Друг моего отца. Драма в Лейквуд-Фоллс

      Часть лета в год моего семнадцатилетия я провела на озере около домика Джеймса. Делала быстрые зарисовки, купалась в прохладной воде и зачитывалась романом «Корона героев».       Я старалась уйти до того, как Джеймс вернётся с работы и заметит меня. Конечно, можно было спросить разрешения, но тогда мне казалось, что мистер Загадочность не хочет, чтобы кто-то нарушал его уединение. А меня всё равно тянуло в это место.       В один из дней я увлечённо рисовала, потеряла счёт времени и совсем не обращала внимания на то, что происходит вокруг.       Шаги я услышала лишь когда Джеймс подошёл совсем близко.       Он завис в нескольких шагах от меня и весело усмехнулся:       — А я думал, у меня тут завелась мышь.       — Эм… привет. — Я быстро посмотрела на него, выхватила добрую улыбку и сразу опустила глаза. — Прости, я уже ухожу, — пробормотала я своим коленкам.       Джеймс никак на это не отреагировал, лишь с любопытством разглядывал, как я обосновалась на берегу.       От его внимательных глаз не ускользнули ни мой велосипед, ни мой рюкзак, ни покрывало с подушкой, на котором я сидела.       Весь берег был усеян моими прибамбасами: полупустыми пачками чипсов, мокрым купальником, висящим на ближайшем кусте, бутылкой воды и кучей карандашей.       — Да у тебя тут целый походный лагерь, — рассмеялся он и, не дав мне времени придумать достойный ответ, добавил:— Я собираюсь поесть. Ты голодная?       Я робко кивнула, краснея от того, что он застал меня посреди этого бедлама.       Пока я собирала вещи, Джеймс на скорую руку приготовил два сэндвича.       Мы устроились на небольшой террасе при входе в дом.       Пихты молчали, мерно покачиваясь. По поверхности озера, расходясь сверкающими пятнами, скользило июльское солнце.       Деревянный круглый столик и пара стульев, за которыми мы сидели, дополняли эту лесную идиллию.       Я ела молча, не решаясь поднять на него глаза. Он поймал меня с поличным, как иноземного вторженца на его частной собственности, и мне казалось, что теперь мне придётся искать другое место для рисования.       Джеймс прервал мои трагичные размышления:       — Наконец-то я застал безобразника, топчущего мой берег. Не думал, что это ты, Сиера.       Он улыбнулся и беззаботно потрепал меня по волосам. Затем как ни в чём не бывало накинулся на свой сэндвич. Только тогда я смогла поднять голову и взглянуть на него. Голубые глаза сияли мягкой теплотой.       Джеймс рассмеялся:       — Не смотри на меня так. Ты же не думала, что я буду тебя ругать за рисование под этим деревом? — Он указал пальцем в сторону берега и в примирительном жесте поднял обе руки. — Не делай из меня монстра.       — Ладно… — только и смогла выдавить я.       В этом был весь Джеймс: мне казалось, что он читает мои мысли как раскрытую книгу. Но он лишь хорошо предугадывал мои маленькие детские страхи, а что творится в голове у подростка, для него было так же непостижимо, как и для меня самой.       — Рисуй здесь, если нравится, Мышонок. Ты мне совсем не мешаешь.       Эти его прозвища — каждый раз какое-нибудь новое. За своё детство я перебывала всем зоопарком его фантазии: Тыквой, Кексом, Малышкой, Зайчиком-обнимашкой. С каждым годом эти детские словечки раздражали меня всё больше и больше.       Но в этот раз оно прозвучало по-особенному нежно. Я больше не контролировала своё лицо, губы непроизвольно дрогнули и расплылись в улыбке.       Джеймс продолжал беззаботно уплетать свой сэндвич. Мы сидели достаточно близко, чтобы я могла отчётливо разглядеть каждую веснушку на его лице, проступающие морщинки между бровей, непоседливые завитки волос, длинный, выделяющийся нос и живые, проницательные голубые глаза. Чего-то не хватало?       — А куда делась твоя борода? — ехидно сощурилась я.       — Ничего от тебя не скроешь. — Его губы дёрнулись в улыбке, но взгляд стал холодным, будто сама мысль об этих переменах была ему не по душе. — У меня завтра первое свидание.       Я не успела ничего сказать. Моё недоумение разрезал оглушающий звук приближающейся машины. Мы обернулись к дороге. Хлопнула дверь, послышались шаги по гравию, затем раздался знакомый женский голос:       — О’Коннелл. — Мисс Шнуфель смотрела прямо на меня.       Она перевела взгляд на Джеймса и сквозь зубы проговорила:       — Видимо, я перепутала день.       — Привет, Маргарет, — дружелюбно отозвался Джеймс. — Ничего страшного, увидимся завтра.       Мисс Шнуфель уставилась на него, будто такой наглости в жизни не слышала. Подойдя вплотную, она кивнула на меня:       — Она тут что делает?       Я тут же подскочила и от испуга чуть не перевернула стол.       — Простите, я уже ухожу, — пискнула я.       Джеймс был единственным, кто не потерял самообладание. У него всё было под контролем. Ловко удержав стол одной рукой, другой он перехватил меня за запястье.       — Подожди.       Я остановилась, не успев сделать и шага, а тепло его пальцев тут же исчезло.       Джеймс повернулся к мисс Шнуфель и спокойно сказал:       — Маргарет, я не забыл о нашей договорённости. Заеду за тобой завтра в шесть.       Она несколько секунд продолжала на него смотреть, но Джеймс не проронил ни слова. Для него разговор был окончен.       Маргарет развернулась и быстро засеменила каблуками по гравию.       Я села обратно на стул.       Джеймс помрачнел. Он устало провёл рукой по лицу, прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, а затем серьёзным тоном сказал:       — Когда вернёшься домой, скажи маме, что столкнулась со мной в городе. Мы поужинали, и я отвёз тебя домой.       Он говорил твёрдо, глядя мне прямо в глаза.       Я кивнула.       Тогда его просьба показалась мне странной, но это был не первый наш общий секрет. Я не стала задавать лишних вопросов.       Мне и в голову не приходило, что секреты бывают разными.       Одно было ясно сразу: Маргарет так просто это не оставит. Джеймс понимал это не хуже меня.