Целое королевство

      С его лицом было что-то ужасно не так.       Пустое, беспокойное, одна сторона старше другой.       Что такое вещь? Осадок. Медленная река, забитая       Илом.

Дин постучал три раза и отступил на шаг назад, засунув руки в карманы брюк костюма. Он ссутулился, пытаясь укрыться под маленьким козырьком над входной дверью Пинейро, что было не так-то просто, учитывая, что под ним же стояли Сэм и Кастиэль. Дождь хлестал стеной, воздух был холодным и серым, а по дороге Сэм насчитал шесть секунд между громом и вспышкой молнии. День явно обещал быть чудесным. Когда миссис Пинейро открыла дверь, она выглядела измученной и невыспавшейся. Волосы были растрёпаны, одежда — помята. Ей потребовалось мгновение, чтобы их узнать. — Вы из ФБР, — она моргнула. — Здравствуйте, миссис Пинейро, — произнёс Дин. — Вы меня помните? Мы разговаривали несколько дней назад о вашей дочери и о Бриттани Миллс. Это мои коллеги… — Я вас помню, — перебила миссис Пинейро. — Что вы здесь делаете? — Сегодня утром мы узнали, что Морган нашли, — ответил Сам. И когда миссис Пинейро уставилась на него так, будто он говорил по-шведски, он мягко улыбнулся и протянул ей руку. — Агент Роески. Можете звать меня Сэм. Как вы? — Спасибо, нормально, — с запинкой ответила миссис Пинейро. Руку Сэму она не пожала. — Чего вы хотите? Сам опустил руку. — Мы просто хотели сказать от имени всего бюро, как мы рады, что Морган вернулась домой в безопасность, и что мы готовы помочь, если вам что-то понадобится — абсолютно что угодно. — Мы также хотели бы узнать, возможно ли поговорить с Морган о том, что произошло, — добавил Дин, считая, что Сэм слишком долго ходит вокруг да около. — Нет. Абсолютно нет. Дин осёкся. Кастиэль и Сэм обменялись взглядами. — Моя дочь травмирована. Она пропала на восемь дней, через ад прошла за это время, и теперь она дома — не благодаря вам троим, хочу заметить, если позволите мне так выразиться, — и я не думаю, что ей хочется слишком об этом вспоминать, — сказала миссис Пинейро на одном дыхании, вся полная возмущения, но затем как будто сдулась. Она чуть поникла. Рука соскользнула по краю дверного косяка и опустилась. Она вышла чуть дальше, чтобы их было лучше видно. — Я понимаю, что сестра Оливии Миллс отправила вас сюда, чтобы вернуть мою девочку, и я благодарна, но она здесь. Всё закончилось. Она была в чём-то права. Дин уже собирался извиниться, но Кастиэль заговорил первым. — Значит, Бриттани тоже в безопасности? Миссис Пинейро открыла рот, но, похоже, передумала. Она заёрзала. — Нет. Нашли только Морган. Я не знаю, что случилось… где Бриттани. Кастиэль чуть склонил голову, словно подтверждая свои догадки. — Значит, наша работа не закончена. Если мы не можем поговорить с Морган, тогда поговорим с вами. На мгновение миссис Пинейро выглядела так, будто собиралась возразить, но сил в её сопротивлении уже не осталось. Взгляд Кастиэля не оставлял для этого пространства. Она отступила и молча впустила их внутрь. Дин вошёл первым, протискиваясь мимо переполненного шкафа для верхней одежды и головных уборов, из которого на ковёр вываливались шляпы и шарфы. У двери в гостиную висел угольный рисунок фермерского пейзажа, прямо над термостатом, выставленным на максимальную температуру. Они неловко замерли в коридоре, пытаясь решить, как совместить промокшие куртки и необходимость выглядеть профессионально. Дин просто снял куртку и перекинул её через руку, и Кастиэль сделал то же самое. — Её нашли на первой дороге, — начала миссис Пинейро, когда они прошли в гостиную и уселись на один слишком мягкий диван. — Пожилая пара из Ниневии. Они чуть не сбили её на машине, — голос её дрогнул, она откашлялась. — Она просто стояла посреди дороги. Они сказали, что она дрожала. Она была вся мокрая и почти замёрзшая, и они хотели ей помочь, но она… она… полиция сказала, что не реагировала. Как будто лунатила. Дин поднял голову. Рядом Сэм быстро записывал в блокнот, не теряя сосредоточенности, но у Дина в голове уже выстроилась первая дорога: долгий путь домой, свет фар, скользящий по обочине. Открытая входная дверь. — Она не говорила с полицией, ни слова, — продолжала миссис Пинейро, — но со мной в машине поговорила. Немного. Она сказала, что они с Бриттани пошли вдоль утёсов сразу за Ниневией… — Там, где нашли машину? — спросил Сэм. — Да, верно. И они спустились к пляжу, чтобы исследовать пещеры, и… — она глубоко, медленно вдохнула. Рука на колене слегка дрожала, но голос оставался спокойным. — И начался прилив. И они оказались в ловушке. Дин смотрел на неё. Кастиэль тихо шепнул: — Пляж, — и Дин понял, что он осознал то же самое: они, должно быть, отправились осматривать утёсы во время прилива, когда там ничего нельзя было увидеть. Они, вероятно, стояли над пещерами, где оказались заперты девочки, — обсуждали, что могло произойти, спорили о чётках, пока Морган и Бриттани держались на воде. Дин попытался представить темноту, воду, борьбу за то, чтобы не утонуть. Восемь дней. Его замутило. — Ничего, если мы зададим вам ещё пару вопросов? — спросил Сэм самым мягким голосом. — Мы недолго вас задержим, просто пытаемся всё сложить вместе, чтобы найти Бриттани. Миссис Пинейро кивнула. — Да, конечно. — У Морган были враги? Кто-то, кто мог желать ей зла? — Нет, конечно, нет. Ей шестнадцать. Она не преступница, — миссис Пинейро взглянула на Дина с растерянностью. — Вы спрашивали меня об этом на прошлой неделе. Что-то произошло, о чём я не знаю? — Нет, мэм, это обычная процедура, — Сэм улыбнулся ей короткой, дружелюбной улыбкой — той самой, рассчитанной на то, чтобы она почувствовала себя в безопасности. Дин видел её тысячу раз; сегодня впервые она, казалось, не сработала. — Извините, — внезапно произнёс Кастиэль. — Могу я воспользоваться вашей уборной? Дин нахмурился, но Кастиэль не обратил на него никакого внимания, и, что странно, миссис Пинейро, похоже, это предложение немного успокоило. — Конечно, — сказала она, расслабившись. — По коридору налево, первая дверь справа. Извините за беспорядок там. — Уверен, всё в порядке, — ответил Кастиэль, поднимаясь, и вышел из комнаты. Дин не смотрел на него, стараясь не привлекать внимания, но краем глаза увидел, что Кастиэль свернул направо. — Значит, Морган и Бриттани были хорошими подругами, верно? — спросил Сэм. — Да, очень близкими. В начальной школе они были неразлучны, тогда обе жили в Стюбене, но потом Миллсы переехали, чтобы устроить Бриттани в более хорошую среднюю школу в округе Хэнкок, так что тогда они стали видеться реже. Но они старались проводить вместе выходные время от времени, чтобы не терять связь, так же, как и в этот раз. Сэм записал это. — Понятно, отлично. И ещё быстро — вы знаете, имела ли Морган какое-то отношение к соляной церкви в Ниневии? Кровь сошла с лица миссис Пинейро. — К чему? — К соляной церкви, — повторил Сэм, не отрывая взгляда от записей. — Возможно, вы слышали, она находится чуть дальше по трассе… — он поднял голову и осёкся, заметив выражение её лица. — Вы знаете о соляной церкви, — твёрдо сказал Дин. — Большинство людей здесь о них слышали, — ответила миссис Пинейро ровным, спокойным голосом, который совершенно не звучал подозрительно. Она побледнела. — У нас странные соседи. Люди рассказывают истории, знаете ли. — Вы или ваша семья как-то связаны с этими церквями? — спросил Сэм. За окном, вдалеке над кухней, вспыхнула белая, резкая молния. — Нет. Конечно, нет. Нет. Дин нахмурился. — Хм, — протянул он. — Странно, — миссис Пинейро подняла на него взгляд, и Дин залез в карман куртки, пока между мелочью и старыми чеками не нащупал бусины и не вытащил чётки, позволив им повиснуть между пальцами. — Потому что мы нашли это в машине Морган. На этот раз отрицать было невозможно: миссис Пинейро его узнала. — Оно вам знакомо, наверное, — произнёс Сэм. Миссис Пинейро слегка приоткрыла рот. Она тяжело сглотнула, и голос, когда она заговорила, был тихим. — Это… это моё. Сэм опустил ручку. — Вы из Ниневии. — Я думал, вы говорили, что вы не верующая, — сказал Дин с оттенком упрёка. Она почти рассмеялась — звук получился высокий, нервный. — Я не верующая, поверьте. Я давно оттуда уехала, всё это оставила. Переехала, мой муж — еврей, я приняла другую веру. Я думала, что оставила это позади… она, должно быть, где-то это нашла, — миссис Пинейро нервно поправила воротник, её взгляд метался между ними. — Я не хочу сказать ничего плохого, конечно, Ниневия — неплохой город. Да, немного старомодный и отсталый, но неплохой. Просто у них странные убеждения, вот и всё. Мне пришлось оттуда уехать. Я не хотела, чтобы Морган с этим связывалась. Сэм нахмурился. — Что вы имеете в виду под «странными убеждениями»? Миссис Пинейро замялась. — Они просто… очень консервативны в своём образе жизни. И очень… не знаю. Благочестивы, — она натянуто улыбнулась. — Поговорите в городе с Джозефом Трейси. Поймёте, о чём я. Дин увидел, как Сэм записал имя в блокнот, и в этот момент Кастиэль вернулся из ванной, с чуть влажными руками, на что Дин сморщил нос. Снаружи гром раскатился тяжёлым эхом, а дождь ещё сильнее застучал по трубам. Дин чуть сдвинулся на диване, освобождая место для Кастиэля, и тут же пожалел, что вообще оказался с ним связан, когда тот сел и сказал: — Миссис Пинейро, у вас красивые полотенца. Она моргнула. — О. Спасибо. Кастиэль сел, поправляя пиджак, и на мгновение посмотрел на Дина. Он ничего не сказал, но Дин понял этот взгляд — он что-то нашёл. — Так, на этом почти всё с нашими вопросами… — Ого, — громко сказал Дин и потянул за воротник рубашки. — Чёрт. Жарко для ноября, да? Сэм бросил на него взгляд, но Дин его проигнорировал. Миссис Пинейро виновато поморщилась. — Извините, — сказала она. — Мой муж… как только наступает осень, он всегда выкручивает термостат на максимум и так и оставляет. Такое расточительство электроэнергии, я ему всё время говорю. Сейчас чуть убавлю. — О, нет, — Дин расплылся самой обаятельной улыбкой. — Миссис Пинейро, это слишком, я бы не… — Нет, мне правда стоит. Это же расточительство. Минутку, — она поднялась и вышла в коридор, слегка прихрамывая, потому что одна из тапочек соскользнула с ноги. Как только миссис Пинейро оказалась вне пределов слышимости, Кастиэль наклонился к Дину и Сэму. — Комната Морган прямо над нами — слышите? Никакого движения. Я проверил, её там нет. Дин нахмурился. — Куда, чёрт возьми, она делась? — Хороший вопрос. — Может, она в ванной? — попробовал Сэм. — Нет, я смотрел, и там было… — Вот и всё, — сказала миссис Пинейро, возвращаясь, и засучила рукава. — Так лучше. Извините за это. — Нет, спасибо, всё идеально, — Дин снова надел на лицо свою самую солнечную улыбку, когда она снова встала перед ними. — Вам что-нибудь принести? Попить, поесть? Я была… не слишком гостеприимна, когда вы пришли, простите. Я переживаю за Морган и почти не спала. Но я не хочу быть грубой. Кофе, сок? Кастиэль чуть выпрямился. — Кофе? — Кофе было бы отлично, мэм, — сказал Сэм с улыбкой. — Спасибо вам большое. — Нет, это я должна вас благодарить за всё, что вы делаете для моей семьи и для семьи Миллс, — миссис Пинейро повернулась к кухне и через плечо добавила: — Три кофе? — её голос почти тонул в шуме дождя. — Да, пожалуйста! — крикнул Сэм ей вслед, а затем повернулся к Дину и Кастиэлю. — Ну, что думаете? Морган точно нет? Кастиэль кивнул. — А что насчёт соляной церкви? — спросил Дин, а когда Кастиэль лишь нахмурился, он быстро пересказал ему всё, что тот пропустил: Ниневия, переезд, их неприязнь к верованиям, Джозеф Трейси. — Похоже, это просто фундаменталисты, — Сэм пожал плечами. — Разве это так уж плохо? Дин уставился на него. — Ты сейчас серьёзно пытаешься сказать, что ты с ними согласен? — Я и не не согласен, — возразил Сэм. — Они живут по-своему, и я это уважаю, но, знаешь… если уж говорить о всяких странных местных религиях, эта не выглядит такой уж ужасной. В смысле, если ты посвящаешь жизнь чему-то, вот это всё про «быть хорошим»… Сэм вздохнул. — Сэм, мы это уже обсуждали, — вздохнул Дин. — Я просто говорю, что это не так уж отличается от основной религии, вот и всё, — он посмотрел на свои руки. — Это же не как будто они все посвящают себя утоплению котят или что-то в этом роде. Кастиэль ничего не сказал. — Ладно, Морган и Бриттани, — чуть громче проговорил Дин, чтобы сменить тему. — Дерьмо, верно? — Я не могу поверить, что мы не подумали о приливе, — Сэм покачал головой. — Это же было так очевидно — прямо у нас под носом, а мы не догадались, — у него на лбу залегла морщина, пока он восстанавливал ход событий. — Значит, они заходят в пещеры. Их застает прилив. Пещеры заполняются, они бегут или карабкаются, или плывут туда, где ещё можно держаться над водой — вероятно, не особо следя за тем, куда идут и как потом возвращаться… Плюс, я думаю, то, с чем они пошли исследовать, вряд ли было каким-нибудь продвинутым подводным фонариком, так что — никакого света. — Боже, — выдохнул Дин. — Они были там восемь дней. Это что, шестнадцать, может, семнадцать смен прилива. Боже. Можешь себе представить? Быть такими потерянными. Пытаться найти выход в темноте каждый раз, когда вода уходит, зная, что у тебя есть всего пара часов до того, как она вернётся… — Ладно, у меня от тебя уже голова болит. — Так где была Бриттани? — спросил Кастиэль. Сэм посмотрел на Дина, затем развернулся, чтобы заглянуть через спинку переднего сиденья. — Что? — Ты довольно подробно предположил, как Морган двигалась и о чём думала, пока была заперта, но где всё это время была Бриттани? Сэм прикусил нижнюю губу большим пальцем. — Не знаю. Может, их разделило, когда начала прибывать вода. Каждый сам за себя. — Не верю, — сказал Дин. — Ей шестнадцать, она не настолько безжалостная. Кастиэль пожал плечами. — Возможно, Морган — да. — Морган тоже шестнадцать! — Чувак, мы за своё время встречали довольно много сломанных подростков, — неохотно заметил Сэм. Дин скривился. Он был не совсем неправ. Из кухни донеслись последние суетливые звуки — звон чайных ложек, хлопанье дверец шкафов, — и затем вошла миссис Пинейро с подносом, полным маленьких фарфоровых чашек и блюдец. — Вот, — произнесла она. — Большое спасибо, мэм, — ответил Сэм, беря чашку с блюдцем с подноса; его огромные руки делали их крошечными, пока он старался ничего не пролить. Кастиэль сразу начал пить; Дин поставил свою чашку прямо на журнальный столик. — Миссис Пинейро, у нас ещё пару вопросов, и мы не будем вас больше задерживать. Где сейчас Морган? Миссис Пинейро нахмурилась. — Я же сказала вам, она наверху. Она в кровати. Восстанавливается. Она даже говорить сейчас не может, почти не ходит, а почему вы спрашиваете? Это не звучало как ложь; казалось, она сама в это верила. На секунду Дин, как полный придурок, подумал: «Чёрт, только бы она снова не пропала». Сэм натянуто улыбнулся. — Ничего, мэм. А ваш муж, где он? — Он сейчас в «Валмарте» — перегорела лампочка в подвале. Но он скоро вернётся, если вы хотите дождаться и поговорить с ним. — Отлично, спасибо. И вы не знаете, он… И тут внезапно рука Кастиэля нащупала край куртки Дина, пальцы вцепились в неё, и он позвал: — Дин… Дин… Дин повернулся, проследил за взглядом Кастиэля и увидел через кухонное окно, где снаружи усиливался шторм, закручивался холодный и тёмный вихрь, хлеща дождём по стеклу: во дворе, под проливным дождём, стояла фигура девушки. На ней была слишком большая футболка и пижамные шорты, прилипшие к телу от воды. Руки и ноги были тонкими, как щепки, кожа слегка пятнистая, плечи подняты и напряжены. В руке она держала что-то маленькое и тёмное. — Чёрт, — выдохнул Дин. — Мэм… ваша… Он не успел сказать ничего больше: по небу с резким треском ударила молния, залив задний двор бело-серебряным светом, и миссис Пинейро повернулась на своём месте как раз в тот момент, чтобы увидеть, как Морган поднесла канцелярский нож к горлу. Дин понял, что сейчас произойдёт, за долю секунды до того, как из горла миссис Пинейро вырвался высокий, безсловесный звук ужаса. Фарфоровая чашка упала и разбилась о ковёр с тихим взрывом острых осколков. Дин резко вскочил, Сэм — почти одновременно с ним. Дин выкрикнул её имя, и голос сорвался, сдавленный паникой. Он уже был у задней двери, всё ещё распахнутой настежь, через которую дождь шипел, врываясь в кухню, но когда он выскочил в шторм, было уже слишком поздно. Вспышки молнии выхватывали происходящее, как серию ярких, рваных кадров: подгибающиеся колени Морган, протянутые вперёд тёмные от крови руки, то, как её голова откидывалась назад в падении. Канцелярский нож. Дождь. — Сэм, девять один один… — крикнул Дин, уже на ходу стаскивая пиджак. Добравшись до неё, он сорвал с себя и белую рубашку, оставшись в одной майке, скомкал ткань и прижал к ране, чтобы остановить кровь. На фоне было слышно, как миссис Пинейро сорвалась на крик, Кастиэль тихо и напряжённо пытался её успокоить, а Сэм вызывал скорую. Дин опустился на колени рядом с Морган и осторожно перевернул её на спину. На мгновение его резко замутило, так, что его едва не вырвало. Он подавил это и переключился в то холодное, отстранённое состояние, которое позволяло ему рубить головы гулям в облике детей и стрелять в перепуганных девочек-подростков, ещё не знающих, что они оборотни. Под горячими пульсациями крови на её коже он различал тёмные сокращения мышц и желтоватый блеск кости. Морган задыхалась, хрипела и дёргалась. — Эй, эй, всё нормально, — проговаривал Дин низким, успокаивающим голосом, зажимая рану сильнее. — Вот, смотри на меня, хорошо, смотри на меня… И тогда она посмотрела, а слова застряли у Дина в горле. Глаза Морган были пустыми. Дин видел достаточно трупов, чтобы узнавать смерть, когда она перед ним, и в ней не осталось ничего. В её выражении не было паники — почти спокойствие. И эти холодные, пустые глаза смотрели прямо на него, пока кровь вытекала из горла волнами, заливая сжатые костяшки. Дождь стекал по её коже, как расплавленный воск. Дин слышал за спиной голос Сэма, разговаривающего по телефону. Тот быстро передавал информацию через плечо: она дышит, она не задела яремную и сонную вены, возможно, уходит в шок. Рядом оказался Кастиэль с аккуратно сложенными кремовыми полотенцами, видимо, взятыми из дома. Дин выхватил их у него, отбросил окровавленную рубашку и начал прижимать ткань. Кровь быстро расползалась, впитываясь и окрашивая всё, дождь жёг обнажённую кожу рук. — Иди займись её матерью, — сказал Дин, потому что не мог придумать, как сказать, что девочка уже мертва. Кастиэль ушёл. Сэм всё ещё говорил: — …да, это 5506 Мензис-драйв, мы на заднем дворе дома… Окровавленная рука Морган вцепилась в запястье Дина, пальцы были жёсткими, как острие, ногти впились в кожу. Её губы шевелились беззвучно. Во рту была кровь. Она дёргалась и содрогалась, пустые глаза закатывались, дождь хлестал по ним. Дин держал её, пока не завыли сирены. Вода собиралась на её ресницах и стекала в приоткрытый, захлёбывающийся рот.

***

Сэм вёз их обратно к хижине. Дин сидел на заднем сиденье, дрожа в тонкой майке, испачканной кровью и грязными отпечатками рук, ставшей почти прозрачной от дождя. В одной руке он всё ещё сжимал испорченную рубашку. Рядом Кастиэль снял пиджак и осторожно накинул его Дину на плечи. Дворники работали на пределе, дождь грохотал по металлу и стеклу, дорога мерно подбрасывала машину на неровностях. Они уехали с Мензис-драйв вскоре после того, как Морган и миссис Пинейро увезли в машине скорой помощи, хотя какое-то время рядом оставались парамедики, проверявшие, в порядке ли Дин, не впадает ли он в шок. Дин не знал, как объяснить им, что видел и хуже. Это Сэм мягкими, спокойными словами и успокаивающей улыбкой убедил медиков, что всё под контролем, а затем Кастиэль помог Дину подняться и дойти до «Импалы». Теперь в машине висела тишина, такая же плотная, как грозовые облака над ними. Пальцы Кастиэля всё ещё свободно переплетались с пальцами Дина, и у Дина просто не хватало сил, чтобы это обдумывать. — Любимая погодка, да? — голос Сэма пытался звучать легко, но он не справился с поставленной задачей. Он включил поворотник, и щёлканье заполнило голову Дина. Они свернули к подъездной дороге к домику; колёса медленно зашуршали по гравию, а вдалеке стоял маяк, высокий и тёмный. Когда Сэм припарковал «Импалу», над морем резко ударила молния, и горячий белый свет на мгновение поймал стекло наверху, как будто осветив фонарную комнату. Дин вытащил руку из руки Кастиэля и вышел из машины. Ладонь показалась ему влажной и пустой. Сэм вернулся к багажнику и открыл его, но Дин не стал ждать. Он сразу направился к двери домика, стараясь не дрожать, пока холодная дождевая вода прижимала волосы к черепу и стекала по шее под пиджак Кастиэля. Внутри же сам дом, казалось, уже показывал, насколько он протекает. По меньшей мере три места в крыше были очевидно повреждены, и вода быстро капала, собираясь лужами на деревянном полу. Утром они уезжали при безобидной мороси и оставили приоткрытыми пару окон, теперь Дину это казалось ошибкой. Подвеска с ракушками Кастиэля резко зазвенела, раскачиваясь; ракушки и гладкие камешки ударялись о стену. Дин пошёл закрыть окно и заметил на столе лист бумаги. «Привет. Заехала забрать вещи сестры из шкафа, впустила себя сама. Выглядит так, будто вы тут неплохо всё приводите в порядок. Я верну часть аренды, если сделаете это место пригодным для жизни. Заеду позже забрать остальное из шкафа, между 4 и 5. Увидимся. Мэгги» Дин сбросил пиджак Кастиэля, позволив ему упасть на пол, и снял обувь. Он скрестил руки, зажал край мокрой майки и стянул её через голову. Потом вылез из брюк. Звякнуло окно. В другой части гостиной Дин пошёл искать одежду, которая не была бы промокшей и не была бы в крови Морган Пинейро. Он мог бы принять душ, чтобы смыть с кожи ощущение воды и крови, но, по правде говоря, он к этому уже привык, да и нормального душа здесь не было — только неглубокая ванна, из которой можно было зачерпывать тёплую воду кружкой и лить на голову и плечи, будто он в грёбаном девятнадцатом веке. С этим надо было что-то делать. Он мысленно отметил: если Мэгги заедет позже, он попросит её помочь подключить дом к внешнему водопроводу. Пока же он собрал всю грязную одежду, собираясь кинуть её в ванну, чтобы постирать, но, добравшись до рубашки, понял, что это безнадёжно. Он запнул её под диван. Сэм поставил кофе, затем ушёл в спальню, видимо, переодеваться из костюма теперь, когда Дин вернулся к гражданской одежде. Кастиэль стоял посреди комнаты, сжав руки в слабые кулаки. Тишина была оглушающей, а шторм снаружи бился в окна. Дин принёс вёдра и миски, расставляя их по дому там, где протекала крыша, каждый раз обходя Кастиэля — тот стоял как остров посреди комнаты, глядя в дальнее окно на тёмную пену моря за краем утёса. Дин подставлял ёмкости под капли воды, а потом на мгновение просто присел рядом, наблюдая, как они медленно наполняются, слушая гул дождя над головой и снова думая о Морган, о её сжимающихся в судороге руках, пустых глазах. Под кожей у него что-то неприятно зашевелилось. — Эй, Сэм? — позвал он, выпрямляясь. Из спальни донёсся приглушённый ответ, и Дин пошёл туда. Он постучал и вошёл, опершись о дверной косяк. Он собирался сразу перейти к своей мысли, но отвлёкся. — Ты в порядке? Сэм сидел на краю кровати без рубашки с сумкой на коленях и перебирал одежду. Он поднял взгляд на Дина и перестал копаться. Сначала он ничего не сказал. Его глаза метнулись в сторону, и он несколько секунд смотрел то на стену, то на пол, то на край матраса и остальное в комнате, прежде чем ответить: — Да. Всё нормально. Он выглядел нервным, дёрганым; руки не могли остановиться. Он не был в порядке. — Ты уверен? — надавил Дин. — Просто… ну, ты иногда странно на такое реагируешь. Он не знал, как сказать это лучше. Он не хотел делать из Сэма что-то хрупкое напоминанием, что тот тяжело переживает случаи самоубийств. Он не хотел прямо говорить, что видел, как тот иногда выглядит так, будто сдерживает что-то внутри, стараясь не вдохнуть лишний раз, как будто это заразно. В голове у Дина снова прозвучало признание: «Я не чист». Сэм потянулся к длинным волосам за ухом. — Нет, я понимаю. Но это не… не то. Дин смотрел на него. Он уже не так хорошо, как раньше, понимал, когда младший брат говорит правду, но сейчас поверил. — Ладно. Просто если что-то… не знаю… начнёт тебя волновать или ещё что… — Да, я скажу, — ответил Сэм почти устало, и Дин не был уверен, что поверил ему до конца. Сэм мог быть в порядке сейчас, но если всё пойдёт к чертям… Он так и не научился говорить, когда ему плохо. Дин не стал давить. Как сказал Сэм — он в порядке. — Ладно. Смотри у меня, — Дин оттолкнулся от косяка. — Кстати, в твоих исследованиях ты не нашёл ничего про то, что эти из соляной церкви думают о загробной жизни? Сэм снова принялся рыться в своей сумке. — Посмертие? — Ага. Ну, знаешь, рай, ад, что-то между этим. Или вообще ничего, не знаю. — Про саму церковь я почти ничего не нашёл, Дин, — заметил Сэм, всё ещё копаясь. — Я едва понимаю их обрядность, не говоря уже о том, чтобы разбираться в их теологии. — Хм… Сэм вытащил серую футболку, затем зелёную клетчатую рубашку и отложил сумку в сторону, чтобы встать и переодеться. — И зачем тебе это вообще? Я думал, ты хотел держаться подальше от всего этого. Дин неловко переместил вес с ноги на ногу. — Не знаю, — снова сказал он. — Просто… мне показалось, что с Морган что-то не так, вот и всё. Сэм на мгновение замолчал. — С Морган всё будет в порядке, — сказал он. — Она не задела артерию. Ладно, Дин, я понимаю, это выглядело ужасно, но парамедики сказали, что она будет… — Я знаю, знаю. Слушай, дело не в этом, понял? — Дин провёл рукой по лицу. — Сэм. Мы ведь видели много людей, которых прикончили, так? Ты доверишь мне отличить труп, когда я его увижу. Сэм нахмурился. — Ну да, конечно. Но… — Морган была мертва, Сэм. Сэм уставился на него. — Это не имеет смысла, — наконец сказал он, но уверенности в голосе у него не было. — Она потеряла литры крови, сердце билось… — Ладно, тогда, может, её тело и было живым, технически. Но я тебе говорю, Сэмми, внутри никого не было. То, что вышло из моря и шло как лунатик, — это была не Морган. И то, что истекло кровью на меня и довело до ужаса миссис Пинейро, — тоже не Морган. По крайней мере, я так думаю. Сэм глубоко вдохнул. — Дерьмо. — Вот именно, — воскликнул Дин. — Это, блин… Иисусе, Сэм, клянусь Богом, это было… не знаю. Жутко. — Ладно, — Сэм провёл рукой по волосам назад, и Дин слышал, как он медленно и ровно дышит. — Ладно, хорошо. Я это проверю. — Спасибо. Дин услышал низкое дребезжащее жужжание мобильника из глубины комнаты и оглянулся через плечо в сторону коридора, будто ожидал увидеть там огромную неоновую вывеску с тем, чей это телефон и важно ли это. Он снова посмотрел на Сэма. — Разберёмся, — сказал он, потому что понимал: Сэма эта история с Морган тоже выбила из колеи, даже если он делал вид, что всё в порядке ради Дина. Сэм кивнул. — Конечно. Дин хлопнул ладонью по дверному косяку и вышел обратно в коридор, направляясь в гостиную, где его телефон, скорее всего, запутался в мокрых брюках от костюма. Ему нужно было написать Мэгги, если он хотел, чтобы она помогла с водопроводом, ей, возможно, придётся захватить кое-какие инструменты, так что лучше предупредить заранее. Сообщение оказалось от Мэгги: она предупреждала, что уже едет. И действительно, чуть позже четырёх тишину нарушил звук автомобильного гудка снаружи, а затем сразу же раздался голос Мэгги Крауз: — Открывайте, полиция! За обеденным столом Сэм поднял голову с улыбкой, а Дин посмотрел в окно. За переплетением деревьев и колючих зарослей, обрамлявших дорогу к домику, он смутно различил пикап Мэгги на подъезде. Дин встал, чтобы открыть дверь, немного помедлив, когда взялся за ручку, пока Сэм вставал из-за стола, так что они открыли дверь вместе, как милая парочка риэлторов. — Привет, Мэгги, — произнёс Сэм. — Привет, — ответила она и посмотрела на Сэма и Дина с выражением лёгкого недовольства на губах. — А где тот странный? Дин почти улыбнулся. Конечно, Кас ей нравился больше всех; на людей он действовал именно так. — Он в ванной, моется, кажется. Сейчас выйдет. — Ладно. В общем, у меня с собой всё для сантехники. Работа несложная, просто требует немного усилий и времени, а у меня как раз и того, и другого в дефиците. С вами будет проще. — Ну, мэм, я сделаю всё, что смогу. — Вы тут всё неплохо привели в порядок, должна сказать, — она окинула дом взглядом и слегка поморщилась. — Ну, по крайней мере стало лучше. — Я подумал, что раз уж вы нам помогаете, самое малое, что я могу сделать, это немного прибраться, может, даже облегчить вам продажу дома, когда до этого дойдёт. — А, ну да, — сказала она. — Может, тогда мне и не придётся снижать вам аренду после этого. По тону было трудно понять, шутит она или нет, но Дин решил, что можно позволить себе короткий смешок. Они вышли под дождь, чтобы поднять решётку и поработать с трубами под ней, что раздражало, потому что теперь ещё одна вещь из немногих его сухих вещей промокала и становилась бесполезной. Но пока он промокал всё сильнее, он повторял себе, что оно того стоило, если душ наконец заработает. Работа оказалась тяжёлой и заняла больше часа, так что к концу Дин промок до нитки и снова начал дрожать. Но когда он постучал в окно и крикнул Сэму: «Открой кран!», он услышал, как по трубам пошла вода. — Чёрт, да! — воскликнул Дин и поднял руку для «дай пять». Мэгги посмотрела на его вытянутую ладонь с приподнятыми бровями, затем вытерла грязные руки о джинсы и направилась обратно к дому, даже когда Дин крикнул ей вслед: — Эй, не оставляй меня так! Он пошёл за ней, встряхнулся, как мокрая собака, и начал снимать промокшую куртку и фланелевую рубашку, пока Мэгги отжимала воду с концов волос. Кас уже сидел за обеденным столом, прищурившись глядя в телефон. По другую сторону кухонной стойки кипятилась вода для кофе — потому что Сэм, видимо, был лучшим человеком на свете, — и Сэм даже бросил им пару влажных полотенец. — Спасибо, — сказала Мэгги, хотя вытерла полотенцем только руки. Дин решил, что к такой погоде она, вероятно, уже привыкла. — Нет, это мы должны вас благодарить, вы нам очень помогли, — произнёс Сэм с тем самым искренним выражением, как будто ему снова было тринадцать, и пошёл к холодильнику за полупустым ящиком пива и за апельсиновым соком заодно. — Тебе пива или чего-нибудь другого? Мэгги покачала головой. — Не могу остаться. Метеорологи обещают бурю, а у меня крыша течёт. Лучше бы за неё взялись. Можете выпить за меня. — Ладно, — Сэм поставил пиво обратно и пошёл вместе с ней к двери. — Тебе помочь с крышей? — Нет. Справлюсь. Она посмотрела на него с лёгким подозрением, словно её представление о нём как о хмуром двухметровом журналисте плохо сочеталось с этим старательным парнем, готовым чинить чужую крышу за спасибо. — Спасибо всё равно. — Без проблем, — Сэм открыл дверь. — Кстати… вы знаете кого-нибудь по имени Джозеф Трейси? Мэгги сделала полшага наружу, морщась от дождя. — Знаю. А вам он зачем? — Мы услышали о нём от одного человека, с которым разговаривали ранее. Хотели задать пару вопросов. Для газеты. Она фыркнула. — Ну да. Если вы хотите привлечь туристов в этот район, Трейси — точно не тот, с кем стоит говорить. Сэм нахмурился. — Почему? — Во-первых, он затворник. Во-вторых, он мудак. Сумасшедший мудак. Сэм оглянулся на Дина с приподнятыми бровями и снова повернулся к Мэгги. — В каком смысле? — Да просто стареет. У него странные убеждения, как и у остальных здесь — про благословение и всё такое, но в целом он безобиден. Просто не упоминайте Слово Божье, если хотите получить от него хоть одну внятную фразу для статьи. Кас поднял голову. Мэгги поправила воротник пальто, когда снаружи усилился ветер, хлеставший дождём по стенам и с шипением врывавшийся через дверь. — Хотите поговорить с ним, ловите его днём по средам или субботам. Он прикован к инвалидной коляске в доме на втором этаже, так что гостей у него немного, но по средам утром к нему приходит семья, так что если попадёте после этого, он может быть чуть более сговорчивым. У вас есть ручка? — Эмм… — начал Сэм, хлопая себя по карманам с видом неудачника, и Дин пришёл ему на помощь: взял со стола пятнистую шариковую ручку и обратную сторону чека и, опершись на руку Сэма, записал адрес. Позади них Кас встал, ножки стула мерзко заскребли по половицам. — Записали? — спросила Мэгги. — Отлично. Если что-то ещё понадобится — дайте знать. И берегите себя. Местные не любят, когда лезут не в своё дело. Держитесь туризма, не переходите на личное, иначе они быстро окажутся настроенными против вас. Дин почему-то не думал, что ему стоит бояться быть прирезанным старыми рыбаками. Он улыбнулся. — Мы будем осторожны. Сэм положил адрес в карман, пожелал Мэгги безопасной обратной дороги под дождём и закрыл за ней дверь. Он вернулся к обеденному столу, а Дин просто посмотрел вниз, на лужу, которая постепенно расползалась от входной двери. Он всё собирался положить здесь коврик, чтобы этого не происходило, но теперь было поздно думать о профилактике — нужна была швабра. Дин направился в ванную, где он оставил швабру в углу душевой, чтобы не мешалась. Дверь была прикрыта. — Эй, — позвал Дин, постучав в дерево. — Кас, можно… Когда он постучал, дверь чуть шире распахнулась, и он увидел Кастиэля, стоявшего к нему спиной. Он стоял, упершись руками в края раковины, пока из крана быстро лилась холодная вода. То, как он перенёс вес на запястья, развернуло локти в стороны и напрягло лопатки, которые проступали острыми выступами под рубашкой. Первая мысль Дина была о крыльях под одеждой; вторая — о сломанных костях. — Кас, — позвал Дин и только тогда заметил, что раковина наполнялась. Слив был проблемным, он знал это. Вода уходила медленно, и если кран оставить надолго, раковина быстро переполнялась. И сейчас Кастиэль смотрел на неё, до краёв оставалось меньше дюйма и примерно тридцать секунд до того, как вода польётся на столешницу и на пол. — Эй, чувак… Осторожно, Кас! — Дин бросился вперёд и перекрыл кран, случайно задев подолом рубашки воду. Он тут же отпрянул и оттянул ткань, чтобы не намокла. — Боже. Тебе мало, что у нас крыша течёт? Давай. Я понимаю, что тебе нравится, что теперь у нас есть вода, но серьёзно. Кастиэль смотрел в раковину, хмурясь. Губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но звука не было. Дин держал рубашку подальше от живота — холодную и мокрую, но переодеваться снова не стал. Это могло подождать. Он снова посмотрел на Кастиэля. Единственным звуком был медленный, хриплый гул воды, уходящей по трубам и из приоткрытого рта Кастиэля. — Кас, — снова позвал Дин. — Ты в порядке? — Прости, — сказал Кастиэль и поднял голову. В зеркале он встретился со взглядом Дина — выражение было где-то между смущением и растерянностью. — Я отвлёкся. Дин уставился на него. — Отвлёкся, — повторил он недоверчиво. — Ладно. Ну что ж. — Слово Божье, — произнёс Кастиэль. — Ты думаешь… У Дина неприятно сжалось внутри. — Кас, Мэгги говорила так, будто этот Джозеф просто сумасшедший… — Амелия считала, что я был сумасшедшим, — отстранённо сказал Кастиэль, глядя в зеркало так, словно смотрел сквозь него. После паузы он поправил себя: — Считала, что Джимми был сумасшедшим. Дин впервые слышал, как Кастиэль случайно стирает границу между собой и своим сосудом. Он задумался, как часто это происходило. Дин переминулся с ноги на ногу. — Да. Думаю, людям, которые не понимают, как всё это устроено, это сложно. Кастиэль медленно склонил голову набок. Движение мышц и сухожилий было заметно под кожей. Он сглотнул, кадык двинулся в горле. В резком, выхолощенном свете лампы его кожа казалась неестественного оттенка, подчёркивая тёмные круги под глазами и бледно-розовую линию рта. В этом свете казалось, что кожа Кастиэлю чуть мала. — А если он не сумасшедший? — тихо спросил Кастиэль. Дин выдохнул. — Думаю, завтра узнаем. Кастиэль негромко издал недовольный звук, но ничего не сказал. Он стоял у раковины ещё долго после того, как Дин ушёл писать Мэгги сообщение, и когда Дин оглянулся, он всё ещё был там, с руками, опущенными на края раковины. С крана медленно капала вода.