Стеклянная стена

Отпуск родителей был спланирован за полгода. Мама мечтала о Европе — Париж, Рим, Барселона. Папа ворчал, что это дорого, но втайне радовался не меньше. Билеты купили, чемоданы собрали, соседке поручили поливать цветы. Оставался только один вопрос: дом. — Надо, чтобы кто-то присматривал, — сказала мама за ужином за неделю до отъезда. — Мало ли что. Отопление, трубы, почту забрать. Тэхён сидел у себя в сеульской студии, слушал мамин голос по громкой связи и рисовал набросок — женский портрет, который никак не получался. — Я могу приехать, — сказал он не думая. — У меня как раз каникулы между выставками. Мама обрадовалась. Слишком быстро, слишком громко. — Отлично! А я позвоню Чонгуку, скажу, что не надо, ты сам справишься. — Подожди, — Тэхён отложил карандаш. — Ты собиралась звать Чонгука? — Ну… мы подумали, что вы могли бы… — мама запнулась. — Ладно, неважно. Ты приезжаешь, и чудесно. Она положила трубку слишком поспешно. Тэхён смотрел на потухший экран и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Родители не оставляли попыток их свести. Каждый праздник, каждый семейный ужин, каждый звонок — «а ты знаешь, что твой брат…». Тэхён устал от этого. Но отказаться от поездки было уже поздно. «Две недели, — сказал он себе. — Две недели в пустом доме. Подышу воздухом, поем маминых котлет из морозилки. Без драм». Он не знал, что Чонгуку позвонили тем же вечером. --- — Чонгук-и, — голос матери был таким же радостным, как и с Тэхёном. — Ты не мог бы присмотреть за домом, пока нас нет? Мы будем очень благодарны. Чонгук лежал на диване в своей пусанской квартире, смотрел в потолок и чувствовал, что внутри пусто, как в заброшенном здании. — Могу, — сказал он. — Когда? — Мы улетаем в субботу. Приезжай в воскресенье, я оставлю ключи у Хосока. Ты же знаешь Хосока? Чонгук знал. Хосок был другом семьи — весёлый, шумный, вечно влезающий не в свои дела. Но он умел хранить секреты. По крайней мере, Чонгук на это надеялся. — Хорошо, — сказал он. — Приеду. Мама вздохнула с облегчением. Чонгук не понял, почему, но не стал спрашивать. Он вообще перестал задавать вопросы. Это было легче — не знать, не надеяться, не ждать. --- Хосок Хосок любил своих друзей. Правда любил. Именно поэтому он не выдержал смотреть, как два человека, которые так нужны друг другу, разбегаются в разные стороны, делая вид, что не замечают боли. Когда мама Чонгука и Тэхёна попросила его передать ключи, он сначала обрадовался — вот он, шанс помочь. А потом позвонил Тэхёну. — Ты же едешь в родительский дом? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Да, в воскресенье, — ответил Тэхён. — А что? — Ничего. Просто хотел предупредить — я, может, заскочу на днях. Гостинцев привезу. Тэхён удивился, но не отказал. Хосок всегда был рядом, когда было трудно. После звонка Хосок отключил телефон и посмотрел в потолок. — Простите, парни, — сказал он вслух. — Но если вы не можете сделать шаг сами, я сделаю его за вас. Он «забыл» предупредить Чонгука о том, что Тэхён тоже приедет. И «забыл» сказать Тэхёну, что Чонгук уже в доме. — Всё будет хорошо, — прошептал он, хотя сам в это не верил. — Или не будет. Но вы хотя бы поговорите. --- Воскресенье. Вечер. Поезд из Сеула шёл четыре часа. Тэхён ехал нарочно дневным рейсом, чтобы приехать засветло. В сумке лежали новые краски, ноутбук и Горошек — без него он давно не ездил даже в гости. Он вышел на вокзале, вдохнул холодный воздух родного города и почувствовал, как плечи расслабляются. Дома было легче дышать. Даже если дома уже никто не жил постоянно. Такси довезло до знакомой улицы. Тэхён расплатился, достал ключи — мама оставила их у Хосока, как и договаривались — и подошёл к двери. В окнах горел свет. «Мама, наверное, забыла выключить», — подумал Тэхён. — «Или папа в последний раз смотрел телевизор». Он вставил ключ в замок, повернул, толкнул дверь. В прихожей пахло кофе. Свежим. Только что заваренным. — Мам? — позвал Тэхён по привычке и тут же одёрнул себя. Глупо. Родители улетели утром. Он снял кроссовки, повесил куртку и прошёл на кухню. И замер. Чонгук сидел за столом. В серой футболке, с растрёпанными волосами, сжимая в руках чашку чёрного кофе. Он не обернулся на звук шагов — должно быть, знал, кто идёт. Или просто боялся посмотреть. Перед ним на столе стояла пустая чашка. Вторая. Для гостя, которого он не ждал. Тэхён стоял в дверях кухни. Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы сами собой сжали лямку рюкзака. — Ты, — сказал он. Голос не дрожал, хотя хотелось. Чонгук медленно поднял голову и посмотрел на него. Те же глаза. Те же тяжесть, боль, страх — всё, что Тэхён помнил наизусть. Только теперь Чонгук выглядел более уставшим. Под глазами залегла тень, скулы заострились. — Ты, — ответил Чонгук. И это было не эхо. Это была констатация факта. Как приговор. Тэхён шагнул в кухню. Поставил рюкзак на пол. Подошёл к столу и сел напротив — туда, где стояла пустая чашка. Она была тёплой. Чонгук налил кофе и для него. — Ты знал, что я приеду? — спросил Тэхён. — Нет, — Чонгук сжал свою чашку. — Хосок сказал, что ключи у него. Сказал, что дом пустует. Он не… — Чонгук запнулся. — Он не предупредил, что ты тоже будешь здесь. Тэхён закрыл глаза на секунду. Хосок. Конечно. Их общий друг, который устал от их молчания и решил взять дело в свои руки. — Понятно, — сказал Тэхён тихо. — Значит, он нас подставил. — Подставил, — согласился Чонгук. Они замолчали. На кухне тикали часы. Где-то за стеной шумел холодильник. За окном смеркалось, и снег падал — первый снег в этом году, крупный и мокрый. — Я уеду, — сказал Чонгук. — Ты оставайся. Я найду, где переночевать. Он встал. Чашка дрогнула в его руке, капля кофе упала на скатерть. — Сядь, — сказал Тэхён. Не попросил. Сказал. Чонгук замер. Повернулся к нему. В глазах — удивление. Тэхён никогда так с ним не говорил. Никогда не приказывал. — Дом большой, — продолжил Тэхён спокойно. — Две недели. Мы можем не пересекаться. Я буду в своей комнате. Ты — где хочешь. — Ты хочешь, чтобы я остался? — голос Чонгука звучал глухо. Тэхён посмотрел на него. На этого высокого, сильного альфу, который боялся остаться в одном доме с тем, кого ударил восемь лет назад. — Я хочу, — сказал Тэхён, — чтобы мы перестали делать вид, что не знаем друг друга. Это всё. Чонгук стоял неподвижно. Внутри него боролись два желания — убежать, как он делал всегда, и остаться. Остаться впервые за много лет. — Хорошо, — сказал он. Опустился обратно на стул. Кофе остыл, но он всё равно поднёс чашку к губам. — Я останусь. Тэхён кивнул. Он не знал, правильно ли поступает. Не знал, к чему приведут эти две недели. Но отступать было некуда. — Я возьму свою комнату, — сказал Тэхён. — Мастерскую на первом этаже. Договорились? — Договорились, — ответил Чонгук. Тэхён встал, взял рюкзак и направился к выходу из кухни. В дверях он остановился. — Чонгук. — Что? — Кофе вкусный. Спасибо. Он ушёл, не дожидаясь ответа. Чонгук остался сидеть за столом, сжимая в руках пустую чашку. За окном падал снег. В доме было тихо. Но впервые за долгое время тишина не казалась пустой.