Целое королевство

Кастиэлю потребовалось много времени, чтобы согреться. Сэм уступил ему кровать в главной спальне, и они с Дином укрыли его стольким количеством одеял, сколько вообще смогли найти. Они сделали ему горячие напитки, к которым он так и не притронулся, и он даже не поднял головы, когда Дин зашёл предложить ему ужин. Дин убрал порцию пасты для Кастиэля в пластиковый контейнер и поставил в холодильник, а сам сел за обеденный стол, дёргаясь и стараясь не психовать, пока Сэм занимался поисками. Теоретически Дин тоже помогал с расследованием, но стоило ему посмотреть в книгу, как всё начинало плыть перед глазами. Он не мог перестать думать о жёстких белых выступах позвоночника у Кастиэля под кожей, о его скрюченных пальцах на краю ванны. О ледяной воде, от которой его кожа пошла бледно-синими пятнами. «Я хочу стать чистым». — Ты можешь прекратить? — Сэм даже не поднял голову. К большому пальцу у него был прилеплен стикер с заметками, на этот раз зелёный. Дин поднял на него взгляд и нахмурился. — Прекратить что? — Стучать. Хватит. Дин понял, что всё это время, из-за пребывания в состоянии особенно нервном, без остановки барабанил пальцами по столешнице; он заставил руку замереть. — Извини. Сэм вздохнул и провёл рукой по волосам назад. — Чувак, почему бы тебе просто не пойти туда уже? — Что? Сэм многозначительно бросил взгляд в сторону спальни. — Ты тут всё равно нихрена не делаешь со всеми этими… господи, переживаниями… — Я не переживаю, — возразил Дин. — …и мне работать тоже явно не помогаешь, так что, — Сэм приподнял брови. — Иди уже, чувак. Дин неловко поёрзал на стуле. Ему не нравилось, что Сэм вообще знал об этой хрени, и хотелось отказаться хотя бы просто потому, что это предложил Сэм, но даже он понимал, насколько это жалко. — Я просто быстро проверю, как он, — Дин поднялся. — Может, ему нужно ещё одеяло. Или сэндвич. Сэм только неопределённо промычал, не отрываясь от книги. Дин пошёл по коридору. У двери он замешкался, раздумывая, стоит ли постучать, но решил, что не стоит — вдруг Кастиэль спит. Он открыл дверь и вошёл. В комнате было темно и тихо; слабое серебристое свечение падало через окно — всё ещё без занавесок, — где лунный свет пробивался сквозь облака. Под всеми одеялами Кастиэль был не больше, чем неясным бугром, и несколько секунд Дин просто стоял на месте. Он чувствовал себя бесполезным. С Кастиэлем что-то происходило. Дин знал это так же ясно, как знал, что что-то происходило и с ним самим. Но они сильные, они справятся. Это дело ничем не отличалось от сотни других дел — как только ты подбираешься слишком близко, монстр оборачивается против тебя, пытается утянуть за собой. Это то же самое, что старый призрак, который пытается вырвать тебе сердце в ту секунду, когда ты поджигаешь спичку над посыпанной солью могилой. Это означало, что они близко. Одеяла шевельнулись, и из-под них донёсся тихий, хриплый голос: — Дин? Он вздрогнул и машинально сделал шаг назад, к двери. — Чёрт, прости, — пробубнил Дин. — Не хотел тебя разбудить. Я уйду. — Я не спал. — Оу, — в голову Дину непрошено влетела картина: Кастиэль лежит вот так, уставившись в пустоту. Рот приоткрыт, тело пустое. Пальцы скрючены на матрасе. Дин сглотнул. — Ладно, — он оглянулся в сторону коридора, дверь всё ещё была открыта за его спиной. — Всё равно, наверное, мне стоит дать тебе… — Дин, — снова тихо позвал Кастиэль. — Подожди. Дин посмотрел на кровать. На мгновение повисла тишина. Он слышал дыхание Кастиэля. А потом: — Ты… можешь остаться? Что-то болезненно сжалось у Дина в груди, и ему понадобилась секунда, чтобы ответить. — Эмм… Да. Да, конечно, — он осторожно закрыл за собой дверь, стянул ботинки и подошёл к кровати. Помня о том, какими холодными были его вещи, он приподнял все одеяла, кроме одного, когда забирался в постель, и осторожно придвинулся настолько близко, насколько считал допустимым. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он понял, что Кастиэль лежал лицом к нему, с напряжённо сгорбленными плечами, подтянув нижнее одеяло до самой шеи. Разглядеть черты лица было невозможно, но он видел тень там, где были его глаза. Дин держал холодные руки у груди, стараясь не касаться, и, глубоко вдохнув для храбрости, наклонился вперёд и поцеловал Кастиэля в волосы. — Ты как? — пробормотал он. Кастиэль не ответил, но чуть подался вперёд, навстречу его прикосновению. Чувство вины тяжёлым камнем лежало у Дина в груди. Не впервые он думал о том, не была бы эта тварь — Халия, Левкотея, или как её там — заперта вместе со всеми остальными монстрами, если бы он позволил Сэму закончить Испытания. Думал, смог бы он уберечь Кастиэля от падения, если бы просто тогда послушал. Он думал: «Я сделал это — всё это — ради тебя», и понимал, что, наверное, всё равно никогда не смог бы предотвратить падение Каса, но от этого чувство вины не становилась меньше. Дин уткнулся лицом в макушку Кастиэля и заставил себя дышать ровно. — Мы это исправим, ладно? — голос был тих. Он сглотнул. — Ты, я, Сэм — мы разберёмся. Плечи Кастиэля напряглись ещё сильнее, подтянулись выше. Дин почувствовал, как всё его тело рядом с ним стало твёрдым, и медленно Кастиэль отстранил сначала голову, а потом и отодвинулся сам. Дин поднял голову, пытаясь посмотреть на него, но в темноте Кастиэль был лишь силуэтом. Виднелась линия горла, резкий край челюсти, но лицо оставалось чёрной пустотой. Когда он открыл рот, серебристый свет скользнул по верхней губе, выделяя бледный полумесяц зубов. — Это не то, что можно исправить. Все слова, которые Дин собирался сказать, застряли у него в горле и там умерли. Ему показалось, что он смотрел на Кастиэля целую вечность, а потом Кастиэль отвернулся. Медленно перекатился на спину, затем на другой бок спиной к Дину.

***

На следующее утро Дин и Сэм встали рано, решив наконец разобраться с этим делом. Кастиэль всё ещё спал — оставлять его одного им было тревожно, но брать с собой казалось ещё худшей идеей, особенно учитывая, куда они собирались. Поэтому Сэм рассудил, что они быстро съездят туда и обратно. Вернутся ещё до того, как Кастиэль вообще заметит их отсутствие. Сэм хотел снова проверить соляную церковь. Ночью он кое-что нашёл, копаясь в том, что они выяснили в библиотеке о «Потерянном рае», а потом пошёл по следу академической переписки Милтона времён работы над книгой и наткнулся на несколько вещей, которые, по его мнению, могли быть связаны с их делом. Дин, мягко говоря, не горел желанием возвращаться в самую жуткую церковь на свете, да ещё так рано утром, особенно пока Кастиэль всё ещё лежал в постели, но всё же неохотно забрался на пассажирское сиденье. Когда Сэм вырулил на узкое начало первой дороги, Дин принялся листать бумаги, утыканные разноцветными стикерами брата. — Чёрт, — пробормотал Дин, перебирая страницы. — Ну ты и разошёлся. — Ага, — Сэм коротко глянул на него, прежде чем проверить зеркало заднего вида. — Не всем же выпал шанс валяться у меня в кровати в роли большой ложки, так что… Жар смущения у Дина тут же поднялся от шеи к щекам. — Очень смешно. Дальше они ехали в основном молча. Сэм включил радио, но так далеко от города оно больше шипело, чем работало; лишь изредка сквозь помехи пробивались низкие, неразборчивые голоса дикторов. Что-то о холодном фронте, движущемся на восток. Сэм включил поворотник, объезжая машину, наполовину взобравшуюся на бордюр у главной гавани Ниневии. Отлив был низким, рыбацкие лодки скрывались за осыпающейся морской стеной, и видны были только металлические шпили убранных парусов, качавшиеся в такт волнам. Над головой небо было жемчужно-серым. Дин уже собирался что-то сказать о расследовании, но не успел, потому что, подняв взгляд от бумаг Сэма, вдруг увидел женщину прямо на дороге. — Осторожно! — заорал он, и Сэм с силой ударил по тормозам. Тело Дина резко рвануло вперёд, ремень безопасности врезался в грудь, выбивая воздух, а шины всё визжали и визжали, пока Сэм судорожно то жал, то отпускал тормоз, пытаясь остановить занос. Они замерли всего в паре футов от неё, тяжело дыша и уставившись вперёд, и женщина медленно подняла голову. Её лицо было смято, как старая бумага, глубокие морщины залегли вокруг запавших глаз, холодно смотревших на них в ответ. На человека, которого только что чуть не превратили в дорожный фарш, она выглядела подозрительно неблагодарной. Она даже подняла руку так, будто всерьёз собиралась сейчас потрясти кулаком и начать орать, и вот в этот момент Дин уже был готов сказать что-то вроде «к чёрту, дави её», только сам сидел, застыв на месте. Наконец, наконец она отвернулась и, шаркая, пошла дальше, пока не скрылась среди деревьев по другую сторону дороги. — Господи, — прошептал Сэм. Машина молчала под ними, двигатель заглох, и единственным звуком оставалось их дыхание. — Ты как? — Нормально. Бесполезные старики, мать их, — пробормотал Сэм, и это, пожалуй, было самым бессердечным, что Дин когда-либо от него слышал. Он снова повернул ключ в зажигании. Ехать оставалось недалеко, ещё минут десять до соляной церкви, и, желательно, без новых стариков на пути. Но как только они свернули с дороги на широкую гравийную площадку перед церковью, стало ясно, что что-то не так. Похоже, здесь собралась половина города — не для службы, а наоборот: все стояли лицом наружу, спиной к своей церкви. Иссохшие кулаки были крепко сжаты, тела напряжены, челюсти стиснуты, будто от злости. Их было человек тридцать, а то и пятьдесят. — Блядь, — сказал Дин достаточно громко, чтобы его, наверное, услышали даже через стекло. — Сэм, ты случайно свернул не туда и привёз нас к местному клубу пенсионеров? Сэм сбавил скорость. Жители Ниневии явно не собирались расходиться. — Что за… Старики следили за тем, как «Импала» медленно подползала ближе. Ближе всех стояла хрупкая старуха с катарактой, поблёскивавшей в тусклом свете, как монеты. Она сделала один медленный, какой-то дёрганый шаг к ним; остальные остались на месте. Она открыла рот и начала говорить. Внутри машины Дин и Сэм не слышали слов, но увидели момент, когда остальные подхватили за ней, беззвучно шевеля губами. — Что ж, это совсем не жутко, — заметил Сэм. Дин открыл дверцу машины, и, когда выбрался наружу, уже смог различить эти тихие, ровные голоса, от них веяло угрозой. — Вы, нечистые, это место не для вас, — бабка впереди сделала ещё один медленный, судорожный шаг вперёд. — Вы, говорящие: мне не нужно отпущение, я цел, это место не для вас. Голоса остальных, собравшихся у церкви, отозвались глухим эхом: — Это место не для вас. Дин замер, всё ещё держась рукой за открытую дверцу. Он вспомнил предупреждения Мэгги о том, что не стоит злить местных, что они не любят, когда кто-то лезет в их дела. Похоже, стоило послушать. — Сэм? — позвал он через крышу машины. — У меня очень хреновое предчувствие. Сэм тоже не выглядел особенно уверенным. Он захлопнул дверцу и встретился с Дином взглядом поверх крыши, с мрачным выражением лица. — Мы ненадолго, — заключил он. — Пошли. Дин закрыл дверь, но не запер её на случай, если им придётся срочно убираться отсюда… и проснулся, сгорбившись над обеденным столом, с приоткрытым ртом и влажной щекой, прилипшей к дереву. — Я же говорил тебе выпить кофе, — спокойно заметил Кастиэль, не поднимая взгляда от своих записей. — Чёрт, — пробормотал Дин, резко выпрямившись. Он сонно заморгал, пока комната снова не обрела чёткость, и потёр ладонью подсохшую слюну у уголка рта. — Я этого вообще не помню. — Я сказал это три раза. Дин, выпей кофе. Дин, тебе стоит что-нибудь выпить, прежде чем ты отключишься. Дин, почему бы тебе не… — Да-да, ладно. Ладно. Хорошо. Дин не помнил этого разговора, но готов был поверить Кастиэлю на слово. Эта странная хрень с полуснами и будто осознанными провалами уже начинала его всерьёз бесить; спорить не было ни сил, ни желания. Он тяжело поднялся со стула, и в этот момент немного обжигающе-горячий кофе выплеснулся из кружки Кастиэля ему на тыльную сторону ладони. — Блядь! — вырвалось у него, и он наклонился к столу, чтобы придержать кружку. — Ты в порядке? — Кастиэль приподнялся со стула. — Да, всё нормально, просто… чёрт. Немного руку обжёг. Дин встряхнул кистью и оглянулся на кухню, пытаясь решить, стоит ли сунуть руку под холодную воду или он просто драматизирует, и тут почувствовал прикосновение прохладных пальцев к тыльной стороне ладони. Кастиэль уже стоял прямо перед ним. — Дай, — он протянул руку, чтобы взять его ладонь. — Покажи, вдруг из-за отчаяния ты… — и голос его вдруг резко изменился, будто сорвался в другую реальность: — …из тех, кто верит лишь когда удобно, это место не для… Дин отшатнулся на шаг. — Это место не для вас, — эхом отозвались остальные. Глаза Дина расширились. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, но это не помогло — он снова был здесь, перед соляной церковью, где успокаивающий, повторяющийся шорох моря постоянным фоном шептал за спиной, а человек тридцать враждебно настроенных стариков смотрели на него. Нет. Это невозможно. Он проснулся. Он проснулся, он не спит, он варит кофе. Теперь он это помнил. И всё же он был здесь. Сейчас. И ему казалось, что он не может вдохнуть. Он здесь. Он здесь. Он попытался позвать: — Сэм… Голос Сэма донёсся спереди: — Дин, давай! Простите…. Извините… простите. Дин видел, как тот осторожно пробирался мимо жителей Ниневии, удерживая на лице свою самую вежливую улыбку, словно это могло их обезвредить. Дин сделал один медленный, нервный шаг следом, и в тот момент, когда он включил кофеварку, повернул голову и бросил через плечо: — Тебе тоже сделать? Кастиэль задумчиво промычал. Через секунду кивнул: — Да, пожалуйста. Дин достал две кружки, поставил их рядом на столешницу и потянулся за бумажным пакетом с сахаром, но не нашёл его. Он нахмурился. — Эй, Кас, куда ты убрал… — он осёкся, увидев пакет у самой раковины. — А, нет, всё, вижу. Он пересёк кухню, чтобы взять его, и нога чуть не подвернулась в выбоине гравия. — Блядь, — выдохнул он, когда лодыжка болезненно вывернулась, и он едва не рухнул. — Чёрт… блядь… — он врезался прямо в кого-то и поднял голову — один из стариков Ниневии стоял у него прямо перед носом и смотрел на него. Дин испуганно отступил, чуть прихрамывая на больную ногу, и резко выдохнул. — Чёрт… простите, я… эээ… Он не закончил. Он пытался понять, где он. Что происходит. Только что было медленное бульканье кофеварки, тихий шелест страниц, которые переворачивал Кастиэль, и было: — …Вы, чьи шумные молитвы предназначены для чужих ушей, это место не для вас, это место не для вас. Дин чувствовал, как паника начала сжимать ему грудь. Он пытался дышать медленно и ровно. Он потерял Сэма в толпе. Дин попытался позвать: — Сэм, — и голос прозвучал хрипло. Он дёрнулся, пытаясь обойти мужчину перед собой, найти Сэма, но пройти не смог. Сбоку неподвижно стояла женщина, заслоняя ему путь, и Дин рванулся, но не смог протиснуться мимо них обоих. — Ты во грехе, — говорили они, и позади раздавалось шепчущее эхо: «ты во грехе, ты и есть грех». — И грешишь, и грешишь вновь… Дин чувствовал боль в груди от того, что пытался дышать сквозь подступающую панику. Он не знал, что делать. В честной драке он бы уложил их без проблем — им всем за шестьдесят, у половины наверняка хрупкие бёдра, — но они не были монстрами. Они были просто людьми. И Дин не сможет оправдать то, что вырубит какую-нибудь крошечную старушку, даже если она пугала его до усрачки. — Простите, слушайте, я просто пытаюсь… Сэм? Сэм, я не… я не могу пройти, Сэм, я не понимаю, что происходит… Кастиэль поднял голову, между бровей залегла лёгкая складка. — Дин? — позвал он. Его пальцы почти незаметно сжались на запястье Дина, и почему-то от этого по коже разлился холодный, панический страх. — Да не так уж больно, — Дин и сам не понимал, почему голос звучал так — напряжённо, тревожно. — Кофе попал всего на секунду. — Ты точно в порядке? — взгляд Кастиэля скользнул по его лицу с явной тревогой. — Ты выглядишь… взвинченным. — Я в порядке, — произнёс Дин, и кто-то толкнул его назад с такой силой, что он чуть не споткнулся. Он выругался и едва не рухнул задницей на гравий, но в последний момент удержался на ногах и увидел, как жители Ниневии сдвигаются к нему всё ближе. — …не для вас, — тихо произнёс ближайший мужчина, с лёгкой певучей интонацией в голосе. — Это место не для вас, — подхватили женщины по обе стороны. — Это место не для вас. Ты, нечистый… — Сэм! — заорал Дин, начиная пятиться назад. — Сэм, где ты, мать твою… — Здесь! — донёсся в ответ хриплый и уже заметно напряжённый голос Сэма откуда-то справа. Обернувшись, Дин увидел, как тот буквально проталкивался между двумя маленькими старушками, чьи руки медленно тянулись, чтобы вцепиться ему в рубашку. — Блядь, Дин, быстро к машине, сейчас же! — Ты, не желающий искупления; ты, кто грешит, и грешит, и грешит снова, это место… Мужские руки резко толкнули Дина в грудь, и он, потеряв равновесие, полетел назад. Его удержала рука Кастиэля, схватившая за локоть. — Дин, что… — Это реально? — выпалил Дин. Он чувствовал, как в руках начинается мелкая дрожь, и как страх начинает туго скручиваться у основания позвоночника. — Это реально? Чёрт, я не… господи боже… Кастиэль подошёл ближе. — О чём ты говоришь? Дин? — Только не здесь, блядь, не здесь, это… Блядь, — Дин крепко зажмурился и попытался сосредоточиться. Он был здесь. Он был здесь. — Я не знаю. Не знаю, что я говорил, прости, я не… Дин рухнул задницей на гравий, сдавленно ахнув, когда боль прострелила спину. Он оттолкнулся назад каблуками ботинок, отползая от медленно надвигающихся стариков, и главная мысль в его голове была одна: это кошмар. Он где-то в другом месте, спит, и эти люди не могут причинить ему вред, потому что ничего из этого не реально. — Это не по-настоящему, — вслух попробовал Дин. — Это не… — Ты, нечистый… — их голоса стали громче, когда они сомкнулись вокруг него, а он пытался отползти и подняться с земли. — Ты, кому здесь не рады, ты, кто суёт нос не в своё дело, кто вмешивается… Дин крепко зажмурился. — Это не по-настоящему, — говорил он уже громче. — Это не по-настоящему… — Дин! — сквозь толпу прорвался Сэм, и вот уже его рука вцепилась Дину подмышку, рывком поднимая с земли. Когда Дин открыл глаза и, спотыкаясь, потащился за братом, он успел заметить девушку, стоявшую прямо за дверями церкви, в тени, наполовину скрытую мраком за её спиной. Невысокая, с длинными каштановыми волосами и чуть вздёрнутым носом. Кожа бледная, пятнистая, почти серая в тусклом свете. Дин узнал Бриттани по фотографиям. — Какого хрена… — выдохнул он, а потом уже слепо ковылял за Сэмом к «Импале». — Быстрее, быстрее, — торопил Сэм, почти таща его за собой, а потом замедлился, пропуская Дина вперёд. — Где ключи? — Блядь, не знаю, — выдавил Дин, и на одно остановившее сердце мгновение, пока он шарил по карманам джинсов, ему показалось, что он уронил их в этой толпе, когда упал, но тут пальцы нащупали связку в кармане куртки. — Погоди, вот они. Он перебросил ключи Сэму — сам он не доверял себе за рулём — и нырнул в салон. Захлопнул дверь, а потом, спохватившись, запер её, и очень вовремя: люди, собравшиеся у церкви, двинулись к машине, окружая её со всех сторон, и их морщинистые сероватые ладони распластались по стёклам. Кто-то дёргал ручку двери. Кто-то колотил в заднее окно. Сэм включил заднюю передачу, но сзади машины тоже стояли люди, и Дин почувствовал, как паника поднимается к горлу. — Сэм… — Дерьмо, — пробормотал Сэм себе под нос и слегка поморщился, прежде чем нажать на газ — громкий, злой, дребезжащий предупреждающий рёв, — а потом дал задний ход. Они во что-то врезались, раздался резкий хруст, и Дин не смог посмотреть. Он резко отвернулся и уставился прямо в лобовое стекло, где узловатые старческие руки били по стеклу, а ему казалось, будто эти руки уже на нём — на коже, на горле. Будто чьи-то ладони касаются его лица. Он крепко зажмурился. Под задними колёсами что-то трескалось с медленным, влажным хрустом. Кто-то кричал. Кто-то снова и снова звал его по имени. Дин дышал. Вдох, выдох. Вдох, выдох. «Дин, ты меня слышишь? Дин. Дин». Шум толпы постепенно стихал, их ладони по стёклам теперь были лишь слабым ритмичным стуком. Он чувствовал рядом Сэма, по другую сторону сиденья. «Дин? Дин». Он открыл глаза только тогда, когда убедился, что это безопасно. Сэм вёл машину. Церковь уменьшалась в зеркале заднего вида, оставаясь позади, между деревьями и тёмно-серым камнем склона, а сосны быстро мелькали мимо, пока Сэм прибавлял скорость. Дин сглотнул. Это было близко. Краем глаза он заметил, как Сэм посмотрел на него. — Ты в порядке? — голос у него был напряжённый. Дин пробормотал что-то среднее между «буду жить» и «да просто охуенно, придурок». Он провёл рукой по волосам и уставился в окно, всё ещё не в силах успокоиться. Он не мог избавиться от ужаса и страха, которые ходили под кожей волнами: руки на себе; бормотание мужчин и женщин; голос Кастиэля, сначала успокаивающий, затем резкий; тонкий белый силуэт девушки у самых дверей церкви. Он потянулся и включил радио. Сразу после этого Сэм протянул руку и выключил его. Дин посмотрел на него. — Что? Сэм включил поворотник и начал сбрасывать скорость. — Чувак, ты что делаешь? — спросил Дин. Его и так трясло, а Сэм ещё начал вытворять какую-то хрень на ровном месте, это снова заставляло Дина нервничать. Сэм не ответил. Он сбросил скорость почти до нуля и съехал с дороги, осторожно загнав одно колесо на неровную траву у обочины, чтобы не мешать другим машинам. Потом заглушил двигатель. Дин уставился на него. — Сэм? — Тебе нужно со мной поговорить, и обратно я нас не повезу, пока ты этого не сделаешь, — Сэм не смотрел на него. — Что? — недоверчиво переспросил Дин. — Поговорить о чём? — Для начала о том, что, мать твою, только что произошло в церкви, — теперь Сэм повернулся к нему, впившись в Дина холодным, жёстким взглядом. Но Дин знал его. Под ним прятался страх. — Начнём с этого. Что с тобой происходит? Дин теребил край рукава. — Ничего. Я в порядке. Просто… не знаю. Эти люди меня напрягли. Сэм какое-то мгновение просто молча смотрел на него. Потом спросил: — Какие люди? Руки Дина замерли. Ответ уже был готов сорваться с языка — старики у церкви, эти ёбаные психи, которые на нас набросились, — но по голосу Сэма он понял, что происходит. Он сейчас прозвучит как сумасшедший. Поэтому он промолчал. Он с трудом подавил скручивающую внутренности волну паники, поднимавшуюся из живота, и вместо этого небрежно дёрнул головой. — Та женщина на дороге, — он выдумывал на ходу, и Сэм наверняка это понимал, но Дину было плевать. — Та, которую мы чуть не сбили. — Та старуха, — уточнил Сэм. — Ага. Она. — Та самая одна старуха на дороге, — сухо подытожил Сэм. — Ты её запомнил. И ты… — Немного психанул, наверное, — резко оборвал Дин. — И что теперь, в суд на меня подашь? Она выглядела жутко, ясно? Я не знал, что бояться стариков теперь преступление. Я же не припоминаю тебе твоих долбаных клоунов, так что… — Дин, «немного психанул» — это не те слова, которыми бы я описал ситуацию, — начал Сэм. — Значит, хорошо, что мы быстро оттуда свалили, верно? Сэм смотрел на него. Ничего не говорил, просто смотрел, медленно скользя взглядом по его лицу, будто сам не был уверен, что именно видит. Он смотрел так долго, что Дину стало не по себе; он заёрзал на сиденье. Наконец Сэм заговорил. Голос у него был тихий. — Дин, что ты помнишь о церкви? Это был вопрос с подвохом. Дин это знал. Это как когда копы спрашивают о том, чего ты не должен знать, чтобы ты сам себя сдал. Дыхание стало прерывистым, в животе неприятно закрутило. Он вцепился руками в кожаное сиденье. Это был вопрос с подвохом. Они ведь так и не вошли в церковь. Он сказал это. — Мы не дошли до церкви. Лицо Сэма оставалось неподвижным, совершенно нечитаемым. — Что случилось? Дину казалось, что его сейчас вырвет. Он не знал, какой ответ правильный. — Нас… — «не атаковали», подсказал мозг. Не говори «атаковали» — он тебе не поверит. — …остановили. Мы не смогли туда войти. Нам пришлось уехать. — Когда? — В смысле когда? — Когда мы уехали? — спокойно и терпеливо спросил Сэм. — Не знаю. Это заняло какое-то время. Я не мог найти ключи от машины. Думал, что уронил их. — Дин, ключи были у меня. Дин закатил глаза. — Ну, тогда неудивительно, что я не мог их найти, — он пытался звучать раздражённо, но до этого было ещё далеко. Он прозвучал жалко. Сэм помолчал. — Мы всё-таки вошли в церковь, Дин. Ты это помнишь? Дин не смотрел на него. Он не знал, как вообще должен на это отвечать. Он не знал, помнит ли. Уже не был уверен. Он помнил прикосновение руки Кастиэля, но Кастиэля там не было. Помнил выбоину в земле. Чьи-то пальцы, вцепившиеся в его куртку. Всё это никак не складывалось с картиной того, как они входят в церковь… и он просто не знал. Он слишком долго молчал. — Сэм, слушай… — Кас говорил правду, да? — перебил Сэм. — Насчёт тебя. Насчёт таких же снов. Дин неловко поёрзал на сиденье. — Они не такие же, — пробормотал он. — Тогда какие? И… Господи, Дин, почему ты, блядь, мне ничего не сказал? — Да я пытался! — сорвался Дин, и наконец всё внутри него лопнуло. — Я, блядь, пытался, Сэм, ясно? Пытался столько, сука, раз, пытался, и… и каждый чёртов раз я просто… снова оказывался в начале. Снова там, где был до этого, или снова до того, как это случилось, или снова на долбаном диване, где шторы всё ещё не повешены. А мы их повесили, но их снова нет, и всё начинается сначала, снова и снова, и я тебе говорю, я, блядь, рассказываю тебе всё, а ты всё равно нихрена не знаешь! — его трясло. Он чувствовал, как балансирует на самом краю паники, от которой перехватывает дыхание. Казалось, ему нужен бумажный пакет. Руки дрожали на бёдрах, мысли путались. — Так что я не знаю, знаешь ты или нет. Я никогда, блядь, не знаю. Чёрт, я даже не знаю, понимаю ли сам, что сейчас происходит. Я просто, блядь, не… Голос Дина сорвался, и дальше он уже не смог говорить. Он сходил с ума, чёрт возьми. Он провёл рукой по губам, пытаясь удержаться за это ощущение — пальцы на коже, влажная ладонь у губ. Солёно. Он чувствовал вкус моря. — Давай я расскажу, что произошло, — медленно предложил Сэм. — Мы вошли в церковь. Ты шёл медленно. Я сказал тебе, чтобы ты, чёрт возьми, поторопился. Мы осмотрелись внутри, а потом ты начал… блядь, не знаю, бормотать. Повторять всё то же дерьмо, что написано на камнях. «Я хочу быть чистым». Себе под нос, будто молился, господи прости. И мне пришлось вытаскивать тебя оттуда. Дин, тебя трясло. Ты был… — голос Сэма дрогнул. Он резко отвернулся, уставившись в боковое окно. Что-то холодное, тяжёлое и вязкое осело у Дина под кожей. — Прости, — он не знал, что ещё можно было сказать. — Я имею в виду… ты вообще что-нибудь помнишь? Помнишь, как я посадил тебя в машину, чтобы ты пришёл в себя? — Сэм всё ещё не смотрел на брата. — Помнишь, сколько времени ты просто… сидел здесь? Дин не знал, поэтому схитрил. Он посмотрел на часы, чтобы понять, сколько прошло с семи утра, когда они приехали. Было уже почти девять. Он опустил руку и ничего не ответил, но подумал о Кастиэле — о напряжённых плечах, о пустом взгляде, устремлённом куда-то вдаль. Он старался продолжать дышать. — Дин, как давно это продолжается? Инстинктивно ему хотелось соврать. Хотелось всё преуменьшить, но он понимал, что сейчас это уже ничему не поможет. Он сглотнул и посмотрел на свои руки. — Честно? Понятия не имею, — он глубоко вдохнул. — Сэм, я не знаю, что происходит. Я не знаю, прошло два дня или десять с тех пор, как мы спустились в те пещеры. Чёрт, я даже не до конца уверен, что мы вообще оттуда выбрались, и что через пять минут я не проснусь всё ещё там, на том идиотском диване, окончательно поехавшим, а ты будешь где-то на пробежке, и ты всё так же ничего не будешь знать… — Дин оборвал себя. Дальше он не мог. Он отвернулся и уставился в окно машины, на тесную, давящую темноту сосен вдоль обочины, на узкую полоску тускло-серого неба над головой. Долгое время Сэм молчал. Краем глаза Дин видел, как его пальцы сильнее сжимаются на руле. Слышал его ровное, медленное дыхание. Наконец он заговорил: — Нам нужно убираться отсюда. Дин повернулся к нему. — Что? — Нам нужно уехать, — Сэм покачал головой. — Как можно скорее, — он посмотрел на Дина. — Это Халия, ты же понимаешь? Она лезет нам в головы. Она играет с нами. Дин уставился на него с недоверием. Он не мог поверить, что они вообще ведут этот разговор. — Да, Сэм, и именно поэтому наша работа — закончить это дело и остановить её! — Какая разница, закончим мы дело или нет, если она убьёт нас всех? — резко спросил Сэм. — Дин, мы не можем здесь оставаться. Ты теряешь себя, ясно? И бог знает, что творится с Касом, потому что он, наверное, единственный человек на земле, который умеет общаться ещё хуже, чем ты. А если мы останемся, всё станет только хуже. — Не для тебя! — выпалил Дин. Сэм откинулся на сиденье. Моргнул. — Что? Дин неопределённо махнул рукой между ними, показывая на Сэма. — Не для тебя, — повторил он. — На тебя это не действует. Ты… не знаю. Каким-то образом у тебя есть к этому иммунитет. Так что… ты можешь держать меня и Каса в клетке, пока будешь заканчивать дело. — Я не могу держать тебя и Каса ни в какой клетке. — Очень смешно, — с сарказмом произнёс Дин, но большая его часть с облегчением воспринимала то, что Сэм снова ведёт себя как засранец. С этим он мог справиться — спорить с Сэмом, ругаться, обсуждать чувства, чёрт бы их побрал. Это хотя бы было нормально. Он посмотрел на Сэма, который всё ещё выглядел обеспокоенным: лоб нахмурен, губы сжаты. Дин дёрнул ремень безопасности. — Ладно. Мы уедем. Что-то расслабилось в линии плеч Сэма; складка между бровями разгладилась. — Правда? Дин сам не мог поверить, что соглашается на это, но Сэм был прав. — Мы можем отъехать в Стюбен или куда-нибудь ещё. Чёрт, можем уехать в Бангор. Настолько далеко, насколько нужно, чтобы это выветрилось из головы, а остальное доделаем уже оттуда. Вернёмся только тогда, когда будем точно уверены, что сможем легко прикончить её, и тогда… — Дин замолчал. — Всё будет нормально. — Спасибо, — тихо сказал Сэм. Он повернул ключ в зажигании, и машина с глухим урчанием ожила. Включил передачу и, бросив взгляд через плечо на пустое шоссе, вывел «Импалу» обратно на дорогу, домой. Они ехали молча семь минут, прежде чем Сэм сказал: — Я не понимаю, почему на меня это не действует. Дин посмотрел на него. Сэм не отрывал глаз от дороги. Он так крепко сжимал руль, что костяшки пальцев побелели под тонкой кожей. — В смысле, если уж кто-то и должен был оказаться… нечистым… — он не договорил. Дин тяжело вздохнул. — Сэм, серьёзно. — Я не расстроен, — произнёс Сэм тем самым лёгким голосом, который означал ровно противоположное. — Я просто… говорю. — Вот и не надо, — коротко отрезал Дин. — С тобой всё нормально. Сэм тихо хмыкнул, будто сам не был в этом уверен. — Ага, — сказал он наконец, и больше ничего. Он переключился на третью передачу, потом на четвёртую. Над головой небо становилось всё темнее, густея в оттенках серого, пока они ехали домой.

***

Дин проснулся от холода и от того, что где-то с другой стороны дома раздавался глухой, повторяющийся стук. Он потёр кулаками глаза и сел, машинально бросив взгляд на раскладушку, где спал Кастиэль, — если что-то случилось, они могли справиться с этим вместе, — но постель была пуста. Одеяло валялось на полу. Щурясь в темноте, Дин понял, в чём дело. Входная дверь была распахнута настежь, и он слышал, как ветер свистел под крышей, визжал в перекошенных оконных рамах, и тот же ветер с силой бил дверь о стену дома. Он, спотыкаясь, пересёк гостиную и подошёл к двери, обхватив себя руками, пытаясь хоть как-то согреться, пока дождь и ветер шипели в проёме. Снаружи ночь была тёмно-синей. На краю утёса темнел высокий силуэт маяка, впереди тянулась бесконечная черная полоса океана, и там — когда глаза Дина привыкли к темноте — кто-то стоял в конце подъездной дорожки. Дин замер; страх вспыхнул мгновенно при виде неподвижного тёмного силуэта у моря, но он подавил его. Он вернулся в дом, сунул босые ноги в ботинки, схватил пистолет, накинул кожаную куртку поверх футболки и боксеров и, несмотря на холод, вышел наружу. Дождь кусался, воздух был таким холодным, что уже через несколько минут кожа начала ныть, но Дин продолжал идти по дороге. Под ногами хлюпали лужи, гравий хрустел громче, чем ему хотелось бы, но, похоже, это не имело значения, потому что фигура оставалась неподвижной. Подойдя ближе, Дин понял: это был Кастиэль. Облегчение тяжело легло внутри, и он опустил пистолет. — Кас, — позвал он. Кастиэль не услышал. Он стоял совершенно неподвижно, и теперь Дин мог разглядеть его. Тот всё ещё был в пижаме, фланелевые штаны немного волочились по земле. Он был босиком и промок насквозь под дождём, тёмные волосы прилипли ко лбу. Дин смотрел, как капля дождя медленно скатилась по линии его носа. Кастиэль даже не моргнул. — Кас, — Дин попробовал снова уже громче. — Какого хрена ты делаешь? На кончиках его ресниц висела дождевая вода. Лицо было совершенно пустым, и он смотрел вперёд, в темноту, не двигаясь и не моргая. Дождь стекал по его приоткрытому расслабленному рту, медленно и бледно. Он даже не понимал, что Дин рядом. Что-то сжалось у Дина в горле так сильно, что он почти задохнулся. — Кас, — снова попытался он, уже сдавленно. Кастиэль не отреагировал. Он всё так же пусто смотрел вперёд, а потом медленно, очень медленно уголки его губ дрогнули. С тяжёлым, расфокусированным взглядом его рот растянулся в тончайшую улыбку. Дин почувствовал, как в животе поднимается паника, и, не зная, что делать, среагировал инстинктивно. — Кас! — крикнул он и схватил его за руку. Кастиэль повернул голову и посмотрел на него. Был один миг — самый короткий миг, — когда их взгляды встретились, но глаза Кастиэля оставались пустыми; когда он не знал, кто такой Дин. А потом Кастиэль моргнул. — Что? — тихо спросил он, и это снова был Кас. Вот его опущенные уголки губ, вот растерянность, прорезавшая лоб, вот широко распахнутая голубизна глаз. Рубашка прилипла к груди и плечам, и Дин видел знакомую линию ключицы. — Что, чёрт возьми, происходит? — потребовал Дин. Он чувствовал, как сильнее сжимает руку Кастиэля, но не мог остановиться. Было где-то около трёх ночи, он стоял под проливным дождём в своих чёртовых боксерах и ботинках, а его… его лучший друг торчал здесь в каком-то трансе, и Дин был не просто зол на всю эту ситуацию, что-то в ней пробиралось ему под кожу и пугало до одури. Может, Кастиэль просто ходил во сне. Может, ему снова приснился один из его кошмаров, и это бессознательно привело его сюда. Да, конечно, потому что никто в здравом уме не выбрал бы это добровольно. Кастиэль открыл рот. Он отвёл взгляд, через плечо, туда, куда смотрел до этого. — Не знаю, — произнёс он тихо, отстраненно. — Мне показалось, я что-то увидел. У Дина неприятно перевернулся желудок. — Здесь? — недоверчиво переспросил он. — Под дождем? В три ебучих часа ночи, Кас? О чём ты, блядь, вообще? — Не знаю, — снова повторил Кастиэль. Дин увидел, как он сглотнул. Дин изо всех сил старался не паниковать. Его пальцы так крепко сжимали Кастиэля, что могли оставить синяки, и он заставил себя ослабить хватку. Он скользнул рукой ниже, к запястью Кастиэля, и его пальцы мягко накрыли тыльную сторону ладони, словно осторожно уговаривали. — Ладно, пойдём. Я с тобой, — произнёс он тихо и ласково. — Здесь льёт как из ведра. Давай вернёмся в дом, а? Найдём тебе что-нибудь сухое и тёплое. Кастиэль не ответил, но когда Дин переплёл их пальцы и слегка потянул его за собой, тот позволил себя увести. Дин завёл его в дом и плотно закрыл за ними дверь, отрезая их от бури снаружи. Дом был полон звуков: дождевая вода просачивалась сквозь потолок и быстро капала в миски, вёдра, металлические тазы, так что вся комната дребезжала от дождя. Дин не отпускал руку Кастиэля; он подвёл его к обеденному столу, выдвинул для него стул и, только когда Кастиэль сел, отошёл. Он бросился в ванную за самыми сухими полотенцами, какие у них были, не обращая внимания на собственную промокшую одежду, на волосы, прилипшие к холодной коже головы, и набросил полотенца на Кастиэля. — Вот так, — проговорил Дин тем тоном, которым обычно успокаивал детей жертв, когда те видели то, чего видеть не должны были. Он плотнее укутал Кастиэля полотенцами, а когда обнаружил, что одно осталось лишним, скомкал его и осторожно начал вытирать мокрые волосы Кастиэля. — Ты, наверное, совсем замёрз. Вот так. Он вытер холодные струйки дождя за ушами и вдоль шеи, а большими пальцами стёр воду с лица Кастиэля. Тот даже не смотрел на него. Его взгляд был устремлен куда-то мимо, расфокусированный и пустой. — Эй, — позвал Дин. — Кас? Медленно, очень медленно взгляд Кастиэля сместился и встретился с его глазами. Но что-то в этом было странное, будто Кастиэль смотрел сквозь Дина куда-то дальше. Дин замялся. Он опустил влажное полотенце, и его ладони легли на колени Кастиэля. — Ты в порядке? Кастиэль не ответил. — Что там произошло? — продолжал Дин. — Что ты увидел? Кастиэль не ответил. Одну руку Дин сильнее сжал на его колене. — Это был ещё один кошмар? — попробовал он снова. Ничего. Кастиэль просто смотрел на него. Дин медленно вдохнул и выдохнул, заставляя себя успокоиться. Всё нормально. Кастиэль просто немного напуган. Наверное, это опять был один из его странных снов. Его просто встряхнуло, так же, как и самого Дина. — Посиди здесь минуту, ладно? — тихо попросил Дин. — Я принесу тебе сухую одежду. Хорошо? Кастиэль не ответил. Дин всё равно ушёл. Он уже понимал, когда присел у сумки Кастиэля и начал в ней рыться, что Кастиэль не в порядке, но думал, что, может быть, если он будет достаточно суетиться вокруг него, тот придёт в себя. Иногда Дин и сам знал, что бывает чересчур навязчивым, но в прошлый раз хватило прикосновения его руки и горячего шоколада, чтобы Кастиэль снова пришёл в норму. Может, и сейчас это сработает. Он покопался глубже — вот второй свитшот Кастиэля, тёмно-синий, вот чистая пара боксеров, а ещё глубже — старые спортивные штаны, чьи-то заношенные и когда-то ему отданные, и теперь Дин уже искал для него чистые носки, когда наткнулся на плащ. Его руки замерли. Ему показалось. Должно было показаться. Это должно быть что-то другое. Он медленно вытянул пальцы и провел ими по ткани — жесткий бежевый хлопок, грубые пуговицы — и понял, что не ошибся. Дин, балансируя на одной ноге, оглянулся через плечо, но Кастиэль ничего не замечал. Он не сдвинулся ни на дюйм, всё так же сидел, завёрнутый в полотенца, с расслабленными руками на коленях. Дин сглотнул и снова посмотрел в сумку. Само по себе то, что Кастиэль всё ещё таскал с собой этот плащ, еще ничего не значило. Да, у них было мало места в дороге, и взять с собой можно было только самое необходимое, и логично было хранить только то, что действительно нужно, а не бессмысленный сентиментальный хлам, особенно старые вещи, которые сам Кастиэль прямо связывал с тем, кем был раньше. Он выбросил старый воскресный костюм Джимми и сказал, что это больше не он. Но сам по себе плащ ничего не значил. Кастиэль был взрослым человеком — уже три месяца как. Он мог делать что хотел. Дин торопливо запихнул плащ обратно под грязный свитер, собрал в охапку чистую одежду Кастиэля и вернулся к обеденному столу. Это ничего не должно было значить.