reversal | переворот

***

Шейн становится топом, и это ― естественный ход событий. Расскажу, почему я так думаю, ― прочитайте, прежде чем скипнуть этот фик. Первое и самое главное ― потрясающая задница, приделанная к суровому русскому мужчине, просто не могла оставить Шейна равнодушным. Давайте не будем делать вид, что кто-то думает иначе. Этот человек слеплен как скульптура эпохи Ренессанса, и я отказываюсь игнорировать канон. Если отбросить шутки и посмотреть глубже, конечно, эта работа не только об анатомии. Она о силе, идентичности, и о том, как представления о маскулинности влияли на Илью всю его жизнь. Второе: мы не можем игнорировать российскую действительность. Однополая любовь в России ― это не столько про греховность этих связей, как это часто преподносится в западной евангельской риторике, сколько про слабость, клеймо неудачника и принудительную феминизацию. Когда на фразе «Ты мужик или кто?» ты чувствуешь, что вроде как и не совсем мужик ― по крайней мере, не «настоящий». И в этой атмосфере рос Илья. В системе, где от мужчины требуют быть статусным, властным, физическим сильным, эмоционально стойким, стать геем ― худшее, что может с тобой случиться, ведь в глазах общества это автоматически помещает тебя в позицию подчинения. Не забываем про стереотипы относительно ролей в сексе: если тот, кто сверху, ещё может цепляться за мужественность, то принимающего партнёра видят только как «женщинозаменителя». Это больше, чем разговор об ориентации ― это иерархические игры, представление о которых Илья, осознанно и неосознанно, несёт в себе. Именно это делает в его глазах невозможной идею отпустить контроль. Посмотрите на его жизнь ― очевидно, что он ― тот, кто постоянно заботится о благополучии окружающих. Отец. Брат. Команда. Шейн. Что случится, если человеку, чья сила является несущей конструкцией его личности, самому потребуется поддержка? Что случится, если ему придётся принимать? Важно: мы не говорим про необратимую смену ролей в постели ― только про способ для них обоих расширить границы. Да, Шейн чувствует себя безопаснее, когда ему не нужно руководить в сексе. Ему спокойно, когда не нужно принимать решения и можно позволить себе быть ведомым, но… После второй книги кажется, что им обоим становится тесно в их ролях. Они становятся старше. Они повидали некоторое дерьмо и справились с ним. Возможно, пришло время Шейну проявить инициативу ― не только в действиях, но и внутренне. Показать своё право на это, сказав: «Я хочу тебя. Позволь мне сделать это». И миссис РЕЙЧЕЛ РИД! Ты сама дразнила нас возможностью смены ролей, посвятив этому НЕСКОЛЬКО СТРАНИЦ книги 2. Звенящее напряжение. Безупречная настройка. Обещание награды. Мы поверили, что возможно, возможно, мы вот-вот увидим, как Илья отпустил себя… И, серьёзно, girl? Пальцы? Просто пальцы?! Буквально кинематографическое изображение его уязвимости, и потом всё? AHHHHH мне нужно увидеть больше! И заметьте: даже тогда, даже в тот-самый-момент, Илья не позволил себе окунуться в заботу Шейна полностью. Он принимал её, но не давал укутать в ней себя. Он позволял, но не уступал до конца. И я возмущена этим искусственным затягиванием его личностного роста. Если этот мужчина не может разжать булки и наслаждаться жизнью без попыток контролировать всё и вся, то зачем мы здесь вообще собрались? Мне нужно продолжение. Мне нужно освобождение ― не только физическое, но и психологическое. Увидеть, как он расслабляется. Увидеть, как он чувствует себя желанным. Увидеть, как он отпускает прошлое. … И да. Давайте честно. Вы вообще видели Коннора рядом с Хадсоном на «Золотом Глобусе»? Вот и всё!