Welcome to Our Family
6 мая 2026 г., 01:14
— С чем люди просыпаются в руках? Я вот просыпаюсь, сжимая в руках мою жену и наше свидетельство о браке.
— Боже, ты невыносим. Убирайся отсюда! — Пэ пинает своего друга, который роется в ящике в поисках красок для утреннего сеанса татуировки.
С тех пор как Дуанг официально зарегистрировал брак с Цинем, он не перестает хвастаться. Обычные люди присылают стикеры, чтобы поздороваться в личке, но Дуанг скидывает в чат фото свидетельства о браке, сопровождая его целой речью о том, как сильно он любит своего мужа. Этого достаточно, чтобы свести кого угодно с ума.
Если Дуанг отказывается лечить свою терминальную стадию «болезни подкаблучника», то Пэ пора лечиться от зависти. Я этого не вынесу.
— Сколько у тебя сегодня клиентов, Дуанг?
— Двое.
— Не маловато ли?
— Работы огромные, черт возьми. Я не люблю спешить. Если я набиваю кому-то тату, я хочу, чтобы она получилась правильной и выглядела красиво до самой их смерти.
Хотя Дуанг сменил профессию и стал тату-мастером, новых татуировок у него так и не появилось. Только та самая на щиколотке, парная с Цинем. Время от времени он обновляет на себе цвет, но она по-прежнему единственная. Не странно ли? Тату-мастер, который не хочет себе больше татуировок.
— Так кхун Цинь реально собирается набить еще одну?
— Наверное.
— Почему ты говоришь «наверное»?
— Потому что я не хочу его татуировать. Он будет выглядеть слишком чертовски хорошо.
— Можешь ты хоть на минуту перестать быть таким слабаком? Я тебя умоляю.
Дуанг понурил плечи. Он не хочет быть тряпкой, но что он может поделать? Даже если место, которое Цинь хочет зататуировать, увидит только Дуанг, для него это все равно было… чересчур. В последнее время Дуанг и так столько ластится к Циню, что все его ругают целыми днями. А если Цинь еще и тату сделает… черт возьми. Если у него случится такой стояк, что он не сможет его унять, как именно Цинь будет нести за это ответственность?
— Ну давай, дай подсказку. Что ты собрался делать?
— Не скажу.
— Ты даже не выложишь это в свое портфолио?
— Нет. Тогда люди увидят нежную кожу моей жены.
Пэ закатывает глаза. Этот идиот безнадежен.
— Пи Пэ, Пи Дуанг, оба ваших клиента пришли, — зовет Майнд.
— Хорошо. Эй, Майнд, Луккэу уже пришла? — Дуанг оживляется в ожидании ответа.
Майнд, менеджер всех их онлайн-каналов. Запись, расписание, ответы клиентам… она занимается всем. Луккэу, мастер в их салоне. Сейчас они с Пэ ищут еще одну девушку-мастера, потому что не каждой женщине комфортно татуироваться у мужчины.
Дуанг обычно берется за руки и ноги. Если это торс или более интимные зоны, он рассматривает каждый случай отдельно. Чаще всего он делает тату на торсе только мужчинам и только в определенных областях. К слову, Цинь никогда не запрещает. Цинь понимает, что это просто работа. Дуангу самому не по себе, поэтому он установил правила для заказов. Тем не менее клиентов у него прорва. Расписание забито до середины года.
Дуанг никогда не представлял, что станет тату-мастером. Он хорошо рисует, но рисовать, это не то же самое, что татуировать. Чем серьезнее он учился, тем лучше понимал, насколько это тонкая работа. Возможно, из-за того, что Дуанг так заботлив, отзывы и рекомендации просто отличные. Его салон стал очень популярным, потому что у двух владельцев-мастеров совершенно разные стили. Работы Пэ, это грубые, смелые линии, иногда даже фрихенд. Стиль Дуанга мягче, и он лучше работает с цветом.
И все же, ту тату, которую хочет Цинь… разве не Пэ должен её набить?
Нет, нет, нет. Абсолютно исключено. Пэ будет прикасаться к Циню. Я лучше буду тренироваться, пока сам не освою этот стиль, а потом набью её Циню своими руками.
— Пи Дуанг, кхун Цинь прислал доставку с перекусом и напитками. Для Пи Пэ тоже кое-что есть, — говорит Майнд, заглядывая в кабинет с полными руками коробок.
Партнер владельца салона, который сейчас где-то там по своим делам, регулярно присылает обеды и закуски. Вот она, любовь.
— Эй, спасибо, Майнд. Ты сама-то поела?
— Ага. Кхун Цинь заказал на всех.
— Мы любим уке номер один! А ну-ка, все вместе! — кричит Пэ с тату-стола.
— Уке номер один, это моя жена.
— Что? Майнд, ты тоже?! — Дуанг округляет глаза. Никому нельзя доверять, да? А Цинь просто смеется каждый раз, когда младшие сотрудники салона говорят ему такие вещи.
Даже девчонки хотят быть мужьями Циня? Ха. Этот мир сплошная ложь!
— Ваш парень такой красавчик, Пи Дуанг. У меня сейчас случится передозировка яойными вайбами. Почему вы двое вечно сидите друг у друга на коленях?
— Погоди, когда это они такое вытворяли? — Пэ недовольно смотрит на друга.
Разве не Дуанг твердил, что в салоне нельзя вести себя слишком бесстыдно? Он читал ему лекции, боясь, что Пэ приведет кого-нибудь и устроит непотребство на тату-столе. Даже угрожал, что везде камеры. Так почему Дуанг сделал это первым?
— Постоянно. Он просто сидит у меня на коленях и всё. Ничего больше.
— Вы уверены? — подначивает Майнд.
— Майнд, ты уже удалила те записи для меня?
— Вы такие милашки. — Майнд так и сидит на седьмом небе от счастья, будучи фанаткой BL. Всякий раз, когда заходит парень владельца, она получает свою дозу яоя. К приходу домой ей приходится успокаиваться, иначе случится обморок от передоза.
— Стой. Что вы сделали? Почему нам нужно удалить записи? Дуанг, клянусь богом, я вызываю полицию.
— Там нет улик, черт возьми! Мы вообще ничего не делали, да, Майнд? — Дуанг быстро перекладывает вину.
— Верно, потому что они уже дали мне пятьсот бат.
— Опять…
Пэ остается только вздыхать. Впрочем, неважно. Он и сам раньше брал деньги.
***
— Чивин. Дуанг отрывается от айпада. Он как раз отправляет финальный эскиз клиенту после долгой переписки в LINE. Но погодите-ка, Цинь называет меня по настоящему имени… Я же не сделал ничего плохого, верно? — Я ничего не делал, дорогой. Цинь кладет руку на широкое плечо мужчины, который, придя домой, сразу разгуливает полуголым, то есть в одних брюках-карго. Рубашка уже где-то валяется. Как бесит. Теперь, когда у него появилось больше свободного времени, он и правда стал много тренироваться. — Ого. Ты настроен на «собачью дозу» нежности? — Типа того. — Цинь! Дай мне сначала в душ сходить. Ты уже начинаешь? Испуганный вид здоровяка, словно он и правда готов рвануть в ванную, заставляет Циня подойти и крутануть его за нос. Непослушный пес. Ты только об этом и думаешь? — Кхонфу хочет младшую сестренку. — А? — Дуанг разинул рот. Так вот какую «собачку» он имел в виду??? Ну здрасьте! — Кто это сказал? — Наша дочка. — И вы двое реально понимаете друг друга? Темно-каштановый парень смеется, затем раскрывает объятия и усаживает Циня к себе на колени. Стул не такой уж большой, но они оба вполне помещаются. Конечно же. Если Цинь заходит в его кабинет, «входная плата» сидение на коленях владельца. — Ей одиноко. Она единственный ребенок. — И я должен просто поверить тебе на слово? — Ты купишь ей сестренку? Цинь не просто спрашивает словами. Он обхватывает Дуанга за шею, одновременно пуская в ход всё своё обаяние. Дуанг с громким чмоком прижимается носом к щеке Циня. Конечно, он купит. Дуанг знает, что Цинь, скорее всего, думал об этом долгое время. Он видел, как тот стоит на общей территории района, болтает с «собачьими мамами и папами», расспрашивает о характере каждой породы так, будто диссертацию пишет. Серьезно. Но если уж брать, то какую породу? — Я-то куплю, без проблем, но ты сначала должен сказать, какую породу. Я не хочу снова играть в «Случайную коробку» с собаками. Как вон с той… ты увидел, что она не лает, и тут же купил. — Дуанг кивает на их дочь, которая лежит и грызет сушеное коровье ухо, не обращая ни на что внимания. — Я хочу такую, чтобы мордочка была как у тебя. — Чего? — Хотя у всех собак мордочки как у тебя. — И что это должно значить? — «Песомордый» парень смеется. Ну ладно. Я могу быть псом, но только если ты разрешишь мне кусать и облизывать тебя всего. — Вот. — Хочешь сказать, что эта штука похожа на меня? — Да. Цинь поднимает свой телефон, сравнивая фото чау-чау с лицом Дуанга… и она реально на него похожа. Особенно пока маленькая. Ну вылитый Дуанг. — Она выглядит такой нелепой. — Цинь! — взвизгивает Дуанг. — Я уже и имя ей выбрал. — Погоди, погоди, погоди. — Вообще-то, я уже внес залог два месяца назад. Завтра едем забирать Хутанг. Дуанг смеется так, что плечи трясутся. Озорное, серьезное лицо Циня, это слишком мило. Так зачем он меня спрашивал? У него уже всё готово. Ну еще бы. А я-то гадал, что за коробки Цинь постоянно заказывал и не открывал. Так вот в чем дело. Он готовился к встрече новой собаки. — Так на фото, которое ты мне показал, реально наш щенок, да? — Мм, — послушно признается Цинь. Дуанг, наверное, думал, что я просто взял рандомную фотку из интернета. — И как ты в итоге додумался назвать её Хутанг? Посмотри на её ушки. Дуанг тычет в середину экрана телефона. У этой пухлой чау-чау сложенные ушки, раскосые глаза и шерсть, торчащая во все стороны. Вообще на меня не похожа. Он должен быть статным самоедом, а не этой жирной маленькой собакой, похожей на ходячий меховой шарик! — Бедняжка. У неё такие крошечные ушки. Думаешь, люди будут её дразнить? — говорит Цинь. — Я буду первым, кто станет её донимать. Пэ, скорее всего, тоже. А самый главный задира из всех, это Джеттана. Он та еще вредина. — Тому, кто будет её обижать, вход в дом заказан. — Похоже, её папа будет первым, кто станет спать на улице. Цинь похлопывает Дуанга по спине, пока тот устраивается поудобнее, чтобы Цинь мог уютно прислониться к его груди. Цинь думал о том, чтобы привезти домой пушистую сестренку для Кхонфу, как минимум два года. Каждый раз, когда Кхонфу выходит поиграть с друзьями в округе, Цинь видит, как она счастлива. Что еще важнее, когда его дочка лежит и играет в одиночестве с игрушками, Циню кажется, что он видит собственное детство. Хотя сам он никогда не хотел братьев или сестер, он верит, что его дочери они нужны. Он обожает возиться со щенками и ведет себя с ними очень нежно. — Ты будешь любить Хутанг? — Очень сильно, но определенно не так сильно, как маму Кхонфу и Хутанг. — Спасибо, — тихо произносит светлокожий парень, его пальцы переплетаются с большим пальцем Дуанга, словно ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. Дуанг прожил с Цинем семь лет без единой серьезной ссоры, поэтому по одному этому жесту он понимает: Циню нужен момент, чтобы облечь чувства в слова. — Единственная причина, по которой у меня теперь есть смелость растить собаку, это ты. — … — Я хотел собаку с самого детства, но мама и папа, наверное, были к этому не готовы, а я сам не был уверен, что справлюсь в одиночку. Это ведь не игрушки, которые можно забросить в шкаф, когда надоест. У них есть чувства, они очень ранимые… Прости, я и в этот раз не спросил тебя заранее. Я просто хочу, чтобы у Кхонфу была младшая сестра. Хочу, чтобы она знала, что такое иметь товарища для игр. Мы можем быть её папой и мамой, но мы все равно не сможем понять всего, что она чувствует. — О, дорогой. Цинь обычно не особо многословен, но с Дуангом он всегда предельно честен. Дуанг считает это одной из самых милых его черт. Он обожает то, что Цинь никогда не лжет самому себе, что он принимает свои чувства на каждом этапе жизни. И Циню совершенно не нужно извиняться перед Дуангом. Дуанг уже готов принять нового члена семьи. — Давай завтра утром вместе заберем нашу дочку, Дуанг. Кхонфу. Хутанг. Папфи и Мамфи очень, очень вас любят.***
— Как она может выглядеть такой послушной, а вести себя так упрямо? — Вся в тебя. — Слышала? Слышала это? Мама снова издевается над папой. Хутанг, хватит, милая. Папа сейчас в обморок упадет. Дуанг хватается за волосы. Это собака или кролик? Она слишком много прыгает. — Гав! Гав! — И лает тоже много. — Хутанг, иди сюда, солнышко, — зовет Цинь щенка, который только привыкает к своему имени. Цинь долго присматривался к этой ферме. Там не только здоровые родители, отобранные заводчиком, но и щенков с малых лет приучают к туалету и социализируют, чтобы они не росли ворчливыми злюками. Но неужели это та самая «спокойная» собака? Сейчас она буквально карабкается по лицу Дуанга. — Ох, малышка, почему ты такая тяжелая? Тебе же всего два с половиной месяца. — Нам нужно купить новую кровать. Когда она вырастет, места для нас двоих точно не останется, если мы будем спать все вместе. Цинь усаживает Хутанг к себе на колени. Пухлый щенок забавно крутит головой с самым милым и непонимающим видом. Она и правда очень похожа на Дуанга. Сердце Циня окончательно тает, и он явно будет баловать её лакомствами больше, чем положено. — Давай просто сделаем им отдельную комнату. Пусть спят вдвоем. Я этого не выдержу, Цинь. Я уже чую, как назревают неприятности. — Кхонфу, поможешь воспитать сестренку, хорошо? Дуанг наблюдает, как мама его детей инструктирует двух девочек. Мало кто видит Циня таким, кроме Дуанга. Он не любит разговаривать с людьми, но обожает болтать с собаками. И еще кое-что: Цинь терпеть не может кошек. Настолько, что отказывается к ним приближаться. Кот, который ненавидит котов? — Она правда любит свою младшую сестру, Дуанг. — Наша дочка даже понимает, что она старшая сестра. Дуанг искренне поражен, когда корги приносит свою любимую игрушку Сквидди, чтобы поделиться со щенком. Сначала он боялся, что они будут драться, но нет. Кхонфу играет очень нежно, постоянно обнюхивает её и зазывает играть. Это зрелище заставляет папашу плакать. — Конечно, она понимает. Ей уже семь, верно? Тебе уже семь, милая. Ты старшая сестра… умница, Кхонфу. Какая же ты хорошая и красивая девочка. Дуанг лежит, схватившись за сердце. Цинь даже называет дочку красавицей. Я так ревную к Кхонфу. Я тоже хочу сидеть у Циня на коленях. — Ты что делаешь? — Цинь смотрит на Дуанга, который снимает Хутанг с его колен и отодвигает прижавшуюся к нему Кхонфу. — Ты мой. — Дуанг? — Слегка раздраженный тон Циня почему-то мгновенно поднимает Дуангу настроение. — Я хочу посидеть минутку. Я ревную. — Ты огромный. — Мама, обними папу тоже, ну пожааалуйста. Дуанг крупнее Циня. Да, они одного роста, но в ширину? Это совсем другая история. И теперь этот гигант хочет усесться к нему на колени, как двухмесячный щенок? — Я обнимаю маленькую девочку. Даю тебе ровно одну минуту. — Вау, значит, завел новую и забыл про старую? Разве я не был твоим первым псом? — жалуется отец двоих детей. Когда-то он был глубоко тронут словами Циня о том, что Дуанг придал ему смелости завести собаку. Но после пары наводящих вопросов выяснилось: для Циня Дуанг был как первая собака, которую ему удалось успешно вырастить. Потом пошла вторая, Кхонфу, и третья Хутанг. Боже, и как мне этим хвастаться перед людьми? Цинь реально видит во мне собаку. — Тебе не стыдно перед девочками? Они же смотрят. — Нет. Мы им и не такое показывали. Как только Дуанг договаривает, Цинь больно щипает его за бок. — Ай, ай, ай, Цинь! Здоровяк падает на пол, корчась от притворной боли, а Цинь отталкивает его и идет обнимать «дочку». И честно говоря, что Кхонфу, что Хутанг, обе безумно влюблены в Циня. Они пинают меня, наступают на лицо и игнорируют. Они что, думают, их папаша это просто коврик или типа того? — Это так несправедливо! Я тоже твой пес! — Угх, — Цинь вздыхает, когда Дуанг утыкается носом ему в шею. Он продолжает бормотать, что щенки ведут себя плохо. Когда Дуанг не может переспорить Циня, он отыгрывается на собаках. Эх. Серьезно.***
— Внученьки мои, божечки, ну до чего же они очаровательные. — Кхонфу, Хутанг, идите сюда. У дедушки есть для вас сублимированный йогурт. — Не балуйте их так сильно, вы двое. Я их заберу. Дуанг вытирает пот со лба. Один взгляд на родителей заставляет его стрессовать. Неужели они когда-нибудь перестанут скармливать «внучкам» лакомства, которые втайне для них накупают? К этому моменту их дом превратился в собачий парк с игрушками повсюду. У Кхонфу и Хутанг даже есть нелепо роскошная лежанка. А потом, поздно ночью, они укладывают «внучек» спать, и все четверо спят вповалку на одной кровати. Счастливая пенсия, ничего не скажешь. — Заберешь их в следующем месяце, Дуанг. Дай мне сначала зацеловать их всласть. Цинь, отдыхай побольше, хорошо, солнышко? Мама тебя так любит. Дуанга вот ни капельки не люблю. А тебя люблю больше всех на свете. — Вы тоже отдыхайте. Если они будут буянить, просто выставьте их за дверь. Они не шумные. — Они могут спать с нами, дорогой. Мы так любим наших маленьких внучек. Дуанг корчит рожу матери после того, как та звонко целует Циня в щеку. Что касается Циня, то каждый раз рядом с родителями Дуанга он превращается в ребенка. Цинь не очень ладит со старшими, он никогда не знает, когда вклиниться в разговор или как его начать. На самом деле Цинь вообще не хочет ни с кем социализироваться. Но это семья его партнера. Дуанг всегда видит, как сильно Цинь старается поддерживать беседу. Конечно, родители Дуанга тоже видят его старания и обожают его за это. Все понимают натуру Циня. Никто никогда не критиковал его за то, какой он есть. Потому что мы любим Циня. Мы любим Циня именно таким, какой он есть. — Береги спину, когда играешь, папа. Я тебя предупреждал. — Да иди ты уже отсюда, Дуанг. У нас семейное время. — Отец машет на него рукой, приобнимая зятя за плечи. Проходит почти тридцать минут, прежде чем Дуанг и Цинь наконец покидают дом. Сначала они думали просто завезти девочек и отправиться на свидание, но в итоге застряли надолго. — Хутанг только что бежала за тобой, — говорит Цинь. — Эта девчонка в последнее время ко мне очень привязалась. Я в полном замешательстве. — Это потому, что ты постоянно с ней играешь. Я не могу долго её носить. Хутанг очень тяжелая. — Не говори так, когда она может тебя услышать. Она ведь умеет смотреть с ненавистью. Знаешь, она даже на собаку не похожа, скорее на маленькую девочку. Дуанг обнимает Циня за талию, помогая ему сесть в машину, и обязательно открывает перед ним дверь. Он всегда так делал. Это вошло в привычку, и он будет делать это вечно. — Сначала я гадал, не будет ли Кхонфу чувствовать себя брошенной. Боялся, что все будут уделять слишком много внимания малышке. Но она такая хорошая старшая сестра. Дуанг слегка улыбается, слушая, как Цинь без умолку болтает о щенках. Кроме музыки, собаки, единственное, что заставляет Циня больше общаться с людьми. — Теперь ты счастлив, а? — Да. — Видишь? Счастливая жена, счастливая жизнь. — Здоровяк, который сегодня вызвался вести машину, пожимает плечами, и Циню это движение кажется крайне бесячим. — Так мы правда идем на фильм ужасов? — Ага. Чтобы я мог кричать и прятаться за твоей спиной. — Ладно, хорошо, — говорит Цинь с легкой улыбкой, качая головой. В последнее время Дуанг много кричит… наверное, потому что Хутанг это обожает. Кхонфу же больше привязана к Циню. Когда Цинь работает, она лежит у его ног, словно молча говоря: «Я тихая, видишь? Я тебе не мешаю. Просто дай мне немного к тебе прикоснуться». Что-то в этом роде. После того как у них появилось две собаки, Цинь понял: у каждой свой неповторимый характер. Даже собаки одной породы могут быть полными противоположностями. Большинство чау-чау спокойные, сдержанные и независимые. Но Хутанг? В ней энергии хоть отбавляй: прыгает как кролик, карабкается повсюду и совершенно не рассчитывает свою силу. Она обожает возиться с Дуангом. Буквально на днях Пэ заходил поиграть, и в итоге они оба вымотались в край. Цинь никогда не видел, чтобы друг Дуанга буквально «поднимал лапу», прося тайм-аут. Кхонфу же, напротив, вела себя прилично. Немного поиграла и удалилась жевать своего Сквидди. Что Цинь больше всего любит в появлении второй собаки, так это то, что это позволяет ему увидеть новые грани первой. Кхонфу проявляет столько очаровательных черт. Она всё понимает. Цинь невольно задается вопросом, о чем они болтают поздно ночью. Каждый раз, когда он проверяет камеру наблюдения, они лежат, прижавшись головами друг к другу. — Какое длинное лицо. Скучаешь по девочкам, да? До чего же мило, — поддразнивает Дуанг, взъерошивая волосы Циня, который сидит на пассажирском сиденье с отрешенным видом. Сейчас они буквально не разлей вода. — Мне кажется, я больше не смогу уехать куда-то далеко. Я хочу брать девочек с собой повсюду. — Такова жизнь «собачьей мамочки». — Папочки. — Тот, кому сосут соски, и есть мама… Ай! Цинь, ты снова меня ущипнул! — Дуанг притворно жалуется. Ему совсем не больно, но он преувеличивает на случай, если Цинь решит его пожалеть. — Ты заслужил. — Так ты выдержишь разлуку с девчонками? Мы можем перенести, если хочешь. Я на всё согласен… — Ничего мы не переносим. Всё случится сегодня. Твердый ответ Циня заставляет сердце Дуанга биться как у неопытного подростка. Одна только мысль о том, что Цинь скоро ляжет на тату-стол, приводит мысли Дуанга в неистовство. Да, сегодня у вас сеанс татуировки тет-а-тет. — Ну, раз так… Готовься. Дуанг гадает, не придется ли ему снова платить Майнд 500 бат за удаление записей с камер. Что ж, попытка не пытка, верно?***
Цинь уже бывал в салоне раньше, но ни разу не ложился на кушетку. Дуанг больше полугода отказывался его татуировать с тех пор, как открыл салон вместе с лучшим другом. Дуанг говорил, что хочет, чтобы его рука стала достаточно твердой, прежде чем он прикоснется к Циню. — Дай мне секунду всё подготовить. Можешь присесть и расслабиться, хорошо? — Мм-хмм. — Салон стал намного больше. Пэ только что нанял еще двух мастеров. — Ты мне уже говорил… но да, он и правда вырос. Цинь оглядывается. Видеть, как мечты Дуанга обретают форму, согревает ему душу. Это как наблюдать, как Дуанг забирается на одну гору за другой. Цинь всегда рядом, чтобы поддержать его, независимо от того, что Дуанг хочет делать или кем хочет стать. Точно так же Дуанг всегда безоговорочно поддерживал Циня. — Тебе всё еще жарко? Когда снимешь рубашку, можешь замерзнуть, — говорит Дуанг. — Не нужно прибавлять кондиционер. Мне нормально. Дуанг собирается спросить, подходит ли размер эскиза, когда замирает. Эта светлая кожа… Я этого не вынесу. Эти красивые плечи. Эти ключицы. Серебряная цепочка Cartier с кулоном на его груди. Для Дуанга Цинь всегда был произведением искусства. Иногда он как картина, иногда как фотография, а иногда как скульптура. Свет от лампы в углу отбрасывает на Циня сияние, которое кажется наполовину реальным, наполовину сказочным. Дуанг не может удержаться, он откладывает инструменты, берет лицо Циня в ладони и целует его. Спонтанный поцелуй происходит прямо у тату-стола. Единственное, что слышит Дуанг, это бешеное биение собственного сердца, словно громкость выкрутили на максимум. Его грубый большой палец гладит мягкую щеку Циня, подстраиваясь для более глубокого поцелуя. Их языки сплетаются, и влажные звуки их общих эмоций заставляют всё тело Дуанга гореть. — Такими темпами ты так и не приступишь к татуировке. — Правда? — шепчет Дуанг прямо в губы Циня, нехотя отстраняясь, когда Цинь завершает поцелуй. — Веди себя хорошо, — говорит Цинь, грозя Дуангу пальцем, словно отчитывает озорного щенка. — Я всегда веду себя хорошо. Могу даже на тату-столе вести себя прилично. — Ты извращенец, — говорит Цинь, ногой подталкивая здоровяка обратно к работе. У них уходит еще двадцать минут на окончательное согласование места и размера тату. В итоге Цинь ложится на живот, чтобы Дуангу было удобнее работать. — С этого ракурса ты выглядишь чертовски сексуально. — Дуанг. — Ладно, ладно, я молчу. Дуанг мотает головой, прогоняя лишние мысли. Ему нужно сосредоточиться. Дело не только в том, что это Цинь, он скрупулезен с каждым клиентом. Он уделяет внимание каждой детали, настолько, что Пэ часто ворчит: мол, Дуанг так до двух ночи просидит. Ну, если клиент не против, то и Дуанг не против. Он просто хочет, чтобы работа была идеальной. Дуанг надевает перчатки, в последний раз проверяет машинку, лотки с краской и все инструменты. — Если будет слишком больно, скажи мне, хорошо? Я сделаю перерыв. — Ладно. — Обещай мне, Цинь. Дуанг наклоняется, чтобы встретиться с Цинем взглядом. Убедившись, что тот подаст знак, если понадобится, он легко целует его в щеку и включает машинку. — Почему ты выбрал именно этот рисунок? Могу я спросить? Цинь слегка улыбается. Дуанг не просто спрашивает, он еще и оставляет поцелуй на плече Циня. Уколы крошечных игл, то и дело пронзающих кожу, досаждают и, как ни странно, приносят удовольствие. Для Циня каждая татуировка памятна, будь то та самая первая, сделанная по прихоти, или эта, которая волнует его, потому что Дуанг делает её лично. Ведь без Дуанга Цинь никогда бы не открыл в себе тот прекрасный сад. — Потому что кое-кто заставил цветы расцвести во мне. — Это признание в любви без использования слова «любовь»? — Мм… я люблю тебя. Тихое признание немного срывается в конце, вероятно, игла коснулась чувствительного места, оставив след на покрасневшей коже. У Дуанга щемит сердце, но он не может спешить. Татуировка камелии для Циня очень сложная, и Дуанг не хочет упустить ни единой детали. Он хочет выложиться по полной ради Циня. И ради самого себя. Хотя работа еще не закончена, тот факт, что они придумали эскиз вместе, уже заставил Дуанга влюбиться в него. Он уверен, что это будет его самая любимая работа. — Теперь я перейду на бок, Цинь. Потерпи. Цинь кивает, тронутый шепотом Дуанга на ухо: «Я люблю тебя, Цинь. Люблю больше всех». Так вот почему Дуанг говорил, что сеанс займет время… ради таких моментов. Он продолжает утешать меня, пока татуирует. Это точно затянется. — Больно? — Я справлюсь. — Эй… я вообще-то очень нервничаю, знаешь? — Если будет слишком больно, я попрошу поцелуй. — То есть ты можешь специально причинить себе боль сейчас? Я уже готов снять перчатки. Дуанг смеется, пытаясь разрядить обстановку. В последний раз Цинь сталкивался с тату-иглой на первом курсе. Честно говоря, Дуанг не думал, что Цинь решится на еще одну. У него даже уши не проколоты. Он редко носит украшения, а его стиль в одежде всегда уникален. И вот он здесь, выбирает татуировку в месте, которое увидит только муж. От одной мысли об этом Дуанг нервно потирает лицо. — Ладно, давай сделаем перерыв на середине. Ты уже закусал губу до красноты. — Только середина? — Ты уже сдаешься? Цинь решительно качает головой. Больно… очень больно, особенно в области талии… но он хочет закончить сегодня. Ему не терпится увидеть, как цветы будут смотреться на его теле. — Когда всё заживет, можно мне зацеловать тебя от лепестков до самого стебля? Вопрос Дуанга заставляет Циня замереть. Они смотрят друг другу в глаза в полумраке, Дуанг выключил яркую лампу, чтобы дать глазам отдохнуть. Он протягивает ему чашку горячего чая. В этом салоне и правда отличный сервис… Позволить ему это или нет? — Считай это залогом. У тату-мастера перехватывает дыхание, когда клиент обвивает его шею рукой для невероятно чувственного поцелуя. — Если татуировка получится идеальной… я могу дать тебе нечто большее, чем просто поцелуй. Эх. Ну и как мне когда-нибудь от тебя сбежать, кхун Чарат?
