Осколки дружбы сохраняя...

Всё вернулось в привычное русло, но трещина уже была. Лукас теперь постоянно появлялся между ними, флиртовал, смеялся, касался плеча Генри. Симон смотрел и чувствовал, как внутри нарастает холод. — Так вот, — сказал Лукас, — не могли бы мы сегодня вместе позаниматься? — С удовольствием, — улыбнулся Генри. Симон фыркнул, отвернулся. — Извини, — быстро сказал Генри. — Я скажу ему, чтобы перенёс. — Не нужно. Любовь важнее друзей. Понимаю. Мне надо идти. Увидимся. В ванной Симон плакал, уткнувшись лбом в холодный кафель. Боже, как больно. Как хочется, чтобы это прекратилось. Вечером они занимались у Симона. Генри говорил о Лукасе. Снова и снова. Симон молчал, сжимая ручку, мечтая заткнуть ему рот, выгнать, закричать. Но сохранял спокойствие. А внутри всё рушилось. Популярная компания устроила вечеринку у бассейна. Пригласили всех троих, но Лукас уехал к семье. Остались только Симон и Генри. Симон скрыл радость. Вечер был душным, музыка громкой, огни фонариков отражались в воде. Они не пили, но танцевали до упаду. Генри обнимал за талию, Симон прижимался ближе, чувствуя, как сердце колотится в такт басам. В какой-то момент Генри опустил голову, поцеловал шею. Симон ахнул, запрокинул голову, давая доступ. — Генри, — простонал он, чувствуя, как твёрдая часть тела прижимается к его бёдрам. — Генри! — позвал кто-то из команды. — Идём играть в бутылочку. Симон, тоже иди к нам. В круге было тесно, пахло хвоей, сладким пуншем и напряжением. — Симон. Правда или действие? — Правда. — Если бы ты не был лучшим другом Генри, ты бы с ним встречался? Вопрос повис в воздухе. Симон посмотрел на Генри. Тот замер. — Ну, кто бы не хотел? Он красивый. Идеальный. Жаль, что я его лучший друг, — ответил Симон, стараясь говорить небрежно, хотя сердце билось где-то в горле. — Даже если лучшие друзья, это не значит, что нельзя встречаться, — заметил кто-то. — Знаешь что? Давай забудем, — резко сказал Генри. Симон надул губы, крутанул бутылку. Она остановилась на Арно. Тот выбрал действие: станцевать уродливый танец, снять на видео, выложить. Сделал. Крутанул. Бутылка указала на Генри. — Генри. Правда или действие? — Действие. — Поцелуй кого-нибудь из парней в комнате. Кроме меня. Просто в губы. Без страстей. Или предпочтёшь другое? — Нет. Целоваться можно, — быстро ответил Генри. Симон замер. Выберет ли он? Чёрт. Он не готов. Внезапно чья-то рука коснулась его затылка, повернула лицо. Губы встретились. Три секунды. Мягкие, тёплые, настоящие. — Оо-о-оо! — загудел круг. — Похоже, у Генри что-то есть к Симону, — усмехнулся Юлиан. — Заткнись! — рявкнул Генри и крутанул бутылку дальше. Симон сидел, оглушённый. Что, чёрт возьми, только что произошло? Ночь прошла в тумане. После вечеринки Генри остался ночевать, обнял Симона, как плюшевого мишку. Симон не спал. Вспоминал поцелуй. Вспоминал слова Габриэля: «Лучше скажи ему, пока не поздно. У него тоже есть чувства, но он ещё этого не осознаёт». — Спокойной ночи, Генри, — прошептал он, нежно коснувшись губами его щеки. И уснул. Утром Генри проснулся раньше. Звонил кому-то, повесил трубку, лёг рядом. — О, ты проснулся. Как спал? — Было тепло. Спасибо, что обнял. — Без проблем, — пробормотал он, целуя ухо. Симон набрался смелости. — Генри… Вчера вечером у меня был первый поцелуй. Генри напрягся. — Знаю. У меня тоже был первый раз. Симон замер. Одновременно шок и нежность. Они провели утро в тишине, обнимаясь, напевая, пока мать Симона не позвала к завтраку. После ухода Генри мать вошла в гостиную. — Расскажи мне всё. — Ничего не случилось, мама. — Перестань врать, Симон. СКАЖИ МНЕ. — Хорошо. Вчера была вечеринка. Мы танцевали. Было… безумно. Он начал кусать мою шею. Я возбудился. Потом играли в бутылочку. Ему выпало поцеловать кого-то в губы. Он выбрал меня. — О боже, Симон… Друзья так не делают. — Я знаю, мама. Вот что меня напрягает. В понедельник Симон ехал в школу на велосипеде. Увидел Генри и Лукаса. Они шли вместе, смеялись, улыбались, как подростки, влюблённые в весну. Сердце Симона раскололось. Их взгляды встретились. Симон отвернул руль, поехал быстрее, не оглядываясь. В классе он положил голову на парту. — Придурок, — пробормотал он. Вспомнил их лица. Стукнул лбом о дерево. — Эй, Симон… — Я тебя видел раньше. Почему не подождал? — Не хотел быть лишним. Уверен, Лукас хотел побыть с тобой наедине. — Не знаю насчёт этого, но я не против, если ты пойдёшь с нами. Ты ведь мой лучший друг. Симон улыбнулся. Положил голову обратно. Вздыхал. На обед пришёл Лукас. Симон чувствовал себя призраком. Генри смеялся над его шутками, смотрел на него так, будто тот был единственным источником света. Симон не выдержал. — Мне пора идти. Через две недели экзамены. Продолжайте в том же духе. Пока. — Хорошо, пока, — сказал Генри. Симон ушёл. Слёзы подступили, но он сдержался до библиотеки. Когда вернулся в класс, Генри не было. Прошло время. Он пошёл искать. Нашёл на крыше. Они целовались. Первый раз официально. Симон прикусил губу, сдерживая рыдания, отошёл, пошёл по коридору, позволяя слезам течь свободно. Собрал вещи, не обращая внимания на взгляды, пошёл домой. Мама обняла его, целовала в волосы. — Я больше не знаю, что делать. Симон лежал на кровати, телефон вибрировал. От: Генри 💕 Сим!!! Мне нужно тебе кое-что сказать. Выходи ненадолго. Я на улице. Он умылся, оделся и спустился. Генри стоял на крыльце, сияющий. — Сим, угадай что? Мы с Лукасом официально вместе. Мы поцеловались, и это было потрясающе! Мне так повезло быть его парнем. Он потрясающий, Симон! — О-о. Я рад за тебя, Генри! — Симон изобразил улыбку. — Спасибо! Я так счастлив! Не знаю, как это выразить. — Это здорово. — Эй, ты в порядке? У тебя красные глаза. Ты плакал? — Да. Смотрел «Хатико». Ты же знаешь, как я переживаю, когда дело касается животных. — Верно. Ты смотрел его больше десяти раз и каждый раз плачешь. — Да. Мне пора идти. Нужно учиться. Увидимся завтра. — Можно мне присоединиться? — Конечно. Они занимались. Генри говорил о Лукасе. Снова. Симон уставал. Сердце сжималось. Когда Генри ушёл, Симон сполз по двери на пол и разрыдался. — Почему ты позволил ему остаться, когда он причиняет тебе боль? — спросила мать, обнимая. — Это единственное время, которое я могу провести с ним наедине. Я не знал, что он будет постоянно говорить о Лукасе. Это больно, мама. За неделю всё изменилось. Они редко виделись. Симон ел один, учил один, ходил один. Но ему было легче так, чем видеть их нежность. Каждый раз, когда Генри встречал его, он рассказывал о свиданиях. Симон кивал, улыбался, а внутри умирал. Промежуточные экзамены закончились. Вечеринка. Лукас снова не пришёл. Симон и Генри пошли вместе. Генри выпил пиво. Напился. Потянул Симона на танцпол. Обнял за талию. Начал двигать бёдрами в такт. Симон колебался, но рядом было слишком спокойно. Он позволил себе быть ближе. — Генри… это неправильно. У тебя есть парень. — Его здесь нет. — Пойдём ко мне домой. — Ты пьян. Ты не понимаешь, что делаешь. — Понимаю. Я хочу быть рядом с тобой, Симон. Они поехали молча. Дверь закрылась. Всё произошло само собой: сбивчиво, неловко, но по-настоящему. Симон пытался остановиться, но чувства оказались сильнее. Эта ночь осталась для него чем-то особенным: запутанным, неправильным, но важным. Утром он проснулся от боли внутри, но улыбался. Генри сидел на кровати, бледный. — Доброе утро, Генри. — Привет. Доброе утро. — Как себя чувствуешь? — Ужасно кружится голова. Что случилось прошлой ночью? Улыбка Симона исчезла. Генри не помнил. Или делал вид. Симон сглотнул. — Ничего не случилось. Мы просто вернулись и легли спать. Ты голоден? Мама что-нибудь приготовила. — Да, пожалуйста! После завтрака Генри ушёл. Симон впал в отчаяние. Мать знала, что произошло. Ей было больно смотреть. Через неделю Симон снова заболел. Генри не пришёл. Был с Лукасом. Симон чувствовал, как они отдаляются. Телефон вибрировал. От: Генри 💕 Привет. Почему тебя нет в школе? Кому: Генри 💕 Я болен. От: Генри 💕 Ой. Выздоравливай скорее! Кому: Генри 💕 Можешь прийти? Ответ не приходил десять минут. От: Генри 💕 Извини за поздний ответ. Лукас меня отвлёк. Прости, не смогу. Пообещал провести с ним время. Кому: Генри 💕 О, хорошо проведите время. От: Генри 💕 Я постараюсь зайти вечером. Кому: Генри 💕 Хорошо. Он не пришёл. Симон вздохнул. Чего он ожидал? Ночью раздался звонок. Генри стоял на пороге с виноватым лицом. — Эй. Извини, не смог вчера. Лукас… — Стоп. Перестань говорить о нём. Почему каждый раз речь только о нём? Всё, о чём мы говорим, — это только он. Мне это надоело, понял? Слёзы подступили. Он не сдержал их. — Пожалуйста… остановись, Генри. Ты даже не сдержал своих обещаний. Что случилось с теми словами… что я важен для тебя? — Симон, я… — Пожалуйста, перестань делать мне больно. Ты даже не представляешь, как сейчас болит моё сердце. Я просто… хочу, чтобы это прекратилось. — Что ты имеешь в виду? — Что я люблю тебя, Генри. Больше, чем друга. Я любил тебя с самого начала… и был глуп, надеясь, что это взаимно. — Симон, я… — Давай просто закончим это. Давай перестанем так часто видеться и останемся просто друзьями. Я больше не могу так. Мне нужно это прекратить. Ты даже не помнишь ту первую ночь, не понимаешь, что для меня всё это значило. Уходи, Генри. Я больше не хочу тебя видеть. Он закрыл дверь. Оперся спиной. Разрыдался. Телефон звонил снова и снова. Тридцать сообщений с мольбами объяснить. Объяснять было нечего. — Дорогой, ты в порядке? — мать села на край кровати. — Мама, я хочу вернуться в Антверпен. — Дорогой, ты уверен? Ведь вся твоя жизнь здесь. — Я не могу пойти в школу. Я признался. Я сказал, что люблю его. Что у нас был… Я больше не могу смотреть ему в глаза. Пожалуйста… умоляю тебя. — О, милый. Не умоляй. Я сообщу учительнице, хорошо? — Иди спать. Он начал собирать вещи. Три дня не ходил в школу. Мама оформила перевод, но попросила не говорить одноклассникам. Симон смотрел на прошлогоднюю фотографию. Оба широко улыбались. На ту, что Генри подарил на день рождения. Было смешно тогда. Симон не мог перестать смеяться. Теперь он рассмеялся снова, но в смехе была горечь. Они были такими придурками. Но он смирился. Должен двигаться дальше. Сможет. В классе вошла учительница. — Доброе утро. У меня объявление. Симон возвращается в Антверпен и переводится туда. — Когда он уезжает? — голос Генри дрогнул. — Симон тебе не сказал? Я думала, ты его лучший друг. — Мы да, но… просто скажите, пожалуйста. — Насколько мне известно, он уезжает сегодня. Прямо сейчас. Генри схватил сумку, выбежал. Побежал к дому Симона. Симон вынес последнюю сумку в багажник. — С меня хватит, — сказал он матери. — Я тоже так думаю. Садись. Поехали. Он в последний раз взглянул на дом. Сел. Закрыл дверь. — Готов? — Да. Машина тронулась. Через несколько метров Симон увидел, как Генри бежит к дому. Мать остановилась. Симон смотрел в зеркало. Генри вышел, их взгляды встретились. Генри крикнул его имя. — Мама, поехали! — Но! — Пожалуйста, поезжай! Машина тронулась с места. Симон смотрел, как Генри бежит за ней, пока фигура не растворилась в повороте. — Прости, Генри, — прошептал он. Закрыл глаза. И больше не оглядывался.