Тонкая грань

***

      Небо за окнами Портленда окончательно наливается синевой. Мелкий дождь лениво моросит по стеклу, оставляя длинные полосы, в которых ломаются огни вечернего города. Чонгук сидит на подоконнике своего номера на девятом этаже и смотрит на эту унылую серость.       В такие моменты в его и без того перегруженную голову всегда лезет всякая чушь. Он думает о том, как забавно устроен мир: люди строят вокруг себя стены, уезжают за тысячи километров, а в итоге всё равно сталкиваются лбами в каком-то случайном отеле. Мы все кажемся себе жуткими индивидуалистами, авторами собственных жизней, а на деле — просто слепые молекулы, которые хаотично бьются друг о друга в замкнутом пространстве. От этой предсказуемости существования во рту остаётся горький привкус.       С той дурацкой встречи во время обеда Чонгук больше не пересекался с Тэхёном. Он понятия не имеет, увидел ли его тот или нет. Когда Чон спустя пару минут ожидания всё-таки невзначай обернулся в сторону кофейного автомата, того уже не было в зале. Испарился.       Зачем Тэхён приехал сюда? Чонгук до сих пор пытается переварить этот факт. Что за дела у него могли быть в Портленде? Компьютерная конференция? Или он просто шпионит за ним? Последняя мысль, конечно, звучит как бред, и Чон раздражённо мотает головой. Нет, серьёзно. Он уже начинает искать скрытые мотивы там, где их, скорее всего, нет.       Стоило бы на этом и закончить, но Чон почему-то продолжает прокручивать этот момент. А всё потому, что тот выглядел как дорогой, холёный ублюдок, которому плевать на чужое мнение. И самое ужасное то, что Чонгук слишком долго прокручивает его в своей голове. Он резко обрывает эти блядские мысли.       — Да какого хрена…       Потому что только сейчас до него доходит: он уже несколько минут думает не о том, зачем Тэхён приехал.       А о нём самом.       Чонгук зло проводит рукой по лицу, будто это может вытряхнуть чужой образ из головы. Этот парень каким-то образом умудрился залезть ему под кожу. А Чон понятия не имеет, как его оттуда вытравить. Нет лекарств.       Короче, сразу после обеда Чонгук быстро поднялся к себе в номер. Ужинать в ресторан он принципиально не пошёл. Нахрен надо. С собой у него был приличный запас протеиновых батончиков, да и аппетита из-за стресса особо не было. Меньше всего ему хотелось снова пересечься с Тэхёном, да ещё получить и оценивающие взгляды постояльцев.       Вот только теперь думается, не пойти ли ему в спортзал. Хотя, честно говоря, заводить там новые знакомства или вступать в пустые разговоры у него нет ни малейшего желания. Ещё когда он днём проходил по лобби отеля, заметил, как несколько человек откровенно посматривали на него. Вероятно, узнали в нем создателя аккаунта @Jeon_Core_Flex.       Чонгук никогда не считал себя топовым блогером, он вообще не особо активен в соцсетях: не пилит глупые сторис каждые пять минут, не показывает, что ел на завтрак. Раз в неделю он просто запускает лаконичные видео по дефициту калорий или технике глубокого приседа. Но, видимо, его узкая целевая аудитория ценила этот качественный контент без лишней воды.       Понимая, что просто просиживать задницу в четырёх стенах и накручивать себя из-за пустяков — это путь к деградации, Чонгук резко встаёт. Быстро переодевается в спортивные шорты, свободную майку, подхватывает шейкер и идёт в зал.       Местный фитнес-центр находится в задней части отеля, прямо там, где расположен огромный бассейн. Ожидания Чонгука, что в девятом часу вечера в зале никого не окажется, рушатся в пух и прах, как только он толкает стеклянную дверь. Зал наполовину забит, чего он никак не ожидал. Хотя, если включить логику, что ещё можно было ожидать от места, где временно прописались десятки помешанных на режиме спортсменов и тренеров?       Уловив на себе пару мимолётных взглядов, Чон забирается на беговую дорожку, чтобы немного размяться. Рядом на панель ставит бутылку с водой, надевает наушники и вперёд.       Пять километров преодолеваются на одном дыхании, практически неощутимо. Мысли снова уносят слишком далеко от бегущего полотна. Он думает о том, что наверняка сейчас Суа смотрит какую-нибудь очередную дурацкую дораму и ждёт его ответа на сообщение, которое было забыто, как только было проигнорировано. Думает о том, как завтра ему придётся натягивать фальшивую улыбку перед инвесторами. И, конечно же, сквозь весь этот мысленный шум жирной красной нитью снова пробивается силуэт Тэхёна. Чтоб его. Скорее всего, и он будет завтра на встрече.       Размявшись и хорошенько пропотев, Чонгук идёт к стойке с гантелями. Берёт привычный вес и методично делает несколько подходов на бицепс и плечи по двадцать повторений. Прекрасно видит, как несколько человек у тренажёров периодически косятся на него, сравнивая свои объёмы с его пропорциями. Да похуй. Пусть пялятся, ему не жалко. Да, Чон не такой перекачанный бройлер, как некоторые из этих стероидных монстров, но его тело функционально, эстетично и высушено до идеала. Ничем не хуже. Как говорится, главное не огромные мускулы, а те качество и сила, что стоят за ними.       Раз уж все равно привлёк внимание, Чонгук решает записать короткое видео для своего профиля. Настраивает штатив телефона у скамьи, собираясь показать технику изолированного подъёма гантелей для пикового сокращения мышцы. Чон упрямо контролирует себя: его внимание сосредоточено исключительно на работающем суставе и правильном дыхании.       Решив, что часа, проведённого в зале, более чем достаточно, Чонгук собирает вещи и уходит. Уже полдесятого. На сегодня хватит.       Вернувшись в номер, принимает душ, смывая с себя весь дневной негатив, и садится монтировать видео. Быстро соединяет несколько удачных ракурсов вместе, накладывает минималистичный фильтр и вуаля — трёхминутное видео готово. Он без лишних подписей постит его и в Инстаграме, и на Ютубе.       Время близится к полуночи, а он никак не уснёт. Лежит в полной темноте, закинув руки за голову, и наблюдает через окно за ночным городом, где далеко за мерцающими линиями хайвеев едва угадываются тёмные силуэты гор. Взглянув на вдруг вспыхнувший экран телефона, замечает непрочитанное сообщение от Суа. Опять забыл ей ответить, когда увлёкся обработкой видео. Чонгук быстро пишет ей пару дежурных строк, желает спокойной ночи, заверяя, что всё хорошо, и откладывает гаджет в сторону.       Как бы Чон ни сопротивлялся, нужно честно признать, что он чертовски нервничает перед завтрашним выступлением. А кто, блядь, не будет на его месте? Слишком многое поставлено на карту. Короче, Чонгук снова и снова прокручивает в голове этот несчастный текст, который он уже успел выучить до каждого знака препинания. Мозг монотонно чеканит официальные фразы, заглушая тревогу, и под этот ритмичный бубнёж Чон наконец-то засыпает.       Так как Чонгук уже который раз за эту неделю бессовестно пропустил свою обязательную утреннюю разминку, сегодня он решает проявить жёсткую дисциплину. Заставляет себя встать в семь утра, использует предоставленный блендер и, натянув форму, спускается в фитнес-центр, чтобы хорошенько побегать.       Как ни странно, в зале не оказывается практически никого, кроме одной-единственной особы на эллипсе. Видимо, все эти пафосные гуру фитнеса либо дрыхнут перед конференцией, либо судорожно повторяют свои речи — открытие-то запланировано на девять часов утра.       Чон врубает быстрый темп и в полном одиночестве выжимает из себя всё, что накопилось за дни стресса.       Через полтора часа, приняв душ и натянув идеально сидящий по фигуре тёмно-синий костюм, Чонгук уже стоит в лифте. Кабина плавно едет вниз, проезжает седьмой этаж, на шестом останавливается.       И, блядь, двери разъезжаются именно перед тем, сука, человеком, с которым он вообще не ожидал встретиться лицом к лицу в этом сраном лифте. Тэхён словно исчез из мира Чонгука с семи утра и не подавал признаков жизни вот ровно до сей секунды. Блядь.       Тэхён застывает перед открытыми дверями, оценивающе оглядывает Чона с ног до головы, а затем едва заметно пожимает плечами:       — Извини, сейчас уже не получится сделать вид, что я тебя не заметил, — выдаёт этот наглец, спокойно заходит внутрь и встаёт рядом, запустив руки в карманы тёмных брюк.       Одет как модель с обложки дорогого глянца. И куда он, собственно, так вырядился? Неужто прямо туда же, куда и сам Чонгук? Да ну нахуй, только этого не хватало.       — Как-то невоспитанно выходит. — Тэхён плавно поворачивает голову и, мазнув по нему глазами, добавляет: — Ты так не считаешь, тренер?       Сука, даже говорит так, словно он здесь чёртов директор всей ситуации, а Чон — его личный подчинённый, который накосячил с отчётом.       В ответ он и бровью не ведёт. Смотрит строго перед собой на закрытые двери лифта.       — Ничего. Я прощаю тебе эту невоспитанность. Можешь продолжать в том же духе.       Тэхён на это искренне смеётся, наконец оторвав от него свой внимательный взгляд. Чонгука внутри аж передёргивает от этого звука. На четвёртом этаже к ним в кабину вваливаются ещё двое мужчин в пиджаках, а на втором заходит какая-то девушка. Что-то эта поездка вниз затянулась так, словно они спускаются в Преисподнюю, а не на первый этаж отеля. Атмосфера в замкнутом пространстве становится душной, и Чон едва сдерживается, чтобы не застучать по кнопкам.       Двери наконец открываются, и он выходит в лобби сразу же, как только появляется первая возможность. Но этот засранец идёт следом, шаг в шаг. Ускорить ход у него нет вообще никакого варианта — это будет выглядеть со стороны как паническое бегство, глупо и смешно, поэтому приходится держать лицо, осанку и, мать её, мужскую честь.       — Я тут тебя немного побешу, ладно? — раздаётся негромкий голос прямо у него за спиной.       Можно подумать, Чон сам не знал, что тот идёт за ним на расстоянии полуметра.       — Так пройди мимо, не утруждайся, — бросает Чонгук, естественно, не оборачиваясь.       Тэхён делает пару быстрых шагов и легко равняется с ним, подстраиваясь под его широкий шаг:       — У тебя сегодня выступление или ты просто пришёл для профилактики, чтобы припугнуть местных качков своим грозным видом?       — И то, и другое, — отрезает Чон.       Они одновременно входят в огромный, обустроенный конференц-зал, перед этим показав охране именные электронные бейджи. В углу теснится местная пресса, а присутствующие обязаны соблюдать тишину и занимать места строго согласно категориям спикеров.       Чонгук целенаправленно идёт вперёд и садится на своё место, надеясь, что как можно дальше от Тэхёна. Оглядывая зал, краем глаза замечает до боли знакомое лицо их местного бизнесмена. Этот тип, видимо, вообще повсюду таскается, где пахнет большими деньгами и инвестициями.       Встреча начинается ровно в девять. На сцену выходят разные люди, тренеры и спортивные функционеры, которые сменяют друг друга каждые пятнадцать минут. Они вещают об инновациях, спортивном питании и маркетинге. Чон почти ничего не слышит. Ждёт своей очереди весь на нервах. В добавок к этому, он каждым долбаным нервным окончанием чувствует на себе взгляд Тэхёна, который устроился всего на несколько рядов правее.       Эмоции скачут так, что ладони покрываются какими-то рваными белыми линиями. Наконец объявляют его выход. Чонгук уверенно поднимается на сцену, поправляет микрофон и начинает речь. Текст из его уст выходит профессионально, со знанием дела. Чон держит зал во внимании, голос звучит убедительно. Он знает, что от этой речи напрямую зависит его новый контракт на амбассадорство и расширение филиалов «Фитнес Сити». Сделка должна пройти идеально, бумаги уже подготовлены юристами и ждут лишь подписи инвесторов.       Говоря финальные слова, Чонгук на секунду ловит взгляд Тэхёна, что смотрит на него со странно довольной улыбкой, словно он только что лично срежиссировал весь этот триумф.       Хрен с ним, получив свою минуту славы, Чон спускается со сцены и с каменным лицом садится на своё место. Дальше всё тянется в том же духе — нудно, пафосно и предсказуемо.       Среди выступающих внезапно объявляют и их пригородного бизнесмена. Какого хуя он вообще забыл на этом конвенте, Чонгуку решительно неведомо. Видимо, этот скользкий тип захотел словить очередного жирного инвестора для какого-нибудь своего нового плана или отмыва денег. Как оказывается из приветствия ведущего, зовут этого деятеля мистер Бен. Чон припоминает, что Суа когда-то вскользь упоминала это имя, но он никогда не утруждался запоминать проходящих мимо людей. Мужчина на сцене долго и слащаво распинается про инновации. Чонгук его даже не слушает.       Под конец официальной части к Чону подходят несколько мужиков в костюмах, представляющих ту компанию спортивного питания. Они предлагают ему короткую деловую встречу сразу после обеда, чтобы обсудить некоторые детали. На это Чонгук, разумеется, радушно соглашается — контракт сам себя не подпишет, а деньги лишними не бывают. Всё идёт ровно так, как надо.       Наконец объявляют перерыв. Огромная толпа начинает шевелиться и дружно двигаться на выход, дабы набить свои ненасытные животы — негоже решать важные дела на голодный желудок. Все уходят, и Чон идёт вместе с ними. К тому же он, блядь, из-за утренней беготни практически пропустил нормальный завтрак, так что набраться сил перед важными переговорами надо обязательно.       Чонгук пытается маневрировать между спинами и выйти из зала как можно быстрее. Опять же, ни с кем знакомиться и общаться он не хочет, хотя здравый смысл подсказывает, что стоило бы набить полезные связи для будущего. Мало ли, пригодится. Но нет, Чон не из таких лицемерных сук. Он лучше обойдётся без всей этой херни и фальшивых улыбок.       Но Тэхён, блядь, видимо, решает, что Чонгук без его великого присутствия сегодня просто не справится.       — Идёшь на обед? — внезапно появляется эта долговязая тень прямо по правую руку.       Чон поворачивает голову, смотрит на него, как на законченного придурка. Ну, как бы, они оба сейчас идут в плотном потоке людей строго в направлении гостиничного ресторана, куда, блядь, ещё он может идти? Чонгук ничего не отвечает, демонстративно игнорируя вопрос, и продолжает упрямо шагать вперёд.       — С тобой пытаться заводить разговор бесполезно, да? Ты всегда включаешь режим молчаливого сопротивления, когда видишь меня? — Тэхён тихо хмыкает, даже не думая отставать.       — Я включаю режим энергосбережения. Советую попробовать. Твой фонтан красноречия утомляет ещё до того, как успевает начаться, — цедит Чонгук, не глядя на него.       — Какая жалость, а я как раз хотел обсудить с тобой структуру твоих безупречных дельт.       — Уверен, отсутствие этого разговора не станет твоей главной жизненной трагедией.       Тэхён заливается смехом, но оставляет без ответа. Наступает относительное молчание, когда они наконец входят в просторный, пахнущий специями зал.       Оба берут по тарелке и начинают методично наполнять их едой.       — Погода в Портленде, конечно, специфическая, — лениво роняет Тэхён, подцепляя щипцами помидоры. — Зато город зелёный. Из моего номера такой вид, прямо картинка.       А этот всё не отстаёт. Чонгук — единственный доступный человек для компании за обедом, или что? Неужели не понятно, что некоторые люди предпочитают есть в тишине. И плевать ему, какой у этого очкарика вид из окна.       Кстати, очков на нём и нет.       Чон сам не понимает, зачем бросает на соседа быстрый взгляд, будто проверяет этот факт. Тэхён замечает, смотрит в ответ.       Приходится что-то сказать:       — Ага. Если бы ещё дождь не лил каждые пять минут, было бы вообще зашибись, — бурчит он, переводя взгляд на еду. Не хватало ещё, чтобы его поймали за тем, как он разглядывает эти слишком выразительные глаза.       — А мне нравится, — спокойно отвечает тот. — Такой… немного меланхоличный вайб создаёт. Есть в этом что-то такое.       — Очень поэтично, — сухо бросает Чонгук. — Ещё скажи, что дождь помогает тебе лучше понимать жизнь.       — Не всегда, — чуть улыбается Тэхён, глядя в сторону. — Иногда дождь — это просто дождь.       — Вот именно, просто вода с неба, — бубнит, уходя.       Они находят свободный столик и садятся друг напротив друга. Чону почему-то в этот момент даже не кажется это совместное поглощение пищи чем-то из ряда вон выходящим или переходящим границы. Всё происходит настолько естественно, что он диву даётся — а как так вышло-то? Ещё полчаса назад Чонгук готов был придушить этого парня, а сейчас спокойно жуёт с ним курятину.       Тэхён делает глоток минералки, садится поудобнее, закинув ногу на бедро, и внимательно смотрит на Чона:       — Ты хорошо выступил. Прямо выложился на все сто. Для чего ты так старался, а?       Чонгук мысленно усмехается. Надо же, даже этот компьютерный червь уловил его старания.       — Я здесь по делу, — спокойно объясняет он, разрезая грудку. — Если всё пройдёт гладко, это будет другой уровень. Так что да, пришлось соответствовать. — Перестаёт резать мясо и, прищурившись, смотрит на соседа: — А ты-то что тут забыл? Не поверю, что приехал в Орегон просто подышать воздухом.       — Лорен решила навестить родителей, я составил ей компанию, — пожимает Тэхён плечами, словно это самое простое объяснение на свете.       — В отеле? — Чон приподнимает бровь.       Он ненавидит, когда ему врут. Особенно когда человек делает это с таким спокойным лицом.       — Её родители живут в этом городе. А так как не очень хочется ютиться с ними под одной крышей, я решил остановиться в этом отеле.       И вроде бы всё сходится. Суа как раз была расстроена, что её любимая соседка уехала к родителям. Чонгук даже улавливает цепочку логики. Вот только что-то всё равно цепляет. Чон не верит. Не потому что есть за что, а потому что Ким вообще слишком хорошо умеет выглядеть человеком, которому нечего скрывать.       — И ты случайно оказался там, где проходит конференция? — спрашивает, снова прищурившись.       Тэхён лишь усмехается, подцепляя вилкой помидор черри.       — Вообще-то неслучайно. Прочитал, что здесь проходит интересная встреча, решил заглянуть. Послушать. — Он безмятежно улыбается, подпирая подбородок ладонью. — Посмотреть, что к чему. На будущее, так сказать. Думаю открыть своё дело, собираю информацию. Анализирую рынок изнутри. — Небольшая пауза. — Ты ведь не против, если я пару дней побуду твоим рычагом раздражения?       Чонгук пытается понять, где именно кроется подвох. А ни черта не находит. Может, он слишком тревожный человек, а люди вокруг просто решили посетить место сборища бизнесменов. Такое ведь не впервые происходит. Казалось бы, не за что ухватиться, но проблема в том, что такие, как Ким, говорят слишком правдоподобно, даже когда врут.       — Если б только на пару дней, — произносит Чон раздражённо, чем сам себя и выдаёт.       Тэхён тут же смеётся.       — Неужели задержишься дольше пары дней? — спрашивает с той же спокойной улыбкой.       Чонгук хмурится.       Вот же. Вынюхать решил, на сколько дней он здесь останется?       — Забавно слышать это от человека, который живёт в соседнем доме, — хмыкает Чон. — Пара дней что-то изменит? Или ты решил переехать? — на всякий уточняет, мало ли что тому в голову взбредёт.       Сосед чуть приподнимает брови, уголки губ расплываются в ухмылке:       — Боюсь, не могу тебя порадовать такой новостью. Переезжать не планирую.       — Какая жалость, — ровным голосом отвечает он, на лице абсолютно ничего не меняется.       Тэхён смотрит пару секунд, словно пытается найти хотя бы намёк на искреннее сожаление. Вряд ли найдёт, ибо Чонгук и не питал надежды, что тот переедет.       — Не знай я тебя, подумал бы, что ты услышал самую приятную новость за день.       — Я хорошо скрываю эмоции, — сухо отзывается Чон.       — Не стану спорить, — соглашается сосед, но лишь для того, чтобы добавить: — Ты хорошо скрываешь всё, кроме раздражения.       — Зато оно настоящее. Можешь не сомневаться.       — Успокоил, — кивает тот с серьёзным видом и смотрит так, будто это оскорбило его личность.       И почему-то именно это заставляет Чонгука едва заметно усмехнуться.       Тэхён замечает. Впервые за весь разговор ничего не говорит. Только улыбается в ответ, смотря очень внимательно. Чон умудряется пропустить тот момент, когда сзади соседа появляется женская фигура. И будто так оно и надо, она кладёт ему руки на плечи. Ким удивлённо оборачивается, и выражение его лица меняется мгновенно. Та привычная маска исчезает, уступая место лёгкой улыбке. Они начинают о чём-то говорить, во что Чонгук не вслушивается. Не его дело.       Кто она такая — ему, откровенно говоря, глубоко побоку. Хотя чисто эстетически вынужден признать: эта незнакомка смотрится с Тэхёном в сто раз более гармонично, чем его нынешняя. Густые чёрные локоны, облегающее тёмное платье и дорогая бордовая помада. Прямо-таки роковая женщина из фильмов в стиле нуар. Чон сам на пару секунд засматривается, просто цинично оценивая породистую женскую красоту. А кто бы, блядь, не стал?       Только вот почему-то взгляд упрямо цепляется к обладателю невыносимого тембра. К тому, который уверенно и плавно держится, легко подхватывает тему и незаметно направляет разговор туда, куда нужно.       И это, сука, колышет под кожей, не даёт покоя, тревожит и дразнит.       Тэхён весь такой правильный. Спокойный. Умный. Человек, который будто на несколько шагов впереди и заранее просчитывает каждый вариант. Чёртов манипулятор, который умудряется выглядеть расслабленным даже в тот момент, когда собирает информацию и делает свои выводы.       Эта его невозмутимая броня бесит Чонгука до желания вцепиться в неё пальцами, разорвать и проверить, что там вообще внутри. Потому что рядом с ним он сам почему-то начинает казаться себе слишком простым. Слишком прямым. Как удар в челюсть — без подготовки, без предварительных ходов. Просто больно и честно.       Что бы там ни было, Чону тут ловить нечего. Сидеть третьим лишним и наблюдать за чужими любезностями — увольте. Посидели, пожрали и хватит. К тому же он уже полностью наелся. В другой раз сто раз подумает, прежде чем садиться за один стол с этим.       Когда Чонгук встаёт, Тэхён прерывает разговор с брюнеткой и бросает на него быстрый, неожиданно обеспокоенный взгляд. Он даже протягивает руку и перехватывает Чона за запястье, слегка сжимая пальцы:       — Подожди.       «Да не может быть», — проносится в голове. Внутри мгновенно просыпается привычная язвительность. Он криво усмехается и негромко говорит на корейском:       — Не волнуйся, Лорен ничего не узнает.       Высвобождает свою руку из чужого захвата и, оставив Кима сидеть с театрально приподнятыми бровями, разворачивается, уходя прочь из ресторана.       У него есть ещё час с лишним до назначенной встречи. Чонгук примерно понимает, зачем нужна эта беседа: контракт крупный, и они просто хотят лично убедиться в своём выборе, прощупать его характер и адекватность вне сцены.       Когда он в назначенное время подходит к малому конференц-залу, оттуда с довольно кислым лицом выходит перекачанный монстр, которого Чон вчера приметил в фитнес-зоне. Похоже, кастинг на звание главного лица бренда прошли не все.       Внутри до тошноты протокольно: длинный стол переговоров, пара папок, чашки с нетронутым эспрессо и три менеджера с непроницаемыми лицами, которые смотрят на него, как на скаковую лошадь.       Один из мужчин, сидящий в кожаном кресле, судя по дорогим часам — главный, радушно улыбается Чону и кивает на стул напротив:       — Присаживайтесь, мистер Чон. — Чонгук занимает указанное место. — Знаете, мы внимательно наблюдали за вами последние сутки. И наша команда осталась в абсолютном восторге от того, что вы, даже находясь в другой обстановке, не забросили своё увлечение и вчера запостили видео. Это именно тот уровень вовлечённости и дисциплины, который мы ищем в сотрудничестве.       Чон сохраняет на лице маску холодного профессионализма, но внутри приятно удивлён такому вниманию. Надо же. Значит, они не просто слушали его красивую речь со сцены, а реально собирали на кандидатов полное досье, выявляя их сильные и слабые стороны в реальном времени. Верность делу в режиме «двадцать четыре на семь» — вот его главный козырь, который сработал без осечек.       Дальше начинается сам процесс заключения договора. При подписании таких контрактов всегда всплывает куча правовых нюансов, поэтому Чонгук внимательно перечитывает все девятнадцать страниц текста, пока менеджеры терпеливо ждут, постукивая ручками по столу. Его не разведёшь на мелкий шрифт.       Минут через сорок идеальный юридический документ наконец скреплён их подписями. Чон забирает свой экземпляр, жмёт мужчинам руки и с глубоким чувством триумфа выходит в коридор. Контракт его. Деньги будут на счету. Он официально прыгнул на ступень выше.       Довольный собой и своей проделанной работой, он вальяжно шествует по коридору в сторону лифта. Дела сделаны, теперь можно со спокойной совестью и отдохнуть.       Нажимая на кнопку вызова, Чонгук лениво размышляет о том, неужели контракт бы ему не достался, не запости он вчера то видео? Внутренний голос подсказывает, что да, скорее всего, он бы его не подписал. Такие серьёзные люди решения принимают не за секунду и не из-за одной красивой презентации. Они изучают будущих партнёров долго, вылавливая малейшие косяки. Чон мысленно хвалит себя за паранойю и трудоголизм — сука, как же приятно быть правым.       Чуть левее и сзади бесшумно встаёт какая-то фигура. Чонгук на рефлексах хочет отойти на шаг в сторону и бросает мимолётный взгляд на нарушителя личных границ.       — Клянусь, я не специально. — Тут же примирительно вскидывает ладони Тэхён, будто его только что обвиняли в чём-то.       Чон резко кривит губы и бросает:       — Я что-то сказал?       Он отворачивается обратно к дверям. Блядь, стоило ожидать.       — Тебе ничего говорить и не надо. Твой взгляд красноречивее любых слов, — раздаётся из-за плеча.       Чонгук поворачивается к нему, обводит ледяным взглядом с ног до головы, отмечая про себя, что манера стоять вот так — небрежно запустив руки в карманы брюк — наверное, была нагло спёрта у этого парня.       — И давно ты начал понимать мой взгляд? — спрашивает, приподняв бровь.       Тэхён даже не думает тушеваться, смотря прямо в глаза:       — Ну, примерно с первой встречи. Поверь, у тебя очень говорящее лицо. Даже субтитры не нужны.       Чон кривится и снова отворачивается, так ничего и не ответив. Но его взгляд по-любому всё сказал за него. Чтобы хоть как-то ускорить процесс, Чонгук начинает с силой несколько раз нажимать на кнопку вызова, глухо ругаясь про себя отборным матом. Чтоб этот лифт провалился. Стоило раньше это сделать, поди, кабина сразу бы и приползла вниз быстрее, сука.       Двери наконец со звонком разъезжаются. Чон терпеливо ждёт, пока выйдут другие постояльцы, первым заходит внутрь и нажимает на кнопку своего этажа. Сам не зная зачем, чисто на автомате, жмёт на шестой. И только через секунду, блядь, до него доходит глупость своего поступка. Придурок.       Тэхён, заметив это, тихо усмехается и вкрадчиво спрашивает:       — Ты разве не выше заселился?       — Облегчил тебе жизнь, исключительно в знак уважения, — парирует он, даже не поворачивая головы. — Всё-таки ты старше меня.       — Не преувеличивай. — Ким забавно дёргает головой. — Не на столько уж я и старше.       Чонгук снова смотрит на соседа так, будто пытается разглядеть морщины, а на деле — и вправду заглядывается, изучая чёткую линию челюсти и идеальную кожу.       — По тебе и не скажешь, — выдаёт он с долей скепсиса. — И на сколько ты «не на столько уж» старше?       — Всего лишь на пять лет.       Чон пренебрежительно усмехается:       — Всего лишь? Когда ты заканчивал садик и вовсю лопал кашу, я только-только появился на свет. А теперь оцени масштаб и пропасть разницы между нами.       Хотя, если быть до конца честным, пять лет — это вообще ни о чём. В тридцать пять лет нормальные люди только по-настоящему влюбляются, женятся, начинают безудержно путешествовать по миру или… открывают своё дело, как хочет Тэхён.       Но Чонгуку же, блядь, нужно обязательно выебнуться и оставить последнее слово за собой, поэтому он просто высокомерно фыркает. Ким, что удивительно, спорить не пытается. Он стоит тихо рядом, плечом к плечу, и спокойно смотрит на отражение в дверях лифта. И Чон смотрит. А что ему ещё делать? Отводить взгляд в пол, как пугливая малолетка перед старшеклассником? Вот ещё.       Кабина останавливается, и двери открываются на шестом этаже. Тэхён не двигается с места. Чонгук косится на соседа, а тот лишь невинно приподнимает бровь, продолжая стоять.       — Ты не собираешься выходить? — Эта затянувшаяся ситуация уже начинает откровенно вымораживать.       — Зачем? — с таким искренним, сука, удивлением, что Чону хочется его стукнуть.       — Ну, наверное, потому что это твой этаж. — Чонгук почти закипает.       — А ты откуда знаешь, что это мой этаж?       Господи, приехали. Ну что за кретин?       Чон врубает режим максимального сарказма:       — Твоя деменция прогрессирует быстрее, чем я думал. Ты утром, блядь, зашёл в лифт именно на этом этаже. Нет?       Тэхён лишь разочарованно поджимает губы:       — Логично. Не поспоришь.       Сочно обматерившись сквозь зубы, Чонгук резко бьёт ладонью по кнопке закрытия дверей. В душе костерит соседа на чём свет стоит, обзывая всеми возможными оскорблениями. Ему-то какое, нахуй, дело до него. Как только двери открываются, Чон быстро выходит в коридор, не обронив ни слова, надеясь наконец скрыться в своём номере, пока в спину ему не прилетает брошенная вдогонку фраза:       — Не пригласишь в гости?       Остановившись, он бросает на Тэхёна взгляд:       — Я не гостеприимный. Ты должен был это понять ещё по моему красноречивому взгляду.       Ким усмехается, нажимает на кнопку, до последнего не отрывает от него взора, пока не скрывается за железными дверями.       Сука! Как же этот придурок его заебал! Чонгук с ходу срывает с себя пиджак, швыряет на кровать и сам плюхается лицом в подушку. Он устал до невозможности. И самое обидное, что вся эта усталость накатила ровно в ту секунду, когда этот козёл открыл свой рот.       Блядь, и чем ему заняться до завтрашнего дня? Неужели он должен просто валяться на этой кровати? Вроде бы больше никаких официальных дел у него нет, контракт подписан, всё схвачено.       Чон переворачивается на спину и хмуро смотрит на затянутое тучами небо. Тэхён… этот невыносимый ублюдок умудряется портить ему воздух, даже когда его нет рядом. Он как радиация, плавит изнутри. Откуда в одном человеке столько высокомерия и такой душной уверенности? Бесит. Сука, как же бесит.       Чертыхнувшись и пытаясь прогнать образ из головы, Чонгук тянется к телефону и лезет в Инстаграм. Со вчерашнего вечера он так и не удосужился проверить просмотры под своим новым видео, закрутился с этим грёбаным контрактом. Комментарии почитает, хоть отвлечётся от реальности.       Но как только приложение открывается, телефон начинает дико лагать от бесконечного потока уведомлений. Сообщения в директ сыплются лавиной, а цифра в графе подписчиков выросла на несколько тысяч человек всего, блядь, за одну ночь.       Ни хрена не понимая, Чонгук кликает на вкладку Reels и буквально охреневает от увиденного. Восемь с половиной миллионов просмотров. Восемь с половиной миллионов! Охренеть! Что вообще происходит? Это какой-то системный сбой или алгоритмы Цукерберга окончательно сошли с ума?       Он заходит прямиком в комментарии, искренне недоумевая. Неужели подписчикам так дико зашло обычное техническое видео просто потому, что оно снято в пафосном интерьере отеля? А зашло им оказывается совершенно другое, что заставляет сердце пропустить удар, а челюсть медленно поползти вниз.       «Девочки, вы видели ЭТО?! Я чуть экран не прожгла от этого напряжения!»       «Эй, Чон, полегче, твой друг сзади, кажется, испытывает жажду не только от воды».       «А бутылка-то в чём виновата? С какой агрессией он по ней шарахнул, господи».       «Что-то мне подсказывает, что этот парень смотрит вообще не на технику упражнения… Там прицел пониже спины взят».       «Скажите мне, что они вместе, ну нельзя так смотреть на незнакомого человека».       «Боже, этот взгляд… Он его сейчас прямо там и разложит. Понимаем и не осуждаем. Сами бы не прочь».       Школьный двор, пропахший летними цветами, и дешёвым дезодорантом собравшейся вокруг него компании ублюдков из пяти парней. Лидер этой стаи, прыщавая мразь, чьё имя Чонгук стёр из памяти ещё в день перевода в другое учреждение, вертит в руке случайно сделанный снимок. Может, и неслучайно. Луи тоже та ещё дрянь.       — Эй, Чон, скажи, как ценитель мужской красоты, как тебе? — Глумливый смех разрезает тишину. Окружающие тут же подхватывают. Этот коллективный смех леденит душу, как и факт того, что его застали за поцелуем с парнем.       — Да он готов отдаться ему прямо там, вы только посмотрите! — Театрально показывает фотографию всем. — А хуй ты сосал, Чон? Как ощущения, понравились?       Внутри всё немеет. Все те, с кем он пытался общаться, просто смотрят. Кто-то брезгливо отворачивается, кто-то хихикает, прикрывая рот ладонью. Ни один из них не заступился. Ну а кто он такой, чтобы за него заступаться. Изгой школы. Но появляется сам виновник происшествия. С ходу бьёт в морду ублюдку, заставляя развалиться на земле, ухватившись за нос. Луи подлетает, хватает лежачего за грудки и с угрозой рычит:       — Ещё раз увижу у тебя или у кого-либо эту фотографию, убью! — И, отшвырнув его на землю, уходит, бросив Чонгуку напоследок: — А ты наконец отъебись от меня, пидор.       Чон помнит то невыносимое, удушающее чувство полного бессилия, когда тебя выворачивают наизнанку, обнажая то, что ты сам в себе отчаянно пытался заглушить и спрятать.       Ведь тем, кто тогда подошёл к нему и переступил черту, был именно Луи. Тот самый, чьи взгляды Чонгук замечал украдкой. Кто постоянно искал повод оказаться рядом, случайно коснуться, задержаться слишком близко. Он всегда видел в нём интерес, внимание к себе.       Это всё не могло оставаться незамеченным, но вместо того чтобы признать, Луи переложил вину на Чона.       В тот душный день, под аккомпанемент чужого презрения, он пообещал себе две вещи: стать настолько сильным, чтобы никто больше не посмел до него дотронуться, и никогда, ни при каких обстоятельствах не показывать свою слабость.       Чонгук резко дёргает головой, обрывая воспоминания.       — Какого хуя… — вслух сипит он.       О ком они вообще, блядь, говорят? Какой ещё парень?       Чон судорожно тыкает на само видео и начинает внимательно его пересматривать, ведь вчера он монтировал ролик на скорую руку, быстро перелистывая и склеивая рабочие моменты, особо не вглядываясь в задний план. И, оказывается, он совершил роковую оплошность.       На кадрах, где Чонгук сосредоточенно подтягивает одной рукой тяжёлую гантель, в кадре внезапно появляется Тэхён. Он просто останавливается в паре метров за спиной. Стоит, смотрит. Оценивает. Взгляд медленно сканирует его спину. Сосед проходится языком по внутренней стороне щеки, затем открывает свою бутылку, делает несколько жадных глотков, будто умирает от жажды, а после агрессивно, с каким-то диким раздражением, бьёт ладонью по крышке, закрывая её, и резко уходит из кадра.       Чон сидит, тупо уставившись в экран. В голове абсолютный вакуум. Что вообще произошло? Когда тот успел там появиться? Он вчера был настолько погружён в свои мысли, что вообще ни хера вокруг себя не заметил. Кажется, пора, блядь, внимательнее осматриваться по сторонам, когда чем-то занят. Больше он такого дерьма не допустит.       Но, сука, удалять видео Чонгук категорически не собирается, как бы сильно вся эта ситуация его ни выбешивала. Ещё чего, удалять миллионный ролик из-за одного очкастого придурка? Хуй ему. К тому же до него доходит ещё одна паршивая мысль о том, что Тэхён ведь прекрасно знал, что Чон ведёт съёмку. Он знал, что тот посмотрит это видео и обязательно увидит его там. Или этому гаду вообще похуй на всё? Он сделал это специально, чтобы поиздеваться?       Короче, эта находка портит его настроение окончательно. Сидеть в этом номере и ждать завтрашнего дня теперь кажется худшей идеей в жизни. Хватит с него Портленда.       Чонгук резко вскакивает с кровати, достаёт сумку и начинает со злостью швырять туда вещи. К чёрту этот отель. Он твёрдо уверен: если останется здесь ещё хотя бы на один долбаный день, то непременно снова встретится с этим придурком. А его нервная система сегодня к таким перегрузкам явно не готова.       Сваливать надо прямо сейчас. Что он и делает, через пару часов успешно приземляясь в своём городе.