Я не гей!

Солнечный свет безжалостно резал глаза, вырывая Конхо из тяжелого, липкого сна. Он по привычке попытался зарыться лицом в подушку, но, перевернувшись на бок, наткнулся на что-то теплое. Рука сама собой, повинуясь сонному инстинкту, легла на чужую талию, притягивая тело ближе. Конхо замер. Под пальцами была не холодная простыня, а мягкая ткань тонкой майки и чья-то горячая кожа. Он с трудом разлепил веки. Перед самым носом была знакомая шея, а чуть выше — беспорядочно рассыпавшиеся по подушке темные пряди. Ом Сонхён. Конхо отшвырнуло в сторону, словно от удара током. Он вскочил, но тут же схватился за виски: голова взорвалась острой болью, а комната предательски поплыла перед глазами. — Твою мать… — прошипел он, пытаясь удержать равновесие. Только сейчас, стоя посреди комнаты, он осознал, в каком виде находится.  Холодный воздух коснулся ног, и Конхо, похолодев, опустил взгляд вниз. Джинсов не было. Он стоял в одних боксерах, чувствуя себя максимально уязвимым. Память возвращалась кусками, как битое стекло. Музыка… Мартин, орущий в воображаемый микрофон… неоновые тени на стенах. А потом — вспышка. Запах Сонхёна. Горький вкус соджу на губах. И то, как он буквально вжимал этого парня в матрас. Конхо сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Он медленно повернулся к кровати. Сонхён спал на удивление спокойно, уткнувшись лицом в подушку. В этом утреннем свете он не выглядел просто парнем из универа — сейчас он казался беззащитным и пугающе красивым. «Мы что… мы реально переспали?» — Конхо закрыл лицо руками, чувствуя, как щеки начинают пылать. Он вспомнил тяжесть внизу живота, вспомнил, как кусал Сонхёна за шею… Он лихорадочно начал искать взглядом свои штаны. Если Мартин сейчас зайдет в комнату и увидит эту картину, Конхо проще будет выпрыгнуть из окна. Но в голове набатом стучал другой вопрос: если они переспали, как ему теперь смотреть Сонхёну в глаза, когда тот проснется? Сонхен лениво потянулся на кровати, чувствуя, как прохладный утренний воздух коснулся кожи. Место рядом с ним еще хранило тепло, но сам «виновник торжества» уже позорно дезертировал. Сквозь полуоткрытые веки Сонхен заметил, как мелькнула широкая спина Конхо, исчезая в дверном проеме в сторону кухни. — Идиот, — прошептал Сонхен в подушку, и на его лице расплылась та самая лисья ухмылка. Он чувствовал себя великолепно, несмотря на выпитое вчера, а паника друга была лучшим десертом к завтраку. В гостиной Конхо пребывал в состоянии экзистенциального кризиса. Он огляделся: Мартина нигде не было. «Ушел в универ? С таким перегаром?» — пронеслось в голове, но мысли быстро переключились на более насущную проблему. Стоило Конхо сделать шаг к столу, как в пояснице отозвалась тупая, тянущая боль. Он замер, приложив руку к низу спины, и лицо его медленно начало бледнеть. «В смысле?.. Подожди, если болит спина, значит… он меня? А не я его...Но я же… я же атлет! Я же больше!» Мир Конхо рушился. Он стоял посреди кухни, буквально кусая кулак от стыда и шока, и мысленно проклинал всё на свете. «Зачем мне тогда член, если в итоге всё закончилось вот так?» — страдал он, чувствуя себя так, будто его только что предали собственные инстинкты. — Чего ты там воюешь с собственным кулаком? — раздался за спиной спокойный, бархатистый голос. Конхо подпрыгнул на месте, резко выпрямился и так усердно закраснел, что, казалось, у него сейчас задымятся уши. В дверях, прислонившись к косяку, стоял Сонхен. — Ты… это… рано проснулся, — выдавил Конхо, стараясь не смотреть ниже подбородка Сонхена. Руки лихорадочно зашарили по карманам джинсов, которые он чудом нашел по пути на кухню. — Слушай, я, наверное, пойду… домой. Дела там, тренировка… всё такое. Сонхен приподнял бровь, и в его глазах заплясали чертики. — Конхо, придурок, это твой дом. Ты здесь живешь, забыл? Конхо замер. «Черт. Точно». Он нервно почесал затылок, рассматривая узор на линолеуме, готовый провалиться сквозь землю. Сонхен не выдержал и негромко рассмеялся — искренне, без своей обычной надменности. Он прошел мимо Конхо к столу, обдав его тем самым ароматом, и взял стакан с водой. — Да расслабься ты, герой-любовник. Мы не переспали. Конхо застыл, как вкопанный. Его взгляд непроизвольно метнулся к лицу Сонхена. — Нет? — сорвалось с губ раньше, чем он успел подумать. В голосе проскользнуло что-то странное… разочарование? Сонхен сделал несколько неспешных глотков, не сводя с него глаз. На нем была только белая майка и серые спортивные штаны, которые сидели на нем чертовски хорошо. — Нет. Ты отключился раньше, чем мы успели дойти до «финала», — Сонхен поставил стакан и чуть наклонил голову. — Но ты был очень… настойчив. Конхо все-таки посмотрел на него. Взгляд зацепился за ворот майки и пополз выше. Вся шея Сонхена, от самого уха и до ключиц, была покрыта яркими, налитыми кровью багровыми отметинами. «Точно не переспали?» — неуверенно подумал Конхо, сглатывая. Сонхен начал свой рассказ, в то время как Конхо стыдливо отпустив голову вспоминал все в деталях. После того как парень отстранился от шеи Сонхена, Конхо, ведомый каким-то первобытным упрямством, дрожащими пальцами вцепился в ширинку Сонхёна. Металл звякнул в тишине комнаты, и этот звук стал точкой невозврата. Сонхён был весь в поту, его волосы прилипли ко лбу, а дыхание вырывалось из груди рваными всхлипами. Он уже почти не сопротивлялся — алкоголь и тяжесть Конхо сверху лишили его воли.  Видя эту податливость, Конхо почувствовал дикий прилив уверенности, смешанный с чистым безумием. Но в этом деле они оба были полными профанами. Весь «опыт» Конхо ограничивался парой неловких свиданий с девушками, а Сонхён и вовсе предпочитал держать людей на расстоянии вытянутой руки. Ни один из них не знал, как правильно заниматься сексом с мужчиной, но Конхо это не остановило. Он не придумал ничего лучше, чем просто прижать их органы друг к другу. И когда обжигающая кожа коснулась кожи, а Конхо начал инстинктивно толкаться бедрами, Сонхён резко выгнулся под ним. — А-ах... Кон... хо... — первый звук, который Сонхён не смог в себе задушить, вырвался против его воли. Конхо будто сорвался с цепи. Он помогал рукой, стараясь обхватить оба члена, двигаясь всё быстрее и хаотичнее. Он навалился на Сонхёна всем своим весом, вдавливая его в матрас, чувствуя под собой его дрожащие бедра. Сонхён пытался сдержаться, кусал губы, отворачивал голову, но тихие, влажные звуки всё равно срывались с его губ. Сам Конхо выглядел как одержимый. Его взгляд — тяжелый, затуманенный, темный от вожделения — был прикован только к лицу Сонхёна. Он впитывал каждую его гримасу боли и удовольствия, каждую капельку пота на его коже. — Сонхён... Сонхён... — шептал он, задыхаясь, повторяя это имя снова и снова, как молитву или проклятие.  В этот момент для него не существовало ни Мартина, ни лекций, ни их вражды. Было только это влажное, горячее трение, стук двух сердец, бьющихся в один бешеный ритм, и бесконечное, сводящее с ума имя: Сонхён. Это было неумело, почти грубо и совершенно хаотично, но уровень интимности в этой возне был таким, что Конхо казалось — он буквально вскрывает себе грудную клетку и показывает Сонхёну всё, что прятал там с самого сентября. Именно тогда, в этом полумраке, он и поставил те самые отметины на шее Сонхёна, стараясь оставить на нем хоть какой-то след, закрепить свою территорию в этом пьяном угаре. Сидя на диване, Сонхен говорил эти откровения с таким невозмутимым видом, будто пересказывал ему прогноз погоды, а не подробности их ночного интима. А вот сам Конхо был готов самовоспламениться прямо в кресле. Он прятал лицо в ладонях, чувствуя, как уши горят так сильно, что, кажется, освещают комнату. Единственное, что удерживало его от того, чтобы не выбежать в окно — это осознание, что он не был «снизу». Гордость атлета была спасена, пусть и такой ценой. — А спина... почему тогда болит? — осторожно спросил Конхо, рискнув поднять взгляд. Сонхён усмехнулся, потирая затылок: — Да ты свалился с кровати, как только кончил. Прямо мешком вниз ушел. Пришлось тебя назад тащить, а ты капец какой тяжелый. Конхо застыл. Всё, что он слышал дальше — это гул в ушах. Слово «кончил» эхом отдавалось в мозгу. Он сделал это на Сонхёна... Друг, с которым они еще вчера просто пили пиво, теперь был свидетелем его самого позорного и одновременно интимного момента.  В гостиной повисла вязкая, тяжелая тишина. Напряжение можно было резать ножом. Конхо не понимал, почему Сонхён до сих пор не вышвырнул его из квартиры или не вызвал полицию. Почему он так спокоен? — Конхо, — вдруг позвал Сонхён. Тот вскинул голову, как по команде «смирно». Сердце ушло в пятки. «Ну всё, сейчас врежет. Сейчас скажет, какой я урод», — пронеслось в голове. — Так я тебе нравлюсь? — прямо спросил Сонхён, глядя ему в самые глаза. Этот вопрос застал Конхо врасплох.  Внутри него всё закричало «Да!», но мозг, воспитанный на спортивных традициях и образе «крутого парня», мгновенно выставил щиты. В голове был абсолютный бардак. Признать это — значило изменить всю свою жизнь. — Ну... я... я думаю... черт, нет, я не думаю, точнее... — замялся он, чувствуя, как язык заплетается. Он просто не мог заставить себя произнести это вслух. — Нет. Вовсе нет. Конхо заставил себя выдавить насмешливую улыбку, стараясь вернуть себе привычный дерзкий тон: — Да я не гей же, ха-ха! Просто алкоголь в голову ударил, сам понимаешь. Да и девчонки давно не было, вот всё и навалилось сразу. Бывает, чё... физиология. Сонхён несколько секунд внимательно смотрел на него, словно читал между строк этой неумелой лжи. Затем он одобрительно кивнул и поднялся с дивана. — Я так и думал, — спокойно сказал он. — Давай тогда просто забудем об этом. Как будто ничего и не было. Будем считать это... ну, помощью другу в трудную минуту, не более. Сонхён протянул руку для рукопожатия — их обычный, мужской жест. Конхо сначала тупо смотрел на его ладонь, потом перевел взгляд на лицо Сонхёна. Тот выглядел совершенно искренним. Кивнув самому себе, Конхо все же пожал его руку. Ладонь Сонхёна была прохладной, и этот контакт снова вызвал вспышку воспоминаний. Конхо быстро отпустил руку, пытаясь дышать ровно. Сонхён направился в ванную, а Конхо остался стоять на месте, глядя ему вслед. Все было «забыто», но яркие, багровые засосы на шее Сонхёна, которые теперь выглядывали из-под воротника майки, кричали об обратном. Конхо понимал: он только что сам запер свои чувства в клетку, но ключи от этой клетки остались у Сонхёна. Ночью стало еще хуже. Конхо резко сел на кровати, тяжело дыша и чувствуя, как сердце выбивает чечетку. Сон был слишком реалистичным, а его последствия — еще более ощутимыми. — Твою мать... — прошипел он, в ужасе заглянув под одеяло. Одного взгляда хватило, чтобы понять: всё очень плохо. «Я не гей», «алкоголь в голову ударил» — все оправдания рассыпались в пыль перед физиологией. Не теряя ни секунды, Конхо сорвался с места и, схватив чистое белье, пулей вылетел из комнаты. В ванной он дрожащими руками запихнул грязные вещи в машинку и включил воду, стараясь смыть с себя не только пот, но и образ Сонхёна, который всё еще стоял перед глазами. Кого он вообще пытался обмануть? Как выяснилось, настоящая катастрофа ждала его не в тишине спальни, а в шумной мужской раздевалке, где секреты хранятся хуже, чем вода в решете. Проблемы начались ровно в тот момент, когда Сонхён привычным движением стянул через голову футболку. Тишина в раздевалке не наступила — наоборот, она взорвалась свистом и улюлюканьем. Яркий свет ламп безжалостно подсветил всё «художество» Конхо: багровые пятна и четкие следы зубов на шее и плечах Сонхёна горели, как неоновые вывески. — О-о-о, Сонхён-и! — заржал один из парней, толкнув соседа локтем. — Я смотрю, ты наконец-то нашел ту, что смогла тебя обуздать? — Ничего себе «повеселился», — подхватил другой, прищурившись. — Судя по укусам, там была не девушка, а тигрица. Она тебя там живьем съесть пыталась? Конхо замер с футболкой в руках, буквально кожей ощущая каждое слово. Сердце ухнуло куда-то в район желудка. Он ждал, что Сонхён сейчас покраснеет, начнет оправдываться или, чего доброго, выдаст его. Но Сонхён лишь небрежно откинул волосы назад и коротко рассмеялся, поправляя сумку. — Ну, не всегда же мне в холостяках ходить, верно? — бросил он с такой легкой, обезоруживающей улыбкой, что у Конхо внутри всё перевернулось. — Девчонка попалась… темпераментная. Еле вырвался. Раздевалка снова взорвалась смехом и одобрительным гулом. А Конхо… Конхо готов был зубами скрипеть от ярости. Этот ответ ударил по нему сильнее, чем любая пощечина. Внутри вскипело какое-то дикое, абсолютно нелогичное собственничество. "Какая, к черту, девчонка?"— хотелось орать ему на всю раздевалку. — "Это я тебя кусал! Это мои руки там были! Какого хрена ты так легко врешь?!" Его бесило всё: то, как Сонхён мастерски играет роль «героя-любовника», то, как парни завистливо хлопают его по плечу, и особенно то, что сам Конхо в этой истории внезапно стал «невидимкой». — Йа, Конхо, ты чего завис? — его хлопнули по спине. — Смотри, какая шея у парня, учись, пока Сонхён дает мастер-класс! А то всё со штангой обнимаешься. — Отвалите, — буркнул Конхо, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть кроссовок в стену. Он поймал взгляд Сонхёна в зеркале. Тот смотрел прямо, спокойно, и в глубине его зрачков плясало то самое «ничего не было», которое они утвердили утром. Сонхён вел себя так, будто вчерашняя ночь была просто скучной главой в учебнике истории, в то время как Конхо буквально задыхался от этой лжи. Он хотел, чтобы все знали. Хотел пометить его еще сильнее, чтобы никакая придуманная «девушка» даже рядом не стояла. Но вместо этого он просто молча натянул плавки, чувствуя, как внутри него начинает выгорать всё то, что он так старательно называл «дружбой». Конхо чувствовал себя так, словно его засунули в микроволновку. Вода в бассейне должна была быть прохладной, но для него она превратилась в кипяток. Сонхён в воде — это было отдельное наказание. Он не просто плыл, он скользил, как какая-то грациозная морская тварь, а каждое движение его бедер и тонкой талии под водой заставляло Конхо сбиваться с дыхания. Когда они закончили второй круг и остановились у бортика, Конхо чувствовал, что его легкие сейчас разорвутся, и вовсе не от физической нагрузки. Он сорвал очки, пытаясь проморгаться, и уставился на Сонхёна. Тот тяжело дышал, капли воды стекали по его широким плечам к узкой, почти девичьей талии. — Фух... ну и темп сегодня, — Сонхён снял очки и вдруг, запрокинув голову назад, издал протяжный, глубокий стон усталости. У Конхо внутри всё оборвалось. Этот звук… он был слишком похож на те звуки, которые Сонхён издавал ночью на кровати. Конхо резко зажмурился, впиваясь пальцами в кафельный бортик так, что ногти заскрипели. «Прекрати. Не смотри. Думай о холодном душе. Думай о налогах. О чем угодно!» — молил он себя. Но Сонхён сделал только хуже. Он оперся руками о край и мощным движением вытолкнул себя из воды. Конхо, словно примагниченный, не смог отвести взгляд. Мокрая ткань плавок облепила тело Сонхёна, подчеркивая каждый изгиб, каждую мышцу. Его талия в этом ракурсе казалась неестественно узкой, такой, которую хотелось обхватить ладонями и больше никогда не отпускать. Сонхён встал на краю бассейна, поправляя волосы, и вода стекала по его животу вниз, забиваясь под резинку плавок. — Конхо, ты чего там застрял? Пошли, перерыв, — бросил Сонхён, глядя на него сверху вниз. Конхо почувствовал, как по телу прошла знакомая, предательская волна жара. Он замер в воде, не смея пошевелиться. — Я... я еще круг проплыву, — прохрипел он, не поднимаясь. — Иди без меня. — Опять? Ты и так уже как рак красный, — Сонхён чуть прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то подозрительно понимающее. Он замер на секунду, глядя прямо на Конхо, который старался спрятать всё, что ниже пояса, в голубоватой воде. — Сказал же, иди! — почти рявкнул Конхо, резко разворачиваясь и уходя под воду. Под водой было легче — там не было слышно смеха друзей, обсуждающих «тигрицу» Сонхёна, и не было видно этой чертовой талии. Но стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором вставала вчерашняя ночь.  Здоровое, молодое тело атлета взяло свое: несмотря на ледяную решимость, член стоял так, что выходить из бассейна сейчас было равносильно публичному признанию. «Бля-а-а... — Конхо чуть не захлебнулся, выпуская пузырьки воздуха. — Сонхён, я тебя ненавижу. Ненавижу за то, что ты делаешь это со мной даже просто стоя на месте». Тренер орал так, что эхо в пустом бассейне било по ушам: «Конхо, ты там жабры отрастил?! Выметайся, или я воду солью вместе с тобой!» Конхо вылез, чувствуя себя максимально паршиво. Полотенце пришлось обмотать вокруг талии так плотно, будто это был пояс верности, — «проблема» и не думала исчезать. Он зашел в раздевалку, надеясь увидеть пустые скамейки, но Сонхён сидел там. В своей серой толстовке, с накинутым капюшоном, он выглядел до чертиков спокойным, листая ленту в телефоне. — Ну наконец-то. Я думал, ты там реально ко дну пошел, — бросил Сонхён, не поднимая глаз. «Лучше бы пошел», — зло подумал Конхо, боком пробираясь к своему шкафу. Он лихорадочно натянул штаны, надеясь, что плотная ткань скроет его позор, но игнорировать присутствие Сонхёна становилось физически невозможно. — Да что с тобой? Ты до сих пор из-за вчерашнего киснешь? — Сонхён встал и медленно подошел ближе. — Я же сказал, всё путем. Если будешь так себя вести, только хуже сделаешь. Я же стараюсь, чтобы всё было как раньше… — Сонхён, дело не в этом. Просто отстань, — огрызнулся Конхо, стоя к нему спиной. Его плечи, всё еще влажные после бассейна, напряглись так, что заходили желваки. — Тогда в чем? — голос Сонхёна стал тише, в нем послышались опасные нотки. — Это я вообще-то должен сейчас изображать недотрогу и избегать тебя, нет? Я, на котором живого места нет. Конхо молчал, впившись взглядом в дверцу шкафчика. — Ну ладно, я понял. Понял, — Сонхён разочарованно махнул рукой и развернулся, чтобы уйти. Это стало последней каплей. Конхо не думал — он просто сорвался. Он схватил Сонхёна за руку, рванул на себя и с силой впечатал в металлические шкафчики. Гулкий звук удара разнесся по пустой раздевалке. — Какого?!.. — начал было Сонхён, но Конхо заткнул его поцелуем. Это не было похоже на вчерашнюю пьяную возню. Конхо был трезв, и от этого всё ощущалось в сто раз острее.  Он действовал грубо, почти отчаянно. Одной рукой он вцепился в волосы Сонхёна, сдергивая капюшон и заставляя его запрокинуть голову, а другой намертво обхватил ту самую узкую талию, прижимая парня к себе так плотно, что между ними не осталось даже воздуха. Сонхён судорожно выдохнул прямо в поцелуй, его пальцы впились в голые плечи Конхо. Сумеречный свет из окна ложился резкими тенями на их лица. Конхо целовал его жадно, глубоко, кусая губы и поворачивая голову то влево, то вправо, словно пытаясь выпить Сонхёна целиком. Стоило ему попытаться отодвинуться, как Конхо скулит ему в рот, кусая за нижнюю губу - с силой, причиняя боль. Издав приглушённый вскрик, парень возмущенно хлопает его по груди, чтобы отпустил его. но Конхо, - как ни удивительно, — не реагирует на это. Он больше не контролировал себя — только вжимал Сонхёна в холодный металл, пока его собственные руки уже нагло лезли под серую толстовку, нащупывая горячую кожу. Сонхён, ошалевший от такого напора, на секунду попытался оттолкнуть его, упираясь ладонями в грудь, но Конхо даже не шелохнулся. Они оба тяжело дышали, их губы были припухшими и влажными. Именно в этот момент Сонхён отчетливо почувствовал бедром то, что Конхо так старательно прятал в воде. Он замер, глядя в потемневшие, почти черные глаза друга. Конхо подался вперед, прижимаясь еще сильнее, и прошептал прямо в приоткрытые губы Сонхёна: — Сонхён… — его голос сорвался на хрип. — Не мог бы ты еще раз… помочь другу? Пожалуйста.