Точка невозврата

Вашингтон, округ Колумбия. Квартира Алексы. 06:30. Они вошли в квартиру молча. Леон скинул чужую куртку прямо у порога. Прошёл на кухню, открыл кран, напился воды из горсти — не стал ждать, пока Алекса нальёт в стакан. Она стояла в дверях, смотрела на него. Ссадина на скуле уже затянулась коркой, синяк под глазом пожелтел. Он выглядел так, будто его пропустили через мясорубку и собрали заново. — Тебе нужно в медпункт, — сказала она. — Не нужно, — ответил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я уже был. Доктор Ли сказала — царапины. Ничего серьёзного. — А то, что внутри? Он повернулся к ней. В его глазах — пустота. Та самая, которая появлялась, когда он слишком долго смотрел смерти в лицо. — Внутри всё как обычно, — сказал он. — Мёртвые не мешают. — Ты убил кого-то в Сибири? — Убил, — он не отвёл взгляд. — Много. Заражённые — это уже не люди. Ты знаешь. — Знаю, — она подошла ближе. — Но это не значит, что тебе легче. — Легче, — он усмехнулся. — Им — легче. Мне — без разницы. Она взяла его за руку. Он не отстранился, но и не сжал в ответ. Просто позволил держать. — Ты хочешь поговорить об этом? — спросила Алекса. — Нет, — ответил он. — Я хочу забыть. Но это не вариант. — Тогда давай хотя бы поспим. — Не могу, — он покачал головой. — Я пытался в самолёте. Не получилось. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу их. Серые лица. Белые глаза. И чёрную слюну. — Посмотри на меня, — сказала Алекса. Он поднял голову. — Смотри только на меня, — она взяла его лицо в ладони. — Ничего другого нет. Только я. Только здесь. Только сейчас. Он смотрел. Долго. Потом закрыл глаза и выдохнул — тяжело, как будто сбрасывал груз. — Ты пахнешь кофе, — сказал он. — И дождём. — Это потому, что я не спала двое суток, — ответила она. — Ждала тебя. — Зря, — он открыл глаза. — Я же сказал — вернусь. — Я знаю, — она погладила его по щеке. — Но всё равно ждала. Он наклонился и поцеловал её. Не грубо, не голодно — устало, почти невесомо. Как будто благодарил за то, что она существует. — Идём, — сказала Алекса, потянув его за собой. — Я не предлагаю спать. Я предлагаю просто лежать. — И что это даст? — Тишину, — ответила она. — Хотя бы на час. Он позволил увести себя в спальню. Они легли на кровать — одетые, грязные, уставшие. Леон обнял её, уткнулся лицом в её волосы и закрыл глаза. — Я не засну, — сказал он. — Не засыпай, — ответила Алекса. — Просто лежи. Через пять минут он спал. Она не двигалась. Смотрела в потолок и слушала его дыхание. Ровное. Живое. Он вернулся. Это было главное. DSO. Три дня спустя. Уилсон вызвал их обоих в кабинет. Алекса вошла первой, Леон — следом. Они не смотрели друг на друга. Не здоровались. В присутствии начальства они были просто агентами — коллегами, не больше. — Садитесь, — сказал Уилсон. — Есть новости. — Хорошие или плохие? — спросил Леон, опускаясь на стул. — И те, и другие, — Уилсон повернул к ним экран. — Дрейк продвинулся в работе над вакциной. Он считает, что через два месяца сможет создать стабильный образец. — Два месяца, — Алекса перевела взгляд на Уилсона. — У нас есть два месяца? — Если верить Дрейку — да, — ответил Уилсон. — Но есть проблема. — Какая? — спросил Леон. — Блэквуд знает, что мы нашли его базу в Сибири, — Уилсон помолчал. — Он знает, что у нас есть подавитель. И он знает, что мы работаем над вакциной. — Откуда он знает? — Алекса напряглась. — У нас есть «крот», — ответил Уилсон. — Кто-то в DSO работает на Блэквуда. Мы не знаем, кто. Но информация утекает регулярно. — И вы только сейчас об этом говорите? — голос Леона стал тихим — опасным. — Мы подозревали это несколько недель, — сказал Уилсон. — Но только вчера получили подтверждение. Перехватили зашифрованное сообщение с одного из серверов. Оно ушло из нашего периметра. — Кому? — спросила Алекса. — Блэквуду, — ответил Уилсон. — Или его людям. Адрес мы отследили — заброшенный сервер в Европе. Мёртвая петля. — И что теперь? — спросил Леон. — Мы просто будем сидеть и ждать, пока предатель нанесёт удар? — Нет, — Уилсон покачал головой. — Мы будем искать. Тихо. Без лишнего шума. Только вы двое и я. Никто больше не должен знать. — Даже Гранит? — спросила Алекса. — Даже Гранит, — кивнул Уилсон. — Я не знаю, кому можно доверять. А кому нельзя. Поэтому доверяю только вам. — Льстит, — усмехнулся Леон. — Не должно, — ответил Уилсон. — Это не комплимент. Это груз. Вы готовы его нести? Леон и Алекса переглянулись. — Да, — ответили они почти одновременно. Уилсон кивнул. Откинулся на спинку кресла. — Тогда начнём, — сказал он. — У нас два месяца. За это время мы должны найти предателя, создать вакцину и уничтожить Блэквуда. — Он помолчал. — Звучит как план. — Звучит как самоубийство, — поправил Леон. — Ваша работа, — ответил Уилсон. Коридор DSO. Час спустя. Они вышли из кабинета и пошли к лифту. Пустой коридор. Мерцающие лампы. Тишина. — Предатель, — сказала Алекса, когда двери лифта закрылись. — Кто это может быть? — Кто угодно, — ответил Леон. — Гранит. Новак. Дрейк. Любой из солдат. Даже Уилсон. — Уилсон? — Он сказал, что доверяет только нам, — Леон усмехнулся. — Это может быть правдой. А может быть частью игры. — Ты никому не доверяешь? — Никому, — он посмотрел на неё. — Кроме тебя. — А себе? — Себе — меньше всего, — ответил он. Лифт остановился. Двери открылись. Они вышли на подземный этаж, где не было камер. Там, где можно было говорить. — Мы должны быть осторожны, — сказала Алекса. — Везде. Даже дома. — Дома? — Леон поднял бровь. — Ты думаешь, они нас прослушивают? — Не знаю, — она покачала головой. — Но если предатель в DSO, у него есть доступ ко всему. К базам данных. К архивам. К личным делам. — Она помолчала. — К нашим адресам. Леон замер. — Ты хочешь сказать, что мы не можем быть в безопасности даже у тебя? — Мы не можем быть в безопасности нигде, — ответила Алекса. — Это цена работы. — Ты предлагаешь перестать встречаться? — Я предлагаю быть умнее, — она взяла его за руку. — Не перестать. Но делать так, чтобы никто не знал. Ещё осторожнее, чем раньше. Он посмотрел на их переплетённые пальцы. Потом на неё. — Я умею быть осторожным, — сказал он. — Я всю жизнь только этим и занимаюсь. — Знаю, — она сжала его руку. — Поэтому ты ещё жив. Они стояли в пустом коридоре подземного этажа, и никто не видел. Никто не знал. Но это становилось всё труднее. Квартира Алексы. Ночь. Они не включали свет. Сидели на кухне в темноте, пили холодный чай, говорили шёпотом. — Я проверила список всех, кто имеет доступ к оперативным данным, — сказала Алекса, листая планшет. — Сорок семь человек. — Сорок семь, — повторил Леон. — Из них кто-то предатель. — Или не один. — Ещё хуже. — Да. Она отложила планшет. Потерла глаза. — Ты спишь? — спросил Леон. — Нет, — ответила она. — Ты же знаешь. — Могло быть хуже. Ты могла бы сказать «сплю, отстань». — Я никогда так не говорю. — Знаю, — он усмехнулся. — Поэтому ты мне и нравишься. — Только поэтому? — Не только, — он взял её за руку. — Но остальное я скажу потом. Когда всё кончится. — А если не кончится? — Тогда скажу завтра, — ответил он. — Или послезавтра. Я не тороплюсь. — Ты торопишься, — возразила Алекса. — Ты всегда торопишься. На задание. В бой. На смерть. — На смерть не тороплюсь, — он покачал головой. — Она сама приходит. Без приглашения. Она положила голову ему на плечо. — Что мы будем делать, если найдём предателя? — спросила она. — Зависит от того, кто это будет, — ответил Леон. — Если рядовой — допросим и передадим в отдел внутренних расследований. Если кто-то из руководства… — Что? — Тогда будет сложнее, — он замолчал. — Но мы справимся. — Ты всегда так уверен в нас? — Нет, — он поцеловал её в макушку. — Но я стараюсь. DSO. Две недели спустя. Они нашли его. Не предателя. След. Зашифрованное сообщение, которое ушло с сервера DSO на прошлой неделе. Алекса отследила его по цепочке — через четыре прокси-сервера, через два подставных адреса, через старый роутер в Германии. Конечная точка — Париж. — В Париже есть лаборатория «Триселл», — сказала она, показывая карту на экране. — Не основная. Вспомогательная. Маскируется под фармацевтический склад. — Блэквуд там? — спросил Леон. — Неизвестно, — ответила Алекса. — Но сообщение ушло туда. Значит, там кто-то есть. Кто-то, кто работает на него. — Нужно проверить, — сказал Уилсон. — Но тихо. Очень тихо. — Я поеду, — сказал Леон. — Нет, — ответил Уилсон. — Ты слишком заметен. Твоё лицо знают. — Тогда кто? Уилсон посмотрел на Алексу. — Рейд, — сказал он. — Ты поедешь. Одна. — Одна? — Алекса напряглась. — Два агента — это уже операция, — ответил Уилсон. — Один человек — это турист. Или журналист. Или случайный прохожий. — Он помолчал. — Кеннеди останется здесь. Будет координировать. Леон ничего не сказал. Его лицо осталось неподвижным. Только желваки заиграли. — Когда вылет? — спросила Алекса. — Завтра утром, — ответил Уилсон. — У тебя есть сутки на подготовку. Она кивнула. — Принято. Квартира Алексы. Вечер. Леон пришёл к ней домой через час после брифинга. Не постучал — открыл своим ключом. Она сидела на диване с планшетом, изучала схемы парижской лаборатории. — Ты не должна ехать одна, — сказал он, закрывая дверь. — Должна, — ответила она, не поднимая головы. — Это приказ. — Приказы можно оспаривать. — Не в DSO. — Тогда увольняйся, — он подошёл ближе. — Я серьёзно, Алекса. Я не хочу тебя потерять. Она отложила планшет и посмотрела на него. — Не сейчас. Не когда у меня наконец-то всё получилось. — Поехать одиночкой в Париж — это не «всё получилось». Это самоубийство. — А я два года ждала, когда меня выпустят из этого чёртова офиса! — она встала. — Два года, Леон. Бумаги. Отчёты. Грёбаная волокита. Ты знаешь, как я её ненавижу? Каждое утро одно и то же. Я тренировалась годами, чтобы быть лучшим агентом. И теперь, когда меня наконец отправляют в поле, я должна уйти? Потому что страшно? — Да! — он повысил голос. — Потому что я боюсь! Я не хочу хоронить тебя, Алекса. Не после всего. — А я не хочу хоронить тебя, — сказала она тише. — Но мы оба знаем, что это не наша работа — хотеть. Наша работа — делать. Он замолчал. Сжал челюсть. Она подошла к нему сама. — Я не могу уволиться, — сказала она почти шёпотом. — Не сейчас. Я ждала этого слишком долго. Пойми. Он выдохнул. Закрыл глаза. — Я боюсь, — повторил он уже тихо. — Знаю, — она взяла его за руку. — Но ты же сам мне говорил: страх — это не повод отступать. Это повод быть осторожнее. Он открыл глаза и посмотрел на неё. Потом усмехнулся. Криво. Устало. — Когда ты успела стать такой же упёртой, как я? — Глядя на тебя, — ответила она. Он обнял её. Крепко. Молча. — Просто вернись, — сказал он ей в макушку. — Постараюсь, — она прижалась к нему. Они стояли так посреди комнаты. Никто не спорил больше. Он ушёл в полночь. На этот раз оглянулся у двери. Она улыбнулась ему. Коротко. Тепло. Он кивнул и закрыл за собой дверь. Осталась одна. Но уже не так тяжело. Париж. Три дня спустя. Алекса вошла в лабораторию под видом журналиста, пишущего статью о фармацевтических складах. Фальшивое удостоверение, фальшивая улыбка, фальшивая цель. Охрана пропустила её без вопросов — слишком уверенно она держалась. Внутри было чисто. Слишком чисто. Пахло дезинфекцией и ложью. Она прошла в зону, куда не пускали посторонних. Взломала дверь за три минуты — навыки не пропьёшь. За дверью была лестница вниз. Подвал. Она спустилась. Лаборатория была маленькой — всего несколько столов, колбы, пробирки. И один человек. Женщина. Лет пятидесяти. С седыми волосами и холодными глазами. В белом халате. — Вы не журналист, — сказала женщина. Голос — спокойный, без акцента. — Нет, — ответила Алекса. — Я из DSO. — Знаю, — женщина усмехнулась. — Я ждала вас. — Кто вы? — Анна Блэквуд, — женщина сняла очки. — Сестра Маркуса. Алекса замерла. — Вы мертвы, — сказала она. — По документам. — Документы ошибаются, — Анна покачала головой. — Как и люди. Как и ваше DSO. — Вы работаете на брата? — Нет, — Анна шагнула вперёд. — Я работаю против него. Все эти годы. С тех пор, как он превратил меня в… это. Она закатала рукав. Под ним — кожа была серой, с тёмными прожилками вен. Как у заражённых. — Он заразил меня, — сказала Анна. — Первой. Экспериментальной версией нанороботов. Я не старею. Не болею. Не умираю. Но я и не живу. — Зачем вы здесь? — спросила Алекса. — Чтобы передать вам это, — Анна протянула флешку. — Все данные. Все исследования. Все слабости Маркуса. Включая то, как убить его по-настоящему. — Почему вы не передали их раньше? — Потому что он убил бы меня, — ответила Анна. — Или хуже. Но теперь… теперь мне всё равно. Он скоро начнёт финальную фазу. Через два месяца. Вы должны успеть. — Два месяца, — повторила Алекса. — Мы знаем. — Тогда действуйте, — Анна посмотрела ей в глаза. — И не жалейте его. Того, кем он был, больше нет. Есть только монстр. Монстра нужно убивать. — А вы? — Я сделаю то, что должна была сделать пятьдесят лет назад, — Анна достала из кармана маленький шприц. — Подавитель. Концентрированный. Он убьёт нанороботов во мне. И меня вместе с ними. — Не надо, — сказала Алекса. — Надо, — Анна улыбнулась. — Я устала. Пятьдесят лет — это слишком много даже для бессмертной. Она ввела шприц в вену. Сразу. Без колебаний. — Передайте Леону, — сказала она. — Он был прав. Мёртвые не танцуют. Она упала. Алекса стояла над ней, сжимая флешку в руке. Потом развернулась и пошла к выходу. Надо было возвращаться. У них было два месяца. Теперь — есть и план. Вашингтон. Квартира Алексы. Ночь. Она вошла в квартиру в два часа ночи. Не разулась. Не сняла куртку. Просто закрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Леон вышел из гостиной. Он ждал. Свет в коридоре горел. — Ты жива, — сказал он. — Жива, — ответила Алекса. — Видела Анну? — Видела. — И? — Она мертва, — Алекса провела рукой по лицу. — Флешку я отдала сотрудникам DSO ещё по прилёту. Всё, что нужно, чтобы создать вакцину , теперь у них. Леон сделал шаг к ней. Остановился. — Ты в порядке? — Нет, — она покачала головой. — Леон, я увидела её руку. Она была… — голос дрогнул. — Она превратилась в нечто. Я смотрела и думала: что, если я тоже так стану? — Не станешь. — Откуда ты знаешь? — она посмотрела на него устало, но жёстко. — Мы заражены тем же дерьмом. Те же риски. Если я когда-нибудь начну превращаться в такое… я лучше застрелюсь, чем буду так жить. Не хочу, чтобы ты меня таким запомнил. — Алекса, — он подошёл вплотную. — Не смей даже думать об этом. Ты не станешь. Я не позволю. — Ты не сможешь меня остановить. — Смогу, — сказал он твёрдо. — Потому что ты важна. Не флешка. Не операция. Ты. Она посмотрела на него. Долго. Потом шагнула первой и обняла. Крепко. Он обнял в ответ. — Я испугалась, — призналась она ему в плечо. — Не смерти. А того, во что можно превратиться до смерти. — Этого не случится, — повторил он. — Клянусь. Она подняла голову. Посмотрела ему в глаза. — У нас есть план. И два месяца. — Два месяца, — повторил Леон. — Хватит? — Должно хватить, — ответила она. Он поцеловал её в макушку. — Тогда работаем. Они стояли в коридоре, обнявшись, и никто не видел. Но это было уже неважно. Важно было то, что они были вместе. И что у них ещё было время.