reversal | переворот

***

Пальцы Шейна продолжают трогать его ― осознанно, неспешно, ― пока просто поглаживают ткань, не пытаясь проникнуть под одежду. Каждое движение выверено. Каждое прикосновение не случайно. Илья тянется назад. Ладонь блуждает по телу Шейна в попытке убедиться, что он тоже теряет контроль от их близости. Шейн перехватывает его запястье и прижимает к матрасу свободной рукой. Обнимает так тесно, что Илья чувствует, как горит его тело. ― Нет, ― говорит Шейн строго. У Ильи сбивается дыхание. Сначала вспыхивают привычные реакции ― раздражение, задетая гордость, ― которые тут же превращаются во что-то новое. ― Я хочу сделать тебе приятно, ― вполголоса говорит Шейн. ― Хочу, чтобы ты расслабился. Его слова не звучат как приказ, но Илью окатывает новой волной жара: стыд и желание сплетаются так плотно, что он не может отделить их друг от друга. Его запястье в плену. Его тело открыто и уязвимо. В горле пересохло. ― Шейн, ― шепчет он, и его злит, как это звучит ― тонко, беззащитно. ― Да? ― выдыхает Шейн. Его рука собственнически лежит на нём, так естественно и уверенно, что голову Ильи медленно покидают все мысли. ― Хорошо. Просто… оставайся так. ― Дай мне позаботиться о тебе, ― добавляет он еле слышно. Рука плавно спускает штаны чуть ниже, и на смену ткани приходит тёплая кожа. Ладонь Шейна скользит вокруг члена Ильи, обдуманно, неторопливо, не оставляя ничего, кроме наслаждения и движения к неизбежной кульминации. Спина Ильи сама собой прогибается. Он прижимается к телу Шейна и безошибочно ощущает его возбуждение ― твёрдое и горячее, оно упирается прямо в ягодицы.

***

Осознание происходящего обрушивается на Шейна. Сколько бы он ни фантазировал, он никогда не рассчитывал получить это. Он дышит чаще. Мозг не поспевает за телом. Он сильнее сжимает член Ильи и ускоряет движения. В ответ тишину прорезает стон. ― Блядь, ― шепчет Шейн. Эхо этого стона оседает в его груди ― там, где их тела соприкасаются. Шейн ощущает, как Илья снова изгибается, на этот раз не сдерживая себя, откидывается назад и горячо, плотно прижимается к нему. Это становится последней каплей. Шейн зарывается лицом между лопатками Ильи, прижимается губами, слегка скользит зубами по мышцам, наслаждаясь их твёрдостью. Проводит носом по разгорячённой коже.

***

― Ше… ― начинает Илья, но не может договорить из-за очередного судорожного вздоха. Шейн позади него на пробу толкается вперёд, медленно, осознанно. Затем начинает двигать рукой и бёдрами в одном размеренном ритме. Ощущения захлестывают Илью. В горле рождается хриплый, надтреснутый звук. ― Отпусти, ― тихо говорит Шейн, обжигая дыханием его кожу. Его голос непривычно низкий и настойчивый. Илья не может найти места своим рукам. Одна до сих пор прижата к кровати. Другая беспомощно комкает простынь. Он остро ощущает каждый сантиметр собственного тела, превратившийся в сплошной искрящийся оголённый нерв. Движение руки Шейна не даёт ему передышки и растворяет последние связные мысли. Он пытается выровнять дыхание. Он пытается не шевелиться. Ему просто охуительно хорошо. Это совершенно новый вид удовольствия, незнакомый ему раньше. Шейн снова подаётся бёдрами вперёд, вжимая член в изгиб его ягодиц. Толчки, словно электрические разряды, проходят сквозь ткань, кожу, мышцы и отдаются где-то внизу живота. Илья закусывает губу. Господи. Обжигающий, колючий стыд всё ещё сидит в нём. Он знает, насколько открыт. Как остро реагирует на прикосновения. Он не контролирует звуки, льющиеся из его рта ― они вылетают прежде, чем он успевает осознать их зарождение. Так себя обычно чувствует Шейн? Когда рука Шейна сжимает его немного сильнее, Илья, несмотря на слабые протесты чувства собственного достоинства, начинает толкаться бёдрами в унисон с движениями Шейна. Дыхание перехватывает. От него сейчас ничего не зависит. Не он выбирает угол, степень нажатия, скорость. Он просто… принимает то, что ему дают. И это ощущается… Он всем телом вздрагивает, когда рот Шейна спускается ниже: зубы покусывают мышцы, жаркое дыхание касается влажной от пота кожи. От непрерывного воздействия колени Ильи слабеют. Шейн возвращается к его уху. Он так близко, что Илья чувствует микродвижения его губ до того, как он начинает говорить. Еле слышно, неверяще он шепчет «Блядь, Илья». А потом… Его зубы смыкаются на ухе. Тело Ильи реагирует против его воли. От укуса по позвоночнику проносится сноп искр, внутренности затягиваются тугим узлом от жара, давления и чего-то опасного, почти заставившего его сдаться в плен чистого наслаждения. Он двигает бёдрами вперёд, сильнее толкаясь в руку Шейна. Из горла вырывается надломленный звук — неприкрытый, громкий, и он даже не успевает смутиться, как его сносит новой волной, которая разбивает самоконтроль в щепки. Илью накрывает мощным оргазмом: тело выгибается, изо рта вылетает сорванный всхлип, перед глазами вспыхивают белые точки. Ощущения проносятся сквозь него стремительным, сокрушительным потоком, настолько ярким, что в голове становится пусто. Шейн не отпускает руку ни на миг, удерживая, продлевая удовольствие, не давая ему отстраниться. Несколько секунд Илья не различает, где заканчивается его тело и начинается тело Шейна. Шейн не останавливается моментально. Сначала он замедляется. Позволяет волне дойти до пика и схлынуть у себя под ладонью. Его рот не отрывается от шеи Ильи, покусывания сменяются нежными касаниями губ. У Ильи в теле словно не осталось ни единой мышцы. Адреналин спадает так же внезапно, как появился. Остаётся только жар, тяжесть и непреодолимая сонливость, которая наваливается без предупреждения. Мозг словно сделан из ваты и затянут туманом. Он ощущает себя… в безопасности. Через мгновение он приходит в движение ― больше повинуясь инстинктам, чем разуму. Дымка в голове немного рассеивается, сознание возвращается обрывками. Он до сих пор ощущает спиной тепло и вес Шейна. Ритм, который мгновение назад вёл его за собой, замер. ― Стой, ― шепчет Илья хрипло. Его рука неуклюже тянется назад, пытаясь добраться до Шейна в темноте. Чтобы сделать приятно в ответ. Помочь ему кончить. Он поворачивает руку, скользит ниже… И останавливается. Шейн всё ещё упирается лбом ему между лопатками и загнанно дышит, обдавая воздухом влажную кожу. Пальцы Ильи натыкаются на еле ощутимое, но явное пятно на его штанах. Тёплая ткань слегка липнет к рукам. Илья замирает. Шейн уже кончил. «Оу». Шейн отодвигается первым. Выдыхает приглушённо, спокойно, будто ничего особенного не случилось. Оставляет последний, почти застенчивый, поцелуй на плече Ильи и осторожно высвобождается из объятий. Когда он уходит, в кровати сразу становится холоднее. Через несколько секунд загорается свет в ванной, включается вода. Илья слышит шум выдвигаемых ящиков. Шорох ткани. Мужчина, которого он любит, наводит порядок ― это уютные, привычные звуки. Шейн возвращается с тёплым полотенцем. Залезает на кровать и вытирает кожу Ильи ― аккуратно и сосредоточенно, как нечто ценное, требующее максимально бережного обращения. Прикосновения его рук ощущаются приятно. Илья не спорит. Он просто лежит и позволяет этому случиться. Шейн опять исчезает. Возвращается с чистыми боксерами. Бросает испачканную одежду в корзину. Выключает свет в ванной и ложится обратно в постель. В ней снова становится тепло. Илья наблюдает, как Шейн устраивается поудобнее. Видит, как румянец понемногу сходит с его щёк. И в этот момент смущение накрывает его в полную силу. Он раскинулся на матрасе, тело всё ещё расслаблено, но мысли начинают одолевать его. Он вспоминает издаваемые им звуки, непроизвольные движения бёдер, изгибающееся от непреодолимого желания тело. Он до сих пор чувствует, как горит место укуса на ухе. Слабак. Слово всплывает само собой. Он был открыт. Обездвижен. Управляем. Он ничего не контролировал и не решал. Он просто… принимал это. Илья ощущает комок в горле. Шейн смог с лёгкостью разобрать его на части. Осознание этого ложится неприятным грузом. Он старается мыслить рационально. Он просто поддался моменту. Он устал. Не до конца выздоровел. Был разбит под конец дня. Это ничего не значит. И ничего не меняет. Да, ни о чём не думать оказалось приятно. Плыть по течению. Не делать ничего, кроме как лежать и получать удовольствие. Но это опасно. Он не может позволить себе привыкнуть к такому. Этого больше не повторится. Он осторожно сдвигается, совсем на чуть-чуть, чтобы прижаться спиной к груди Шейна. Он не собирается подчиняться. Просто ищет близости. Полусонный Шейн рефлекторно обнимает его за талию. Илья закрывает глаза. Только на одну ночь. Только потому, что он болен и устал. Это просто случайность. Это ничего не изменит. Илья медленно выдыхает, ощущая, как сильное тёплое тело его мужа прижимается к нему сзади, как размеренно поднимается и опадает его грудная клетка. Этого больше не повторится. Успокоенный этой ложью, осевшей у него под рёбрами, он крепко засыпает в руках Шейна.