Друг моего отца. Драма в Лейквуд-Фоллс

      Неожиданное появление мисс Шнуфель на озере никто не стал объяснять. Родители вели себя так, будто ничего особенного не произошло.       Джеймс вежливо поздоровался с ней, но в его улыбке не было ни привычного тепла, ни интереса. Он быстро отвернулся.       Пока новоприбывшие купальщики располагались на берегу, он предложил обновить напитки.       — Я помогу, — вызвалась я.       Джеймс одобрительно кивнул и быстрым шагом направился к дому. Несколько мгновений я всматривалась в его напряжённую спину.       Маргарет сразу оживилась и похлопала меня по запястью. Уголки её губ растянулись в фальшивой улыбке:       — Давай лучше я помогу, милая. А ты пока погреешься на солнце. Твоя одежда совсем мокрая.       Меня сразу что-то насторожило в её голосе. Её доводы звучали нелепо, как одна из отговорок взрослых. Она без приглашения вторглась в это укромное место. Но куда бесцеремоннее было то, как грубо она пыталась нарушить заведённый здесь порядок.       Я что-то неразборчиво пробурчала в ответ и быстро поднялась. Джеймс не услышал её — или сделал вид, что не услышал. Захватив свои сухие вещи, я направилась за ним в дом.       В тот день я впервые побывала в его доме. Не считая моего недолгого переодевания в ванной, толком я ничего не видела. И теперь я с любопытством осматривалась по сторонам.       Это был совсем старый, но ухоженный деревянный дом с небольшой кухней-гостиной, одной спальней и ванной комнатой.       Всё выглядело опрятно и просто. Слева от входа располагался практичный серый диван, занимающий большую часть комнаты, перед ним лежал потёртый, выцветший от времени ковёр. Вдоль стены стояли два массивных деревянных стеллажа, полностью заставленных книгами. Напротив — небольшой камин, выложенный крупным речным камнем.       У настежь распахнутого окна стояла деревянная тумбочка с проигрывателем и коробкой с виниловыми пластинками. Почти стерильная чистота. Никаких фотографий в рамках, настенных часов или прибитых к стенам лосиных рогов я не заметила.       Мама похвалила бы за такой порядок. Как она всегда мне говорила: «К приходу гостей нужно сделать уборку. Дом — это твоё лицо».       Но мне хотелось, чтобы этот дом рассказал больше о его хозяине.       Взгляд упал на плетёную корзинку в углу у дивана и несколько деревянных фигурок на стеллаже, которые Джеймс вырезал ножом, чтобы занять руки.       Он всегда говорил, что работа руками его успокаивает.       Я улыбнулась — это чувствовалось и в его доме.       Тогда мне казалось, что здесь всё на своих местах. Именно так, как должно быть в доме загадочного мужчины.       В противоположном от входной двери углу находилась небольшая кухня. Джеймс начал напевать себе под нос, доставая из шкафчика чистые стаканы.       — Я переоденусь и могу помочь тебе.       Он одобрительно кивнул и продолжил насвистывать какую-то задорную мелодию.       Надев купальник, я вернулась на кухню. Джеймс поднял на меня глаза.       — Не хочешь переодеть футболку? — поинтересовался он без доли смущения.       — Она… почти сухая. Верну, когда постираю, — невнятно проговорила я.       — Как скажешь, Красавица, — беззаботно улыбнулся он и сразу отвернулся к шкафчику за стаканами.       Новое прозвище. Не Мышонок. Не Пчёлка. Красавица.       Джеймс уже ставил стаканы на поднос, будто ничего особенного не сказал. А у меня всё внутри дрогнуло: я покраснела и быстро отвела глаза.       Мы вышли на улицу с графином воды и тремя дополнительными стаканами. Мои родители вовсю плескались в воде, и только Маргарет в одиночестве сидела на берегу. Она посмотрела на нас неодобрительно. Её взгляд задержался на моей мокрой футболке чуть дольше, чем следовало. Но Джеймс, как ни в чём не бывало, протянул ей стакан — и её взгляд мгновенно смягчился, а на лице появилась глупая улыбка.       Она тут же перешла в наступление и завела разговор.       Я снова уселась на своё место под деревом и вернулась к своим зарисовкам. До меня доходили лишь обрывки разговора. Её болтовня меня не занимала. Джеймс слушал внимательно — или делал вид, что слушает, — и периодически кивал. Маргарет говорила что-то о своей работе.       А я пыталась набросать сцену, где Монстр-Пикник откусывает ей голову.       Я прислушалась, только когда услышала его голос:       — Нет-нет, я ещё погреюсь здесь.       Джеймс поднялся со своего места.       — Иди, наслаждайся озером. Оно полностью твоё, — весело сказал он, усаживаясь рядом со мной. — Ну и вон тех безумных влюблённых. — Он показал на моих беснующихся в воде родителей и рассмеялся.       Маргарет натянуто улыбнулась и направилась к воде.       Мы остались одни на берегу, сидя совсем близко, плечом к плечу.       Джеймс вздохнул:       — Боже, твоя мама всё это подстроила. — Он зачесал назад пальцами ещё влажные от воды волосы, прищурился и посмотрел на меня. — Потом дашь почитать? — Он кивнул подбородком на мои зарисовки комикса про кровожадный Пикник.       — Когда закончу. Может быть, — ответила я.       Джеймс слегка толкнул меня плечом, и мы рассмеялись.       — Что опять натворила моя мама?       Я взглянула на Джеймса и снова вернулась к рисунку, просто водя карандашом по одному месту, больше притворяясь, чем рисуя.       — Твоя мама решила свести меня с мисс Шнуфель.       Я прыснула от смеха.       — Мисс что? — слишком громко переспросила я.       Джеймс быстро замахал руками и приложил палец к губам: «Ш-ш-ш!» Затем огляделся по сторонам, делая вид, что опасается подслушивания. Мы оба захихикали.       — Она напоминает мне собаку-ищейку, которая постоянно везде шныряет и вынюхивает чужие секреты, — тихо сказал он. — За этот год она прознала о местных больше, чем я за всю жизнь, а ведь я тут родился.       — Это её работа, — пожала плечами я.       Он покачал головой и на секунду стал серьёзным.       — Она написала заметку о чужом разводе под видом колонки о церковной ярмарке.       Он ненадолго задумался, а потом весело фыркнул, будто отгоняя от себя тревожные мысли:       — Думаю, по вечерам она подслушивает под окнами у соседей, лишь бы набрать материал для своих инсинуаций к утреннему выпуску.       Я приподняла брови, но не смогла сдержать улыбку.       — Уверен, одно лишнее слово — и я окажусь на первой полосе!       — Какой самоуверенный, — попыталась подтрунить над ним я.       Он посмотрел на меня притворно-оскорблённым взглядом, но его губы дёрнулись в улыбке. Мы снова рассмеялись.       В озере зашумела вода. Родители загалдели наперебой, поливая друг в друга водой. Мама с весёлым криком прыгнула на папу и обхватила его голову руками, в шутку пытаясь притопить. Они вели себя как подростки, и мне было за них немного стыдно.       Джеймс тоже смотрел на них. Его взгляд стал задумчивым, потом он перевёл взгляд на Маргарет, которая, спасясь от «безумных влюблённых», отплыла подальше от берега.       Джеймс подобрал с земли палочку и ковырнул ей землю между нами.       — Она вроде… милая, — сказал он неуверенно, будто больше стараясь себя в этом убедить, чем веря.       Мой карандаш застыл в пальцах. Милая? Маргарет казалась мне кем угодно: наглой выскочкой, нарушительницей спокойствия, занозой в заднице, — но никак не милой. Но я промолчала.       — Хочешь сходить с ней на свидание? — поинтересовалась я, пытаясь придать голосу непринуждённости.       Джеймс пожал плечами. Я затаила дыхание, дожидаясь ответа.       — Думаю, нет. — Снова раздались истошные крики родителей, и Джеймс метнул туда взгляд. А потом добавил: — Пока не знаю. Твоя мама с чего-то решила, что мы друг другу подходим.       Повисло молчание. Джеймс сжал палочку в руках, а потом размахнулся и кинул её в воду. Пару секунд мы наблюдали, как по поверхности озера кольцами расходятся волны.       Потом он повернулся ко мне:       — Знаешь главное правило свидания?       — Какое?       — Идти только с тем, кто тебе действительно нравится.       Голубые глаза тепло улыбались мне. В них переливалась озёрная вода — тихая, спокойная и всё равно почему-то могущественная. При таком свете его взгляд казался особенно глубоким, пробирающимся прямо внутрь.       «Джеймс никуда с ней не пойдёт», — подумала я. Хорошо, что в такую жару было невозможно покраснеть ещё сильнее.       Он смешно прищурился:       — Что насчёт тебя? Мальчики, свидания — мне есть о чём волноваться?       На миг я растерялась, а потом неуверенно пожала плечами:       — Мне никто не нравится.       Это казалось глупым. Зачем он спрашивает, ведь и так ясно, что я и мальчики — это жители разных планет. Но почему-то его вопрос оказался приятным.       Джеймс привычно положил тёплую ладонь мне на макушку и потрепал по голове.       — Не беда. Может, просто ты ещё не встретила кого-то особенного, Сиера.       Я не смела поднять на него глаза и молчала, но Джеймс меня не торопил. А может, просто не ждал от меня никакого ответа.       От его лёгкого прикосновения к моей голове по телу волнами расходились мурашки. Тишина всегда комфортно располагалась между нами. Хотелось сильнее прижаться к его тёплому плечу и продлить этот момент хотя бы на мгновение.       — О чём секретничаете? — весело прокричала мама, выбираясь на берег из воды.       Его рука сразу исчезла с моей головы. На месте, где ещё секунду назад были его пальцы, теперь ощущалась пустота.       Мама вышла из воды и села на своё полотенце. За ней показались и остальные купальщики.              Вскоре мы засобирались на салют.       Маргарет дождалась, когда я останусь одна. И только тогда её тень упала на мои ноги.       — Юной леди не подобает виться вокруг взрослого мужчины, — сказала она негромко, почти ласково.       Я остолбенела и уставилась на неё.       Её лицо скривилось в гримасе, а голос изменился до неузнаваемости, когда она добавила:       — Прекрати вертеть хвостом возле Джеймса, или я всё расскажу твоей матери.       Она резко развернулась и ушла.       Её неожиданный выпад лишил меня дара речи. Сердце бешено колотилось в груди.       Я вертела хвостом? Руки подрагивали мелкой дрожью. И самое страшное: заметил ли это Джеймс?              Быстро стемнело. В центре города мы нырнули в шумную толпу. В воздухе уже стоял густой запах пороха. Повсюду слышались восхищённые возгласы и радостный смех. Тут и там мелькали красно-бело-синие флаги. Дети бегали под ногами у взрослых, беспечно расходуя остатки накопленной за жаркий день энергии. Совсем маленьких папы и мамы держали на руках.       Обращённые вверх лица людей освещались разноцветными всполохами. Встав под дерево, я пряталась в его тени, чтобы не выделяться среди других. Задрав голову, я закрыла глаза.       Пока над городом громыхал салют, я снова и снова прокручивала в голове каждый свой шаг в тот день и не могла найти ответ. Что я сделала не так? Мне казалось, я вела себя как обычно. Мама никогда не упускала возможности отчитать меня за неподобающее поведение, но весь день она улыбалась. Ни суровых взглядов, ни упрёков я не заметила.              Вечером, поднимаясь к себе в комнату, я случайно услышала разговор родителей.       — Джейн так прямо ему и сказала? — удивилась мама.       — Да.       — Бедный Джеймс, — с сочувствием сказала мама. — Неудивительно, что он примчался обратно.       С замиранием сердца я вслушивалась в их разговор.       — Думаю, это заставило его задуматься. Он обмолвился, что готов сходить на свидание.       — Правда? — радостно сказала мама. — Отличная новость.       Я не стала дослушивать. Аккуратно прошла в свою комнату и рухнула на кровать. Слёзы и злость душили меня. В голове всё ещё звучал ядовитый голос Маргарет:«Юной леди не подобает виться вокруг взрослого мужчины».       Я поднялась и подошла к зеркалу.       Отражение показывало обычную меня — с длинными светлыми волосами и огромными щеками. Джеймс сказал, что за три месяца, пока мы не виделись, я выросла, но мне казалось, я ни капли не изменилась.       Вытерев нос рукой, я вздёрнула подбородок. Из зеркала на меня смотрели два упрямых серых глаза.       Ничего плохого я не сделала.       Взрослым мужчинам не стоит ходить на свидания со взрослыми стервами.