Точка невозврата

Вашингтон, штаб-квартира DSO-F. Два дня спустя после Варшавы. Кабинет Кроуфорд встретил Леона привычным полумраком и запахом пережжённого кофе. Она сидела за столом, даже не подняла головы, когда он вошёл — листала планшет с таким видом, будто решала, кого уволить следующим. — Кеннеди. Закрой дверь и садись. Времени мало. Он закрыл. Сел напротив, небрежно откинувшись на спинку стула. Под глазами — тени, взгляд — усталый, почти безразличный. Леон выглядел так, будто его разбудили посреди ночи и заставили идти на расстрел. Что, в общем, было недалеко от истины. — Слушаю, — сказал он ровно. Кроуфорд наконец подняла глаза. Холодные, цепкие. Она не улыбалась — никогда не улыбалась на заданиях. — Международный саммит по кибербезопасности. Нью-Йорк, штаб-квартира ООН. Через два дня. — Она бросила на стол тонкую синюю папку. — Восемь VIP-персон высокого уровня. Среди них — сенатор Александр Болдуин, глава ЦРУ, аналитик ООН. Вдова может попытаться нанести удар. Возможно — с использованием заражённых. — Почему DSO-F? Есть служба охраны ООН, ЦРУ, ФБР. Наймите частников. — Потому что частники не знают, как выглядит заражённый до того, как он сожрёт сенатора, — отрезала Кроуфорд. — А ты знаешь. Ты пойдёшь руководителем группы «Браво». Восточный периметр. — Я аналитик, — напомнил Леон без всякой надежды. — Ты федеральный агент DSO-F, — поправила она. — Аналитики сидят в подвале и смотрят в мониторы. Ты будешь на улице. С оружием. Потому что ты лучший кандидат для работы с биологическим оружием. И потому что остальные кандидаты мертвы. Вопросы? Леон помолчал. Посмотрел на папку. Взял. — Кто ещё ведёт группы? — ЦРУ, МИ-5, БНД. И одна наша — от DSO-F. Группа «Альфа» — Алекса Райдер. Будете в связке, но на разных постах. Он не изменил лица. — Она знает? — Получила задание от Уилсона, — Кроуфорд подалась вперёд, уперев локти в стол. — Слушай меня, Кеннеди. Я знаю, что между вами. Мне плевать. На задании вы — не любовники. Вы — две единицы, которые должны обеспечить безопасность. Если ваши личные дела повлияют на операцию, я лично переведу тебя в архив на десять лет. Я понятно выражаюсь? — Абсолютно, — Леон встал. — Когда вылет? — Завтра, 6:00. Военный борт до Нью-Джерси. Сбор оружия сегодня в 20:00. Не опаздывай. Он уже взялся за дверную ручку, когда Кроуфорд добавила: — И Кеннеди. Ты не железный. Я вижу твои мешки под глазами. Выспись. Мне нужен агент, а не зомби. — Зомби — это моя специальность, — ответил Леон и вышел. Вашингтон, штаб-квартира DSO, кабинет Уилсона. То же время. Алекса вошла постучав. Уилсон не любил, когда врываются без спроса. Он сидел в своём кресле — подтянутый, седой, с жёсткими складками у рта. Перед ним — открытое личное дело. Её личное дело. — Рейд Садись. Она села. Выпрямила спину. В кабинете пахло кожей и старыми бумагами. — Операция в Нью-Йорке. Саммит по кибербезопасности. — Уилсон подвинул к ней папку, даже не взглянув. — Ты ведёшь группу «Альфа». Внутренний периметр. Контроль доступа. Координация с группами других ведомств. — Почему я? — Потому что ты лучший полевой агент в этом крыле, — ответил Уилсон без тени лести. — И потому что я тебе доверяю. Это редкое дерьмо, Райдер. Не разменивай его по пустякам. — Кто ещё в команде? — Шесть человек. Список в папке. Оружие, бронежилеты, связь — получишь на складе в 20:00. Вылет завтра в 6:00. — Кто ведёт смежную группу? — Леон Кеннеди. Группа «Браво», восточный периметр, — Уилсон наконец поднял на неё глаза. — Ты знаешь, что он твой… коллега. И я знаю, что вы живёте вместе. Алекса напряглась, но промолчала. — Я не вмешиваюсь в личную жизнь, — продолжал Уилсон. — Но на задании ты — агент. Не девушка Кеннеди. Не женщина, которая будет переживать, попадёт ли он под пулю. Ты — руководитель группы. Твои эмоции не должны влиять на приказы. Ты меня поняла? — Поняла, — ответила Алекса ровно. — Я за тебя боюсь, Рейд, — неожиданно добавил Уилсон. — Не потому, что ты плохой агент. А потому, что мужчины в этой структуре — не самые надёжные люди. Особенно когда речь идёт о женщинах, которые им небезразличны. Кеннеди — хороший оперативник, но он тоже человек. И если ему придётся выбирать между миссией и тобой… я не знаю, что он выберет. — Я знаю, — ответила Алекса. — Он выберет миссию. — Уверена? — Абсолютно, — она взяла папку. — Разрешите идти? — Иди. — Уилсон вздохнул. — И Рейд. Будь осторожна. Не только снаружи. Внутри тоже. Она кивнула и вышла. В коридоре открыла папку, увидела имя «Александр Болдуин» и на секунду замерла. Потом захлопнула папку и направилась на склад. Лицо её было каменным. Нью-Йорк, штаб-квартира ООН. Два дня спустя. Утро. Морозный декабрьский ветер гулял между небоскрёбами Манхэттена, заставляя прохожих кутаться в воротники. Леон вышел из служебного внедорожника у гостевого входа, поправил пальто — тёмно-синее, строгого кроя, из плотной шерсти, под ним серый костюм, белая рубашка, тёмный галстук. Никаких отступлений от дресс-кода. Оружие — компактный «Глок 19» в наплечной кобуре, второй магазин во внутреннем кармане пальто, третий — в портфеле с документами. На поясе, под пиджаком — тактический нож. Он прошёл через рамку металлоискателя, предъявил удостоверение DSO-F, получил пропуск третьего уровня. Внутри было шумно — десятки агентов в штатском, сотрудники ООН, переводчики, техники. Леон двинулся к лифтам, на ходу проверяя гарнитуру — маленький щелевой приёмник за правым ухом, микрофон-петличка под галстуком. Чисто. На пятом этаже его ждал временный командный пункт — переоборудованный конференц-зал с мониторами, картами этажей, стойками для оружия и рациями. Здесь уже собрались руководители групп: двое из ЦРУ, один из МИ-5, один из БНД, и... Алекса. Он узнал её сразу, хотя никогда не видел в таком образе. Чёрное кашемировое пальто распахнуто — под ним строгий приталенный чёрный костюм с брюками, белая блузка без украшений. На боку, под жакетом — скрытая кобура с «Зиг Зауэром P320», второй магазин крепится к щиколотке поверх тонких кожаных ботильонов. Волосы собраны в высокий, тугой хвост — ни одной выбившейся пряди. Она стояла у стола с разложенными схемами и проверяла рацию — прижимала наушник пальцем, что-то говорила в микрофон, закреплённый на лацкане. Её голос был ровным, профессиональным: — Группа «Альфа» на связи. Частота 141. Проверка каналов каждые двадцать минут. Леон подошёл к столу, взял свою папку с грифом «Совершенно секретно». Кивнул Алексе. — Рейд. — Кеннеди, — ответила она, поднимая глаза. Коротко, без эмоций. — Твоя группа — «Браво»? Будешь держать восточный периметр. — Знаю, — он раскрыл папку, просмотрел схемы этажей и точки дислокации. — У тебя — западный и центральный входы. Вместе пересекаемся только на втором уровне, в холле перед залом заседаний. — Согласно протоколу, — она кивнула. — Координация через общий канал. Лишних разговоров не ведём. — Разумеется, — Леон закрыл папку. — Состав моей группы — шесть человек. Все с полевым опытом. Оружие, средства связи, бронежилеты — проверено. — У меня тоже шесть, — Алекса отстегнула от пояса свою рацию, переключила частоту. — Восемь VIP-персон. Трое из них — высокорисковые. Аналитики предполагают возможную попытку проникновения под видом журналиста или технического персонала. — Или заражённого, — тихо добавил Леон. — Или заражённого, — согласилась она. — Поэтому наши люди вооружены не только против людей. Они обменялись короткими кивками — без лишних жестов, без намёка на личное. Вокруг были чужие уши и камеры. — Через час брифинг для всех групп, — сказала Алекса, сверяясь с планшетом. — После этого расходимся по постам. Я буду на втором этаже, в диспетчерской. — Я на первом, у восточного выхода, — Леон поправил гарнитуру. — Если что — связь. — Только по делу, — она убрала планшет в кейс. — Работаем. Они разошлись в разные стороны зала. Леон заметил, как один из агентов ЦРУ — мужчина лет сорока, с коротким ёжиком седых волос — пристально посмотрел на Алексу, потом перевёл взгляд на него. Профессиональное любопытство. Леон не обратил внимания. Час спустя. Брифинг. Зал для инструктажа был забит под завязку — около тридцати агентов из семи стран. Леон стоял у стены, скрестив руки на груди, слушал координатора из службы безопасности ООН. Рядом, через два человека, стояла Алекса. Их взгляды не пересекались — это было частью протокола. — VIP-персоны прибывают с 14:00 до 15:30. Каждый в сопровождении личной охраны, но за общую безопасность отвечаем мы. Ваши задачи — периметр, досмотр, контроль доступа, быстрое реагирование. Координатор щёлкнул слайдом. На экране появились фотографии и имена. — Список охраняемых: министр обороны Германии, глава ЦРУ, советник президента Франции по кибербезопасности, аналитик ООН по биологическим угрозам, а также консультант по биобезопасности — сенатор Александр Болдуин. Леон мельком взглянул на фото — пожилой мужчина с сединой в волосах, в дорогом костюме, с надменным выражением лица. Фамилия ничего не говорила. Он перевёл взгляд на Алексу — и заметил, как побелели её костяшки на пальцах, сжимавших планшет. Она знала этого человека. И явно не была рада. Но ничего не сказала. Только чуть сильнее сжала челюсть. 14:30. Холл второго этажа. Алекса стояла у колонны, откуда просматривался центральный вход. На поясе — открытая кобура, в ухе — гарнитура. Мимо проходили делегаты, журналисты, техники. Её группа работала чётко. Она знала, что отец где-то в здании. Ей доложили о прибытии всех VIP, но она не стала смотреть, кто именно прошёл — это была зона ответственности группы встречи, не её. Ей хватило фамилии в папке. Она не видела Александра Болдуина семнадцать лет и не собиралась нарушать этот счёт. — Группа «Альфа», доклад, — сказала она в микрофон. — Пост первый — чисто. — Пост второй — чисто. — Пост третий — все VIP на месте. Охрана детей усилена. — Принято. Она переключила канал. — Кеннеди, у меня всё чисто. — Принял, — голос Леона был спокойным. — Восточный периметр в порядке. Она не успела отключиться, как вдруг из бокового коридора выскочил маленький мальчик. Лет пяти-шести, не больше. Светлые кудряшки, щёки в розовых пятнах, пиджак дорогой, но уже расстёгнутый и выбившийся из брюк. Он носился по холлу, как угорелый — прятался за огромными кадками с цветами, выскакивал из-под столов, за которыми сидели секретари, и хохотал звонко, никого не боясь. Охрана за ним не успевала — двое здоровенных мужчин в наушниках пытались его поймать, но мальчик юрко уворачивался, как маленький зверёк. Он не смотрел, куда бежит, и налетел прямо на Алексу, уткнувшись носом в её пояс. Отскочил, потирая лоб, поднял глаза — и замер. На лице его расцвела такая радость, будто он нашёл потерянную игрушку. — Сестра! — завопил он на весь холл. — Сестра, это ты! Алекса узнала его сразу. Луи. Младший сводный брат. Она видела его много раз — Кларисса часто привозила мальчиков в кафе, когда Алекса училась в академии. Луи всегда звал её только «сестра». Никогда по имени. Для него она была сестрой — и точка. — Луи, — сказала она ровно, хотя внутри что-то кольнуло. — Почему ты тут бегаешь? Где охрана? — Сестра! Ты настоящая! — мальчик подпрыгнул, забыв про все приличия. Глаза сияли, руки тянулись к ней, как к ёлке на Рождество. — А я думал, мама шутит, что ты работаешь в таком месте! У тебя пистолет! Настоящий! Можно посмотреть? А ты к нам приедешь? Папа говорит, что ты работаешь в гадюшнике, но это неправда, да? А помнишь, как в парке ты выиграла мне всех игрушек? Пойдём ещё! Я хочу, чтобы ты снова выиграла! Я тебе все конфеты отдам! Он говорил без остановки, вцепившись в её руку обеими ладошками, прыгал на месте, не в силах удержать восторг. Для него она была героем — старшая сестра, которая умеет стрелять, выигрывает в тире все призы и пахнет не духами, а чем-то взрослым и опасным. — Луи, — Алекса мягко, но твёрдо высвободила руку. — Ты сбежал от охраны. Это очень опасно. — Они скучные! — мальчик надул губы. — Они только говорят «не бегай», «не трогай»! А в зале так скучно! Джордж слушает взрослых, а я хотел посмотреть, где тут туалет. А потом заблудился. А потом увидел тебя! Из бокового коридора выбежали двое запыхавшихся телохранителей. Вид у них был такой, будто они только что проиграли войну. — Мисс, простите, мы на секунду… — На секунду? — Алекса повернулась к ним. Лицо её не обещало ничего хорошего — холодное, как лёд, глаза сузились, голос упал до ледяного шёпота. — Вы отвечаете за безопасность ребёнка. Если этот мальчик ещё раз сбежит, я лично позабочусь о том, чтобы вы не только потеряли работу. Вы меня поняли? — Да, мэм, — телохранители побелели, как бумага. Они взяли Луи за руки. Мальчик вырывался, топал ногами. — Сестра, но ты же придёшь? Пожалуйста! Я покажу тебе своего робота! Он сам ходит и стреляет! — Луи, — Алекса присела на корточки. Голос её стал чуть мягче, но не потерял твёрдости. — Я не могу сейчас. У меня работа. Если родители разрешат и у меня будет свободный выходной — может быть, мы куда-нибудь сходим. Но я ничего не обещаю. Ты меня понял? Мальчик смотрел на неё снизу вверх, и его губа предательски дрогнула. Но он кивнул. — Ладно, — сказал он тихо. — Но ты постарайся, ладно? — Постараюсь, — ответила Алекса. Телохранители увели упирающегося Луи. Мальчик вырывался, вертел головой, и уже на полпути к выходу обернулся и закричал во всё горло, так что эхо разнеслось по холлу: — Сестрёнка, ты крутая! Я тебя люблю! Я буду как ты! Алекса не обернулась. Только усмехнулась уголком губ. В холле повисла небольшая тишина. Агенты переглядывались. Кто-то из ЦРУ тихо спросил у своего коллеги: «Это она ему сестра?». Другой пожал плечами. Несколько пар глаз уставились на Леона — он стоял у восточного выхода, слышал крик через открытую дверь. К нему подошёл агент из БНД. — Кеннеди, это правда? Рейд что, дочь сенатора? Она никогда не говорила. — Мы не обсуждаем личное, — сухо ответил Леон. — Вернитесь на пост. Но сам он удивился. И не только тому, что у Алексы есть брат, но и тому, как она изменилась лицом на долю секунды. В наушнике раздался её голос: — Кеннеди, восточный периметр в порядке? — В порядке, — ответил он, возвращаясь к работе. — У тебя всё чисто? — Чисто. Она отключилась. Леон не стал задавать вопросов — не время и не место. 16:00. Диспетчерская второго этажа. Алекса стояла перед мониторами, просматривала записи с камер. Отец уже выступал в зале — она видела его на экране. Сенатор Александр Болдуин вещал с трибуны о безопасности детей, о том, как важно защищать подрастающее поколение от биологических угроз, какие программы нужно внедрять в школах. Алекса слушала и чувствовала, как внутри закипает холодная злость. Он говорил о чужих детях — а своих даже не замечал. В дверь постучали. Вошёл Леон. — Пересменка. Восточный периметр сдал Коулу. Есть минута. — Заходи, — Алекса не обернулась. Он подошёл, встал рядом, посмотрел на мониторы. — Тот мальчик. Луи. Он назвал тебя сестрой. И теперь пол-этажа гадает, правда это или нет. Люди спрашивают. — Пусть гадают, — коротко ответила она. — Я должен знать, это повлияет на тебя? — Леон говорил тихо, но деловито. — Если кто-то из агентов начнёт копать под тебя из-за семейных связей с … — Не повлияет, — Алекса наконец повернулась к нему. В глазах — усталость, которую она редко показывала. — Это семейное. И оно не имеет отношения к DSO. — Я не сомневаюсь, — Леон помолчал. — Но если захочешь прояснить ситуацию — я прикрою. Скажу, что это старая легенда или что-то в этом роде. Она посмотрела на него. На его спокойное лицо, на идеально завязанный галстук, на руки, которые держали бутылку с водой так же уверенно, как пистолет. — Болдуин — мой отец, — сказала она ледяным тоном, без всяких эмоций. — Александр Болдуин. У нас разные фамилии — я взяла фамилию матери после выпуска из университета . Он женился второй раз, у него двое сыновей. Луи — мой сводный брат. Старший, Джордж — тоже. Леон, который как раз делал глоток воды из бутылки, чуть не поперхнулся. — Твой отец — сенатор? — переспросил он, с трудом скрывая удивление. — Да. — И ты не сказала Уилсону? — Всё есть в моём личном деле. Кому надо — прочитают, — Алекса усмехнулась уголком губ без тени тепла. — Он сбагрил меня в частный пансион, когда мне было десять. Сразу после смерти матери. Не хотел возиться. Присылал деньги раз в месяц. На летних каникулах со мной возилась няня и его начальник охраны. На выпуск не приехал — прислал цветы через секретаря. Я их выбросила. — Она помолчала. — С тех пор мы не виделись. Я не знала, что он будет здесь. И мне всё равно. Забудь. Это не твоя проблема. — Твои проблемы — мои проблемы, — ответил Леон спокойно. — Мы это уже проходили. — Возвращайся на пост, — сказала Алекса. — И не лезь. — Не полезу, — пообещал он. Она фыркнула — почти улыбнулась. — Иди уже. Леон вышел. Алекса осталась одна перед мониторами, на которых её отец продолжал вещать о безопасности детей. — Идиот, — прошептала она ему вслед. — Ничего не изменилось. Вечер. Приём в честь участников саммита. Охрана была усилена — все VIP-персоны в одном зале, идеальная цель для атаки. Алекса стояла у стены, сканировала толпу. Леон — у противоположной стены, в поле её зрения. Они работали синхронно, даже не глядя друг на друга. Два полюса одной системы. Теперь каждый, кто слышал, как мальчик назвал её сестрой, следил за Алексой пристальнее, чем требовала инструкция. Взгляды из-под бровей, перешёптывания, короткие вопросы в рацию. Алекса игнорировала всё это с идеальной профессиональной глухотой. В какой-то момент к ней подошёл агент из французской делегации — высокий, с улыбкой, которая явно не имела отношения к службе. — Мисс Рейд? Я — Жан-Люк Дюваль, DGSE. — Француз подошёл чуть ближе, чем позволял профессиональный этикет. Его улыбка была самоуверенной, взгляд скользнул по её лицу, задержался на секунду дольше, чем следовало. — Вы сегодня — лучшее, что я видел на этом мероприятии. Такая женщина не должна ужинать в одиночестве. Я знаю в Нью-Йорке место, где нас не найдут даже свои. Алекса даже бровью не повела. Посмотрела на него — холодно, как на пустое место. — Передам ваши слова моему жениху, — сказала она ледяным тоном. — Или вы хотите, чтобы он сам подобрал время для нашей встречи? Француз опешил. Улыбка сползла. — Жениху? — Да, — Алекса кивнула в сторону противоположной стены. — Вон тот, в тёмно-синем пальто. Если хотите пригласить меня на ужин, вам придётся сначала согласовать с ним. У нас корпоративная этика. Дюваль машинально повернул голову. Леон стоял у колонны, скрестив руки на груди. Он смотрел на француза. Не просто смотрел — прожигал. Взгляд его был спокойным, даже ленивым, но в нём читалось что-то такое, от чего у Дюваля похолодело под ложечкой. Леон не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел — как удав на кролика. И в этом взгляде было обещание: «Подойди ещё раз — и пожалеешь». Француз побледнел, пробормотал что-то невнятное про «недоразумение» и ретировался быстрее, чем Алекса успела моргнуть. Алекса усмехнулась и вернулась к наблюдению. В её наушнике почти сразу раздался голос Леона — с лёгкой хрипотцой, которую она научилась распознавать как признак сдерживаемой ревности: — Жених, значит? — Рабочая необходимость, — ответила она, не поворачивая головы. — А я думал, я для тебя просто «коллега». — Ты — мой коллега. В разных пропорциях, — Алекса помолчала и добавила с лёгкой усмешкой: — К тому же теперь у сплетников появится ещё больше информации. Пусть пережёвывают. — Ты специально? — Я специально делаю свою работу, — ответила она. — А сплетни — побочный эффект. Не отвлекайся, восточный периметр. — Есть, — голос Леона стал обычным. Но Алекса знала — он улыбнулся. И ещё она знала, что если бы Дюваль задержался на секунду дольше, улыбка Леона стала бы последним, что француз увидел в этом зале. 23:00. Окончание мероприятия. VIP-персоны покинули здание. Агенты сворачивали посты, сдавали оружие, заполняли отчёты. Алекса и Леон встретились в пустом холле второго этажа — последние, кто остался. — Ты сегодня хорошо работал, — сказала Алекса, расстёгивая кобуру. — Ты тоже, — ответил Леон. — Особенно в моменте с мальчиком и с французом. — Он просто ребёнок, а француз — просто идиот, — Алекса убрала пистолет в кейс. — Кстати, есть новости о Вдове? — Пока нет, — Леон покачал головой. — Кроуфорд сказала, что её след остыл. Но это ненадолго. Вот более естественный, «нормальный» вариант этого диалога. Убрана излишняя пафосность, реплики стали короче и ближе к разговорной речи. — Надеюсь, — Алекса посмотрела на пустой зал. — Что он тебе сделал? — тихо спросил Леон, возвращаясь к отцу. Алекса пожала плечами. — Да ничего, честно говоря. — она усмехнулась. — Эта история давно закончена. Леон помолчал, потом подошёл и встал рядом — плечом к плечу. — Ты без него справилась, — сказал он. — И вышло неплохо. — Знаю, — Алекса взяла свой кейс. — Так что мне всё равно, что он там думает. Но Луи… — она вздохнула. — Луи-то тут при чём? И Кларисса тоже ни в чём не виновата. — Можешь видеться с ними без отца, — заметил Леон. — Могу, — согласилась она. — Но не хочу. Он кивнул, не спрашивая почему. И так было понятно. Они вышли из здания на холодный нью-йоркский ветер. У гостевого входа их ждал чёрный внедорожник DSO — ведомственная машина, никакого отношения к личному автотранспорту. Два других агента, которые должны были ехать с ними, в последний момент изменили планы — их вызвали на срочное задание. — Одни, — заметил Леон, открывая дверь. — Бывает, — Алекса села на пассажирское. — Поехали, — сказал Леон, заводя двигатель. — В Вашингтон. — Долго? — Часа четыре. Если без пробок. Они выехали на шоссе. За окном мелькали огни ночного Нью-Йорка. — Ты сегодня не спал, — заметила Алекса. — Как обычно, — Леон усмехнулся. — А ты? — Тоже. Помолчали. Леон включил радио — негромко. — Как думаешь, — спросил он, не глядя на неё, — этот Луи действительно вырастет таким же, как ты? — Не дай бог, — ответила Алекса. — Пусть лучше экономистом будет. Или адвокатом. — Скучно. — Безопасно. Он кивнул. Они снова замолчали, но молчание было тёплым. — Спасибо, что не лез, — сказала Алекса через несколько минут. — Я же обещал. Вот исправленный фрагмент, где логика про машину стала более естественной. Теперь Леон говорит о том, что ведомственная машина — это не его расходы на бензин, что звучит разумно. — И за то, что подвёз. Хотя на своей машине было бы удобнее. — Машина ведомства, зато бензин не из моего кармана, — поправил Леон. — А водитель — твой жених. Так что логично. — Жених, — Алекса хмыкнула. — Ты уже придумал, где будешь делать предложение? — А кто сказал, что я его уже не сделал? — Леон покосился на неё. Она удивлённо подняла бровь. — Ты серьёзно? — Нет, — он улыбнулся. — Но ты выглядела забавно. — Идиот. — Твоя правда. Алекса откинулась на сиденье, закрыла глаза. Леон сбросил скорость на повороте, покосился на неё. Она уже почти спала — ровное дыхание, расслабленные плечи. Он убавил громкость радио и прибавил скорость. Домой. В их общую квартиру. В их общую жизнь, в которой было место и работе, и опасностям, и маленьким тайнам.