And My Boyfriend Loves Me
6 мая 2026 г., 01:14
— Жена богатая, жизнь пиздатая, да?
— Что, прости? — Дуанг, увлеченно рисующий на своем айпаде, оборачивается и переспрашивает Пэ, не уверенный, что правильно расслышал.
— Жена богатая, жизнь пиздатая. Смотри. — Пэ кивает подбородком в сторону стола своего лучшего друга. — Бутылка для воды от Prada. Бальзам для губ от La Mer.
— Ну, этот красивый, богатый уке из высшего общества купил их для меня, — бормочет Дуанг, а затем толкает Пэ локтем, потому что он все еще не может перестать млеть.
Он не хочет, чтобы Цинь покупал ему дорогие вещи или что-то в этом роде, но когда Цинь выглядит таким счастливым, покупая их для него, да еще и парные вещи в придачу, все, что Дуанг может сделать, — это сказать: «Ладно, да, я буду очень хорошо о них заботиться, огромное спасибо».
Он такой чертовски милый. Что мне делать? Я уже хочу свалить с работы и зацеловать его до смерти.
— Но почему бальзам для губ обязательно La Mer?
— Цинь сказал, что это единственный бальзам, которым он когда-либо пользовался, потому что мама ему такой покупала.
— То есть, по сути, какой он знает, такой и купил.
— Именно.
— Вот такую богатую женушку я себе хочу.
— Конечно, но только не эту. Не мою жену. — Дуанг поднимает кулак в знак предупреждения.
Будь то Джеттана или Прачай, они вечно пытаются подкатить к Циню. Он знает, что Пэ шутит, но когда дело касается других людей, Дуанг действительно начинает ревновать.
— Не выделывайся. Ты реально думаешь, что к Циню никто не подкатывает в том здании, полном знаменитостей, где он стажируется?
— Погоди, там… есть желающие?
Парень в очках с защитой от синего света и чертовски красивом прикиде просто в шоке пялится на друга. Как бы хорошо он ни выглядел, он больше не зачесывает волосы назад. Его парню это не нравится. Цинь не позволяет ему выглядеть настолько горячо. Дуанг даже не знает почему, но ему это реально нравится.
— Боже, ну ты и тупица. — Пэ раздраженно качает головой. Если Дуанг чего-то не знает, то он буквально ни о чем не догадывается. Очередь из желающих пофлиртовать с Цинем, наверное, уже растянулась до самого края света. Начало очереди на Северном полюсе, а где она, черт возьми, заканчивается, вообще неизвестно!
— Но Цинь мне ничего не говорил. Это правда, Пэ? Что мне делать? Если я сейчас возьму мототакси, я еще успею?
— Успеет он, ага щас. Его стажировка заканчивается через неделю. Эти парни-знаменитости флиртуют с кхуном Цинем по всему зданию, — дразнит Пэ своего друга, чье лицо уже успело побледнеть.
В мире нет никого, над кем было бы веселее издеваться, чем над Дуангом.
— Помнишь, когда ты только начал с ним общаться? Они лезли отовсюду: с любого факультета, любого возраста, любого пола.
— Тогда как, черт возьми, я обошел всех остальных?
— Этим же вопросом все остальные задаются каждый божий день.
Дуанг прижимает руку ко лбу. Прежде чем он успевает что-либо выдать Пэ в ответ, кто-то слегка хлопает его по плечу чем-то.
— Хочешь Pocky, Дуанг? Разве ты не любишь клубничный вкус?
— О, спасибо, Нам-чыам, но у меня уже есть. — Дуанг указывает на Pocky в ящике под своим столом.
— Ты купил целую пачку?
— Да, мой парень купил мне.
Пэ неловко улыбается, потому что тот, кто никогда ничего не замечает, действительно не замечает абсолютно ничего. Чем больше он смотрит на лицо Нам-чыам, тем более неловко себя чувствует. Он даже обращается за советом по этому поводу к Джеттане, хоть тот парень сейчас и находится в Корее, живя своей лучшей жизнью.
— Я думаю, Дуанг уже держит дистанцию. Он супер-осторожен. Что бы ни случилось, его жене нельзя грустить.
— Да, могу за это поручиться. Он всегда отшивает людей самым прямолинейным способом. В прошлый раз он поставил фото Циня себе на стол, и та девушка выглядела просто раздавленной.
— Он полностью помешан на Цине. Цинь на экране его компьютера, Цинь на экране его телефона, и он даже пошел и распечатал фотку, чтобы поставить на стол.
— Вот именнноооо. И каждая фотография тоже была сделана им на пленочный фотоаппарат. В наши дни, если кто-то просит его сфотографировать их на пленку, он этого не делает. Он подталкивает меня сделать это вместо него. Типа, чувак, насколько еще большим парнем-зеленым-флагом он может быть? Его жена даже не знает, но он все равно не станет делать ничего, что могло бы расстроить Циня. В общем, я пошел, народ. Я тоже очень люблю свою жену!
— Я хочу прилететь обратно в Таиланд просто чтобы влепить ему пощечину.
Да, в общем-то, такова ситуация. Хлопок одной ладонью звука не издает, так почему она все никак не прекратит свои попытки? Ведь очевидно же, что у него есть парень. Угх.
— Я съем, Нам-чыам. Ням-ням! — Пэ пользуется возможностью и протягивает руку за Pocky, потому что она все еще стоит и держит их, явно более чем просто потрясенная тем, что только что произошло, в отличие от Дуанга, который уже вернулся к работе и полностью сосредоточен.
Он абстрагировался от всего, потому что сегодня они с Цинем идут в кино. Поэтому сейчас он спешит все закончить, чтобы пойти на свидание с чистой совестью.
— Дуанг. — Обладатель имени снова поднимает взгляд от айпада. — Ты купил эту бутылку для воды в Таиланде? Я тоже такую хотела, но так и не смогла найти.
— О, я могу спросить у Циня для тебя.
— О-о-о, так это твой парень купил ее тебе? — Пэ оживляется, прислушиваясь, пока его взгляд остается на черновике, открытом на компьютере. Реально тяжело делить мозг между работой и сованием носа в чужие дела.
— Я часто забываю пить воду. Иногда, когда я долго рисую, я теряю счет времени. Но после того, как Цинь купил мне эту бутылку, я стал пить намного лучше. Я не хочу, чтобы мой парень волновался за меня. — Дуанг широко улыбается и показывает Нам-чыам черную бутылку для воды с его настоящим именем, выгравированным на крышке, и под словом «показывает» имеется в виду, что он держит ее в своих собственных руках, чтобы она могла посмотреть.
Конечно же. Дуанг собственник во всем, что дарит ему Цинь.
— Это так романтично. Так вы со своим парнем давно вместе?
— С первого курса. Прошла целая вечность, прежде чем я наконец-то ему тоже понравился.
Для Дуанга нет ничего веселее и ничего, что делало бы его счастливее, чем разговоры о Цине. Он обожает рассказывать о том, насколько Цинь талантлив, насколько он милый, насколько он добрый, как сильно он его любит и заботится о нем. А может, Дуанг просто хочет, чтобы все любили и обожали Циня, чтобы видели Циня таким, каким видит его Дуанг.
Я хочу, чтобы мир и все в нем были особенно добры к Циню.
— О-о-о, так твой парень изучает музыку.
— Когда Цинь играет музыку или поет, он выглядит так круто, Нам-чыам. Хочешь посмотреть фотографии? У меня есть несколько.
— Конечно, покажи.
— Дай секундочку.
Пэ тихонько смеется. Дуанг больше не работает. Любая другая тема имеет свой конец, но если кто-то заставит его начать хвастаться своим парнем, им лучше сразу брать подушку, одеяло и устраиваться поудобнее. Он может говорить о Цине весь день.
— Вау, у тебя так много папок.
— На самом деле Цинь не любит фотографироваться, но я люблю его фотографировать… вот эта с его экзамена по вокалу на первом курсе.
— Они такие красивые, Дуанг. Сфотографируй как-нибудь и меня.
Так я и знал. Пэ отрывается от работы, потому что уже точно знает, что Дуанг сделает дальше.
— Пэ фотографирует красивее, чем я. Пусть Пэ сделает это для тебя, Нам-чыам.
— Просто выбери день, Нам-чыам. И захвати катушку пленки, — говорит Пэ.
Дуанг поворачивается и смущенно улыбается Пэ, словно благодаря за спасение. Завтра он определенно купит ему завтрак, чтобы отплатить Пэ. Они знают друг друга слишком хорошо.
— А твой парень и правда красивый. Он серьезно очень хорош собой.
— Это правда, но я думаю, что Цинь больше прекрасный. Когда он улыбается, он до нелепого милый. Но я не покажу тебе фотографии, где он улыбается. Я собственник. Не вздумай тоже влюбиться в моего парня, ладно? — Дуанг говорит это в шутку, хотя в глубине души отчасти так и считает.
— О, нет… Мне не нравится твой парень. Не волнуйся.
— Ха-ха-ха-ха-ха, да уж! Не волнуйся, Дуанг! — Пэ тут же взрывается смехом. Это звучит чертовски сухо, но его друг-идиот ни капельки не замечает. Он просто закрывает свой макбук, показывает Нам-чыам большой палец вверх, затем опускает голову и возвращается к раскрашиванию рисунка на айпаде.
Мы пройдем через это вместе, и под словом «мы» я имею в виду всех, кроме Дуанга, который ни черта не знает!
***
— Сегодня я дважды наполнил свою бутылку для воды. Разве я не молодец? — Крупный парень с поднятыми на лоб очками трется лицом о плечо своего парня. Дуанг обожает запах Циня, потому что он каждый день разный. Ароматы его парфюмов обычно довольно похожи, но Цинь не из тех, кто носит только один аромат. Дуанг может с удовольствием наряжаться, а Цинь с удовольствием выбирает парфюм в зависимости от настроения в этот день, и сегодняшний аромат просто до нелепого милый. Боже, я еще не хочу выходить из машины. Дай мне сначала тебя поцеловать. — Можно мне поцелуй, пирожочек? Это правда, что Дуанг обычно называет Циня «деткой», но время от времени, когда он использует другие ласковые прозвища, Цинь находит его особенно очаровательным. Светлокожий парень не отвечает. Он просто наклоняет лицо и позволяет другому поцеловать себя. — Детка. — Мм, — бормочет Цинь, его рука рассеянно поглаживает Дуанга по волосам, как и всегда. — Кто-нибудь подкатывал к тебе на стажировке? Цинь замолкает на мгновение, прежде чем ответить на этот вопрос своим собственным: — А к тебе на стажировке кто-нибудь подкатывал? — Не-а. Я суууупер-антисоциален. — Ты уверен? — Абсолютно. Я каждый день всем рассказываю, что эту футболку мне купил парень, эти кроссовки я стащил у парня, а когда иду набирать воду, то хвастаюсь даже уборщицам. Цинь щиплет своего болтливого парня за губы, но все равно не отвечает на вопрос, флиртовал ли с ним кто-нибудь. Даже после того, как они выходят из машины и вместе идут в торговый центр, Дуанг продолжает ныть и спрашивать снова и снова, потому что он так и не получил ответа. — Если ты не отвечаешь, значит, «да». Может, мне завтра сказать, что я заболел? Я надену боксерские перчатки и пойду охранять тебя. Как тебе такое? — Я надел футболку с твоим огромным лицом. Кто теперь будет со мной флиртовать? — Вот! Ты сказал «теперь»! Дуанг взъерошивает волосы своему парню. На Цине сейчас очки Дуанга с защитой от синего света. Дуанг обожает то, что они делят один гардероб. Они примерно одного роста и во многом просто подходят друг другу. Дуанг намного шире, потому что тренируется, но более восьмидесяти процентов их одежды они все еще могут носить по очереди. Кроме штанов. Талия Циня слишком узкая. С чем мне вообще соревноваться? Он такой уке! — Твоя талия стала еще тоньше? Ты что, ничего не ешь, детка? — Я много ем. — Тогда почему она такая крошечная? — не унимается парень, обнимая своего парня за талию. — Тебе не нравится, что она крошечная? — А? — Тебе, кажется, нравится ее трогать, — произносит Цинь с абсолютно невозмутимым лицом. Дуанг, напротив, паникует так, словно боится, что люди точно поймут, что имеет в виду Цинь. Ради бога, мы же посреди торгового центра! Твои действия, может, никогда и не бывают очевидными, но твои слова, серьезно… — Цииинь. — Что? Разве это неправда? — Правда, но ты не можешь так говорить. Не можешь, детка! Дуанг утыкается лицом в плечо светлокожего парня, стоящего на ступеньку выше него на эскалаторе. Он ерзает и бормочет что-то невнятное, а Цинь абсолютно не понимает, что он имеет в виду. Дуанг сжимает губы, чтобы сдержать визг, случайно вспомнив о том, сколько раз он прикасался к этой узкой талии в постели, и как всякий раз, когда с Цинем так обращаются, он превращается в маленького котика, выгибаясь и демонстрируя каждый свой дюйм. Божечки, на помощь! Кто-нибудь, помогите мне!***
— Что еще? — Цинь поворачивается к парню, который внезапно утыкается лицом в его шею. — Ты первый начал. — И что? — У меня теперь стояк. — Ты прекратишь или нет? Цинь ставит книгу по психологии обратно на полку, а затем с силой бьет локтем парня позади себя. Дуанг вскрикивает и таскается за своим парнем туда-сюда. Находясь в таком книжном магазине, он вспоминает времена, когда только начал ухаживать за Цинем. Почему так? Почему мне кажется, что я влюбился в Циня только вчера? И эта любовь… где она вообще заканчивается? — На что ты уставился? — спрашивает Цинь, потому что кто-то сидит, подперев подбородок рукой, и смотрит на него сверкающими глазами. Цинь не из камня. Конечно, когда на него так пялятся, а Дуанг при этом улыбается, он смущается. Будь на его месте кто-то другой, он бы, наверное, врезал. Но с Дуангом… Цинь просто становится таким. Не только Дуанг слаб перед Цинем, Цинь обнаружил, что он тоже абсолютно слаб перед Дуангом во всех смыслах. Циню нравится, как Дуанг всегда тайком подкладывает вкусняшки в сумку, которую он берет на работу. Иногда он еще и тайно вышивает милые маленькие послания на носовых платках Циня. Цинь узнал об этом только потому, что в последнее время он берет носовые платки на работу в те дни, когда ему приходится ездить осматривать площадки для концертов на открытом воздухе. На сегодняшнем написано: «Ты — кондитерская посыпка на моем торте :)». Цинь не уверен, связано ли это с тем, что платок светлый и усыпан пастельными точками, или Дуанг действительно считает, что Цинь похож на радужную посыпку. Вероятно, все как раз наоборот. Это Дуанг посыпка на таком простом ванильном торте, как я. — Как тебе удается становиться еще красивее, чем в тот день, когда мы познакомились, детка? Кто-то однажды спросил Циня, почему именно Дуанг, но на самом деле Цинь хочет знать, почему Дуанг выбрал его. — Как мне удается любить тебя все сильнее с каждым божьим днем? Почему именно ему так повезло? Ему посчастливилось быть любимым человеком, который любит его от всего сердца. — Кто-то однажды спросил меня, почему это должен быть именно ты, Дуанг. Я даже не помню, что тогда ответил, потому что для меня это никогда не имело значения. Зато имеет значение то, что я не забыл ни единой твоей фразы. Момент влюбленности происходит между ними снова и снова, но сегодня он случается посреди книжного магазина, как это уже было однажды. Красивые пальцы Циня легонько касаются кончика носа Дуанга. Цинь прикасается к нему так, словно имеет дело с произведением искусства, словно это нечто драгоценное, единственное в мире. — Я только что понял, что никогда не говорил тебе, почему выбрал тебя. — Дуанг слабо улыбается. Он хочет притянуть Циня для поцелуя, достаточно сильного, чтобы соответствовать тому чувству, что поднимается в его груди. Вот он, этот человек, самый милый и заслуживающий больше всего любви в мире. Для Дуанга никогда не существовало никого, кроме Циня. — Потому что все остальные приносили свои цветы мне… а ты их вырастил. Цинь тянется и берет Дуанга за руку, глубоко глядя в его глаза, надеясь лишь на то, что другой парень понимает, как сильно Цинь его любит, так сильно, что Цинь даже не может этого осознать. А может, потому, что Цинь и не пытается найти ответ. — Спасибо, что показал мне, что в моем сердце тоже есть прекрасный цветочный сад. Цинь просто позволяет этому быть. — Спасибо. Правда. Просто позволить себе любить Дуанга и быть любимым Дуангом… одного этого достаточно.***
Они смотрят боевик до начала одиннадцатого. Из-за того, что Дуанг так плотно поел, он задремал минут на десять. Он чувствует себя виноватым за то, что вот так уснул, особенно учитывая, что это он выбрал фильм. «Все в порядке. Я могу посмотреть его за тебя». Черт. Цинь сегодня такой чертовски милый. — Пойдем домой, ладно? Или хочешь спуститься в Gourmet Market? Он еще открыт. — Давай просто вернемся. Ты ведь сонный? Посмотри на свои глаза. Цинь гладит более высокого парня по голове и поправляет челку Дуанга и волосы, торчащие во все стороны. Если Дуанг не утыкается носом в шею Циня, то зарывается в его плечо или подмышку. Он словно физически не может усидеть на месте, и иногда Циню всерьез хочется попробовать привязать его к стулу, просто чтобы посмотреть, будет ли он наконец сидеть тихо. — Дуанг? В этот момент позади них раздается голос. Циню даже кажется, что он видит это в замедленной съемке, когда эта женщина с улыбкой подходит к ним. Цинь не напуган. То, что он сейчас чувствует, даже близко не похоже на страх. Это раздражение. Он всегда так ясно видит ее намерения. — О, Нам-чыам. Пришла кино посмотреть? — Нет, не совсем. Я просто пришла прогуляться. Затем Дуанг делает то, что делает всегда: естественно знакомит ее со своим парнем. Конечно же, она тут же поспешно представляется Циню. Цинь ничего не отвечает. Лишь слегка кивает, а затем ждет, чтобы понять, чего именно она хочет сверх того, что уже делает. — Уже поздно, да? Не знаю, есть ли еще мототакси до станции метро. — Я могу тебя подвезти. Нам по пути. Глаза Дуанга расширяются. Он никогда не думал, что Цинь скажет такое. Дуанг как раз собирался предложить Нам-чыам вызвать такси или, может, попросить кого-нибудь из домашних забрать ее. Он и представить себе не мог, что она поедет с ними, особенно учитывая, что Цинь сегодня приехал на своей машине, а Дуанг прекрасно знает, какой его парень собственник, когда дело касается его авто. На самом деле Цинь, собственник во всем, что принадлежит ему. Если ты с ним не близок, даже не мечтай прикоснуться к его вещам. — О, хорошо. У тебя такой добрый парень, Дуанг. Извини за беспокойство. — Без проблем, — отвечает Цинь. — Э-э, ну тогда пошли. Наша машина на втором этаже. Нам-чыам, ты можешь идти впереди, — предлагает Дуанг. — Мы можем пойти все вместе. Дуанг снова выпадает в осадок. Цинь?! Цинь предлагает кому-то еще пойти с нами?! И мало того, он идет прямо посередине между мной и Нам-чыам. И он проделал все это с человеком, с которым только что познакомился. Это серьезно невероятно. — Дуанг постоянно рассказывает мне о тебе, Цинь. Мы сидим рядом на работе. — Эй, Нам-чыам, ты что, ябедничаешь на меня прямо сейчас? — Но это ведь правда. И ого, вам двоим и впрямь так сильно нравится носить парные вещи? У вас даже кроссовки одинаковые. — Она указывает на обувь, которая надета на них обоих. — Клянусь, мы не договаривались. Сегодня я вышел из квартиры первым, — объясняет Дуанг. Цинь тянется и легко берет Дуанга за руку. Он просто продолжает молча идти, глядя прямо перед собой, потому что не чувствует никакой необходимости отвечать. — Говорят, если пара носит одинаковую обувь, они расстанутся. — Ни фига себе, правда, Нам-чыам? — Правда, ха-ха. Я никогда не покупала одинаковую обувь ни одному из своих бывших. — Но вы все равно расстались, верно? Дуанг медленно поворачивается и смотрит на лицо Циня. Прямо сейчас он совершенно не может прочитать эмоции человека рядом с собой. Все, что он знает, это то, что пальцы Циня сжимаются вокруг его ладони, когда он говорит этим спокойным, ровным тоном, что так в его стиле. Что это вообще за чувство повисло в воздухе? — В следующий раз, когда заведешь парня, попробуй купить одинаковую обувь и посмотри, что из этого выйдет. Если я спрошу ChatGPT, сможет ли он объяснить, почему уке номер один медленно поднимает наши сцепленные руки? — Может, тогда вы продержитесь так же долго, как мы. Затем Цинь поворачивается и одаривает третью лишнюю слабой улыбкой и тем самым взглядом.***
— Детка… ммм, Цинь. Я сейчас умру. Я не выдержу. Цинь что, пьян? Да как он может быть пьян? Он сегодня ни капли алкоголя не выпил. — Цинь, малыш. — Дуанг шепчет это так, словно умоляет пощадить его жизнь, но человек, сидящий у него на коленях, ни капельки его не жалеет. Они все еще в машине, хотя она припаркована в гараже их дома уже больше десяти минут. Все происходит так быстро, что Дуанг даже не успевает уловить этот момент. В ту же секунду, как Цинь глушит мотор, он каким-то образом оказывается прямо у Дуанга на коленях. Очертания его твердой длины проступают сквозь зеленые брюки-карго, настойчиво прижимаясь. Пухлые губы Циня опускаются, чтобы поцеловать его, иногда покусывая с эмоцией, которую Дуанг совершенно не понимает, но абсолютно обожает. Цинь такой чертовски сексуальный. — Без рук. — Но детка, ты так вкусно пахнешь. — И все же, без рук. — Можно я лизну совсем чуть-чуть… пожалуйста? Ну пожаааалуйста? Цинь с целым спектром эмоций смотрит на мужчину под ним. Эти длинные ресницы так подходят этим красивым глазам, но когда все это сочетается с остальными чертами лица Дуанга, Цинь искренне злится на то, что этот парень настолько красив. Он этого не понимает. И ему это совершенно не нравится. — Не кусаться. — Ты слишком многое запрещаешь, детка. — Так ты хочешь или нет? — Да, малыш, задери для меня футболку. Цинь сдается и зажимает край своей футболки в зубах, и в ту же секунду, когда мокрый язык касается соска на его груди, у него в голове становится абсолютно пусто. Дуанг сосет грудь парня, сидящего у него на коленях, словно ему это доставляет удовольствие. Чем больше он слегка прикусывает, ведь Цинь велел ему не кусаться, тем больше он радуется, слыша эти тихие стоны, срывающиеся с губ Циня. — Ты что, такой голодный? — Цинь зарывается рукой в темно-каштановые волосы и слегка тянет за них, заставляя плохо ведущего себя пса отстраниться от его груди. Даже после того, как Дуанг отпускает край футболки, он все еще пытается зарыться носом под нее, к тому, что нравится ему больше всего. Он и правда ведет себя как щенок, которого еще не отучили от груди. — Если ты не позволишь мне кончить сегодня ночью, я серьезно разозлюсь. — Дуанг выпячивает губы по направлению к середине своего тела. Он знает, что Цинь ни за что не стал бы заниматься с ним сексом в машине. Быть принимающей стороной не так-то просто. — Ты думаешь, у тебя есть на это право? — Ой, детка. — Вылазь. Хватит ныть. Цинь открывает дверь машины и выходит первым. Наверное, Цинь и правда сделал правильный выбор, когда семья спросила, какую машину он хочет, с любым бюджетом, потому что папа хотел купить ему подарок на выпускной. Она достаточно широкая, чтобы двое мужчин могли с комфортом сидеть вместе на одном сиденье. Тогда он думал только о том, чтобы у Кхонфу было достаточно места в долгих поездках и ей не было тесно. — Прикрой меня, пожалуйста? Посмотри сюда. Цинь вздыхает и позволяет Дуангу снова прижаться к нему, потому что Дуангу нужно скрыть свое желание, а как бы он ни старался, скрыть его под тканью просто невозможно. — Мы можем сделать это сегодня ночью? — Дуанг прижимается щекой к плечу своего возлюбленного, пока они едут в лифте. Им серьезно повезло, что никто из жильцов не пользуется парковкой или лифтом в такой час. Иначе Дуангу пришлось бы идти за Цинем всю дорогу до квартиры, потому что у него такой сильный стояк. Кто просил Циня так меня дразнить? И он ведь дразнил меня так чертовски хорошо. То, что я не кончил прямо там, уже само по себе впечатляет. Цинь даже достал его и немного погладил. — Тебе знакомо слово «жди»? И Дуанг воспринимает это как циневскую версию слова «да», потому что в ту же секунду, как они заходят в квартиру, Цинь просто идет прямиком в спальню. Дуанг неловко чешет щеку. Прямо сейчас он очень, очень хочет узнать, что произошло после того, как они высадили подругу-стажерку Дуанга у станции метро. Дуанг берет полотенце и идет в гостевую ванную. Эта квартира принадлежит семье Циня. Мало того, что она находится в самом центре города, так она еще и рядом со станцией метро, и в ней две спальни. …Так что, возможно, наличие богатой жены действительно означает, что ты живешь лучшей жизнью. Именно в этот момент, когда Дуанг уже снял с себя всю одежду и собирался шагнуть в душевую, в его голове внезапно проносятся слова Пэ. — Хочешь поменяться со мной местами? — А? Зачем? Тебе там жарко? — Да нет, просто… ну, с Нам-чыам… чтобы тебе не приходилось постоянно отодвигаться каждый раз, когда ее локоть вот-вот коснется тебя. Погодите-ка… Дуанг поспешно хватает телефон с раковины и звонит. — Пэ! — Ну чегооо? Чувак, я играю. Это не может подождать? — Пэ, я нравлюсь Нам-чыам? — О, так ты догадался? — Блять. — Дуанг выпаливает это, а затем грубо откидывает волосы назад. Он и правда ничего не замечает. Он вообще не обращает на Нам-чыам внимания и не фокусируется на ней. Она просто подруга детства, и скоро они снова отдалятся друг от друга, потому что стажировка заканчивается буквально через несколько дней. Какого черта? И ни один человек не додумался мне сказать? — Я выхожу из игры. Твоя драма куда веселее. И что, она призналась? Да не может быть, вряд ли. Она бы не посмела. У тебя же парень есть. — Как давно ты знаешь? — Какое-то время. Нам-чыам вела себя странно. Она не очень хорошо это скрывает. — Я вообще не обращал на нее внимания, ясно? Ты меня понимаешь, Пэ? — Понимаю. А еще я знаю, что ты идиот. Ты умен и талантлив только в одном: быть номером один в любви к своей жене. — И то верно. — Дуанг меряет шагами ванную. Не то чтобы он не хочет поскорее принять душ, просто это не дает ему покоя. Что он вообще должен сказать? Все это время Дуанг относился ко всем как к друзьям. Он никогда не делал ничего, что могло бы дать кому-то ложную надежду. Наоборот, он всегда осторожен. Боже, это реально происходит со мной. Т-Т — Как думаешь, Цинь знает? — Ну ты и тупица. Конечно, знает. Чутье жены, Дуанг. Соберись и подумай. Он вообще ревновал тебя или вел себя как собственник? — Сраааань господня, Цинь безумно ревновал меня! Чувак, чувак, я сейчас заору! Пэ, Пэ, на помощь! Он любит меня! Чувак, чувак, чувак! Дуанг окончательно теряет самообладание. Теперь он действительно собрал весь пазл воедино. Что мне делать? Что я должен делать? Цинь такой чертовски милый. — Ну, блин, ты еще более чокнутый, чем я думал. Хочешь орать, ори. Главное, чтобы Джет тоже услышал. И что ты вообще там делаешь? Почему у тебя так эхо раздается? Время-то уже к полуночи, знаешь ли. Тебе завтра еще на работу. Займи свое свободное время чем-нибудь полезным. — Да, да, неважно. Мне пора. Кажется, я спешу. Я собираюсь вломиться к нему в ванную. Бывай! — Стой, о чем ты вообще несешь? Я так и не понял… Бип. Дуанг вешает трубку, снова поднимает взгляд на свое отражение в зеркале и обнаруживает, что улыбается во весь рот. Он ничего не может с собой поделать. Кто смог бы сдержать улыбку прямо сейчас? Цинь безумно меня ревнует. Мой уке номер один.***
— Слишком туго? Кожа настолько светлая, что кажется, будто она светится в темноте. Эти пухлые губы стали темно-красными от того, сколько раз они целовались, прежде чем дойти до этого момента. Посреди груди Циня красуется засос, и Дуанг клянется, что не хотел его оставлять. Он просто теряет контроль, потому что мужчина перед ним слишком красив. — Ну так что? Почему ты не отвеча… ммм. Дуанг притягивает мужчину на кровати за шею и целует его, проглатывая этот мягкий голос до того, как он успевает закончить фразу. Затем он становится порочным, проникая языком внутрь и забирая всю сладость себе. Кровь Дуанга закипает, потому что поцелуй, которым Цинь отвечает ему, ничуть не менее горячий. Более крупный парень усаживает это гладкое, светлое тело себе на колени. Все это происходит, пока их губы все еще сомкнуты. Горячие руки продолжают мять мягкую кожу, дразня скрытый вход, спрятанный между этими аппетитными персиковыми ягодицами. Но прежде чем Дуанг успевает протолкнуть внутрь палец, Цинь дергает за поводок, прикрепленный к ошейнику. — Блять, — ругается Дуанг, но при этом ухмыляется, потому что ему это нравится. Чей это вообще парень, серьезно? Эта ревность такая укешная. — Веди себя хорошо. — Ты и правда воспринимаешь меня как собаку? — А разве ты не она? — Ты ведь сам надел на меня ошейник, не так ли? Их губы замирают близко друг к другу. Их лица разделяют всего несколько дюймов, но если Цинь не позволит, Дуанг не сможет его поцеловать. Уж лучше он будет хорошим, послушным псом. Не потому, что он хочет, чтобы его хозяин потерял бдительность, а потому, что он хочет, чтобы хозяин любил его и дал ему награду… — Ты так сильно ревнуешь, что хочешь держать меня привязанным к себе? — Когда это я говорил, что ревную? — спрашивает Цинь, склонив голову набок, и для Дуанга этот крошечный жест кажется невыносимо милым. Ну подожди, я искусаю тебя всего… раз уж ты хочешь, чтобы я был собакой. — Ты мне доверяешь? — спрашивает Дуанг, целуя это красивое плечо, тычась носом в такую нежную и гладкую кожу, словно желая присвоить себе каждую частичку запаха Циня. — Тебе доверяю. Я просто не доверяю другим людям. — Я только твой, Цинь… Я весь твой. Более крупный парень звучит почти как в бреду. Чем больше он смотрит на лицо Циня, тем больше сходит с ума. Эти глаза затуманены, эти губы распухли. Это вызывает у Дуанга еще большее желание накинуться на него. — Знаешь, какой я собственник? — Тогда скажи мне. — Я безумный собственник, когда дело касается тебя. Дуанг улыбается, даже не пытаясь этого скрыть. Одна большая рука зарывается в его волосы, а сердце колотится как у какого-то неопытного подростка из-за этого признания мужчины у него на коленях. Как он должен это пережить? — Из всего, что мне принадлежит… ты мое самое большое сокровище. Дуанг с радостью будет маленьким щенком Циня до конца своей жизни. — Как мне загладить свою вину за то, что заставил тебя быть таким собственником, мм? — спрашивает Дуанг. Его резкое, красивое лицо осыпает поцелуями мягкую щеку Циня, кончик носа, уголок рта и подбородок с полной преданностью. Горячее дыхание обжигает ухо Циня, пока Дуанг продолжает шептать, раз за разом спрашивая, как ему загладить свою вину. И это просто унизительно, что Цинь кивает в знак согласия, когда Дуанг самым тихим голосом шепчет ответ ему на ухо, словно знает, что Цинь обязательно смутится. Циню это совершенно не нравится. Дуанг говорит, что вылижет это местечко, чтобы ему стало лучше. Разве это вообще можно назвать искуплением вины перед Цинем? — Я чертовски одержим твоими ногами. — Н-не кусайся. Цинь судорожно вдыхает воздух, потому что его кусают от самых икр и до внутренней стороны бедер. В его голове снова и снова крутится одна и та же мысль: как именно это вообще искупает чью-то вину? Кто тут перед кем вину заглаживает? — Я буду кусаться. — Дуанг, останутся следы. — Покажешь их тем знаменитостям в твоем здании, которые флиртуют с тобой ради меня. Так они узнают, что твоя собака умеет кусаться. Дуанг целует внутреннюю сторону бедра Циня, а затем кусает с немалой силой. Он делает это снова и снова, чередуя с облизыванием. Эта его привычка так и не изменилась. Было время, когда Цинь вообще перестал носить шорты. И впрямь логично, что Пэ называет Дуанга нытиком. — Не надо. — Мы вместе уже почти четыре года, детка. — Дуанг отрывается от своего занятия и выдыхает горячий воздух на задний вход, который был так тщательно подготовлен для того, чтобы он мог беспрепятственно над ним издеваться. — Хаа… Дуанг. — Теперь я знаю, что на самом деле означает твое «не надо». Плохо ведущий себя пес всерьез намерен мучить своего хозяина до тех пор, пока талия Циня не приподнимется над кроватью от того, как Дуанг балует его своим языком. Дуанг покусывает эти белые ягодицы, а затем переворачивает Циня и приподнимает его бедра. Этот озорной язычок прекрасно справляется со своей работой, потому что Дуанг продолжает слышать стоны, срывающиеся с этих красивых губ. Ну, я же сказал, что заглажу перед ним свою вину. — Я сейчас кончу… н-нет, Дуанг, ах… я не хочу так. — Хочешь. :) Я собираюсь загладить перед ним вину как следует.
