле. Он всё еще не открывал глаз, боясь увидеть то обожание и боль в глазах друга. — Не в этом смысле. Конхо на секунду замер, а потом ускорился. Давление стало почти невыносимым, он притерся еще жестче, заставляя Сонхена закусить губу, чтобы не издать позорный звук. Конхо наклонился к самому его уху, обжигая мочку горячим дыханием: — А я?.. Я тебе нравлюсь? Сонхен не выдержал и горько усмехнулся. Несмотря на то, что он горел изнутри, его защитный механизм сработал мгновенно. Он открыл глаза и посмотрел в затуманенное лицо Конхо почти с вызовом: — Ты — тем более нет. Удар был точным. Конхо на мгновение оцепенел. Его самооценка, и без того расшатанная алкоголем и ревностью, посыпалась градом. Он переваривал этот ответ секунду, две... а потом его взгляд упал ниже. Его губы тронула дерзкая, пьяная усмешка. — Тогда почему у тебя стоит? — прошептал Конхо, глядя прямо в расширенные зрачки Сонхена. Сонхен хотел что-то возразить, хотел оттолкнуть его, но руки словно налились свинцом. Видя, что сопротивление сломлено, Конхо снова нырнул к его шее. Но на этот раз он не просто вдыхал запах — он начал жадно целовать кожу, оставляя влажные следы, и внезапно резко вонзил зубы в нежную плоть. — Бля-я... — пришипел Сонхен, выгибаясь под ним. — Конхо, придурок! Я пьян, и ты... ты сверху так давишь, конечно, тело реагирует! Это просто физиология, тебя это вообще не касается! Слезь с меня... Ай! Он вскрикнул, когда Конхо укусил его еще раз, гораздо сильнее, прямо в то место, где пульсировала вена. — Больно, придурок! — прорычал Сонхен, пытаясь ухватить Конхо за плечи. — Ты что, с цепи сорвался? — Теперь... теперь касается, — прохрипел Конхо, игнорируя протесты. — Ты весь мой сейчас. Не Мартина. Мой. Он снова приник к губам Сонхена, затыкая его глубоким, слюнявым поцелуем, и его ладонь, наконец, нащупала ремень на джинсах Сонхена. Раздался характерный щелчок металла, и Сонхен понял — завтра им обоим будет очень, очень стыдно. Если, конечно, Конхо вообще даст ему дожить до завтра.