Разумное сомнение (H&S#5)

22 апреля Воскресенье 14:48 «Смитфилд Армс», как и следовало из названия, располагался в части Варедуа, известной как Смитфилд. Эта часть города всегда была опасной: сначала из-за денег, которые привозили и увозили поезда, из-за людей, не вполне соответствующих респектабельности района; а теперь — из-за бедности, порожденной старыми законами о сегрегации, и экономической несостоятельности. Сейчас Смитфилд предлагал полный спектр избиений, краж, убийств и проституции. А еще район, похоже, был отличным местом, чтобы спрятаться. Однако «Смитфилд Армс» совсем не походил на место, где предпочел бы прятаться Хазард. Мотель выглядел как удачное место, чтобы подхватить стафилококковую инфекцию, легионеллёз или, если повезет, просто клопов. Кирпичный фасад раскрошился, и под ним проступала шелушащаяся штукатурка. Вероятно, когда-то вход обозначался световой вывеской, но теперь остался только кусок картона с надписью, выполненной маркером, а из-под самодельной таблички торчали оголенные провода. На парковке у обочины стоял фургон компании «Диш ТВ», занимавшейся настройкой спутникового телевидения. По мнению Хазарда, единственным плюсом здания было то, в каждый номер вела отдельная дверь. И, чтобы найти Рекса Колосика и его девушку, им даже не пришлось бы обращаться на стойку регистрации. Сомерс открыл дверь «перехватчика». — Куда ты? — Узнать номер комнаты у консьержа. — Собираешься ему платить? — Ни фига. Покажу значок и скажу, что мне известно, что под этой крышей живут трансгендерные проститутки, а в одном из номеров происходит изнасилование несовершеннолетней. — А если он позвонит Колосику и предупредит? Сомерс блеснул одной из тех улыбок, что освещали все вокруг несколькими мегаваттами электричества. — Вот тут мой большой, храбрый, стойкий… — Господи. — …красивый напарник и пригодится. Думаю, ты сумеешь помешать скрыться монтажнику спутниковых антенн и девушке-подростку? — Даже не собираюсь на это отвечать. — То есть не сможешь? — Сядь уже! А если Колосик убил Уолдена и, когда консьерж ему позвонит, решит убить и девушку? Сомерс окинул Хазарда задумчивым взглядом и откинулся на спинку кресла. — Значит, у тебя уже есть план. — Посмотри на окна. Не думаю, что Колосик достаточно умен, чтобы попросить какую-то конкретную комнату; он припарковал свой фургон прямо перед зданием. Это значит, что комнату он позволил выбрать консьержу. А значит, сотрудник дал ему либо ключ, который висел ближе всего, либо самый ближайший номер, чтобы не пришлось далеко тащиться, если понадобится отнести полотенце или сделать уборку. А может, и то, и другое: ближайший ключ от ближайшей комнаты. — А окна тут при чем? Шторы на всех задернуты. И все они одинаковые, — Сомерс нахмурился, подавшись вперед. — Но шторы во втором номере темнее. Более непрозрачные — он еще и портьеры задернул. — Что означает, что он в номере номер два. — Можно было просто так и сказать. — Разве тебе не понравилось выяснять самому? — Иногда ты бываешь настоящей задницей, — ухмыльнулся Сомерс. Они подошли к номеру номер два и встали по обеим сторонам от двери. Сомерс постучал, изнутри послышалось движение, а затем с характерным бряцаньем цепочки дверь приоткрылась на пару сантиметров. За ней стоял молодой темноволосый парень. — Да? — Полиция Варедуа. Я детектив Сомерсет. Это детектив Хазард. Откройте дверь. Молодой человек — практически мальчик, несмотря на неряшливую щетину, которую он пытался отрастить, — неуклюже завозился с цепочкой, но тут раздался девичий голос, и лицо парня помрачнело. — Покажите ваши значки. — У тебя тут несовершеннолетняя девушка, — сказал Хазард, — а ты хочешь посмотреть на значки? — Она не… — Открывай дверь. Немедленно. Девушка заговорила снова, и на лице парня смешались два разных страха. Сомерс достал жетон. — Теперь довольны? Боязнь полиции пересилила страх перед девушкой, и парень снял цепочку. Хазард услышал, как девица выругалась — тихо, но недостаточно. Комната была похожа на миллион других мотельных номеров: телевизор, закрепленный на подставке, две кровати, стол с библией Гидеона, пара стульев. Шторы, за годы пропитавшиеся никотиновым дымом, и застоявшаяся сигаретная вонь, смешивающаяся с запахом дешевого дезодоранта из магазина «Все по доллару». На кровати сидела темноволосая девушка и поправляла платье. В другой день Хазард отнес бы ее к амишам, меннотитам или представителям какой-нибудь другой секты, чья мода застряла в двухсотлетнем прошлом. Рукава доходили до запястий, а воротник закрывал шею. Когда она повернула голову, стало видно, что волосы касались поясницы. Красавицей она не была, но обладала прелестью большинства юных девушек. Но все портили глаза; они видели все дешевые трюки мира, и большинство из них даже не по разу. — Что происходит? — требовательно спросил Колосик. — Что вам надо? — Он протопал к кровати, засунув руки в карман худи. — Она не вернется. Можете говорить что угодно, но она не вернется. Она не обязана. Она свободная женщина и может делать все, что захочет. — Перестань, Рекс, — велела девушка. — Вы Рекс Колосик? — спросил Сомерс. Парень кивнул. — А вы кто? Девушка закончила возиться с пуговицами и уставилась на Сомерса своим обманчивым взглядом. — Сестра Хагар. — Как вас по-настоящему зовут? — Что вам надо? Сомерс сел, а Хазард заглянул в ванную. Пол залит водой, ванна грязная, но в остальном пусто. Никаких признаков присутствия пропавшей девушки. Хазард вернулся в комнату, занял второй стул и кивнул Сомерсу, предлагая продолжить. — Мы бы хотели задать вам ряд вопросов. — Мы не будет отвечать ни на какие вопросы, — заявила девушка. — Не говори ни слова, Рекс. Скажи этим свиньям, чтобы убирались отсюда. Колосик покосился на девушку и перевел взгляд на Сомерса. — Скажи им. — Вы слышали леди. Покачав головой, Сомерс, сказал: — Мы разыскиваем убийцу Джона Оскара Уолдена. Вам он, должно быть, известен как брат Иешуа. — Знаю я этого ублюдка, — сказал Колосик. — Он умер? — Где вы находились вчера днем между тремя и пятью часами, мистер Колосик? — Подождите-ка. Погодите. Я к этому не имею отношения. — Где вы были? — Я заехал в магазин. — Во сколько? — В три. Может, в половину четвертого. — Зачем? — Ну, зачем ездят в продуктовый? — Вам потребовалось купить продукты в половине четвертого? — Я так и сказал. — Где вы находились до магазина? — Дома. — И куда вы отправились потом? Колосик пытался придумать, что соврать; для Хазарда это было очевидно. В конце концов парень выпятил губу и покачал головой. — Сюда. — Зачем ты им это рассказываешь? — возмутилась девушка. — Вы ездили в магазин, чтобы встретиться с ней? — спросил Сомерс, кивнув на девушку. — Ну, да. Вроде того. После этих слов девушка охнула и уперла руки в бока. — Да ради бога, Рекс Колосик, я думала, что у тебя есть хребет. — Как ваше имя? — спросил Хазард. — Мое имя — не ваше дело. — Мэм, — сказал Сомерс, — вы по закону обязаны сообщить свое имя сотрудникам правоохранительных органов штата Миссури. — Чушь собачья. — Это закон, — сказал Хазард. Прикусив губу, темноволосая девушка обхватила ладонями талию. От этого она стала выглядеть еще моложе, почти школьницей. — Лучше скажи, — добавил Колосик. — Все равно скоро весь мир узнает. — Меня зовут Пэйтон Лафламм, — глядя на них в упор, сказала девушка. — Вы что, вообще ничего не знаете? Сомерс почему-то улыбнулся. — Наверное, нет, Пэйтон. Может, расскажете, откуда вы и что делаете здесь? — Я сбежала из дома. Где-то лет шесть назад. И приняла кучу плохих решений. Мои мамы до сих пор не дают мне об этом забыть. — Откуда вы? — Да вы двое ни черта не знаете, — она громко рассмеялась. — Значит, чертовски удивитесь, когда поймете, насколько вы тупые. — Просто скажи им, Пэйтон, — сказал Колосик. — Ты обязана. — Ага, да вы и шнурки-то с трудом завязываете. Вы двое никогда не слышали о Марианне Лафламм? — Не слышал, — сказал Сомерс. Хазард покачал головой. — Она была актрисой. Очень известной, выиграла множество наград. — Понятно, — сказал Сомерс. — Она ваша мать? — Да, а Линда Меркальди — моя вторая мать. — Ликующая улыбка появилась на лице Пэйтон. — Спорим, вы никогда не встречали человека с двумя матерями? — Вы удивитесь, — ответил Сомерс. — Ну, все просто обалдеют, узнав, что я вернулась. Знаете, я сбежала, и мои мамы чуть планету не развалили, разыскивая меня. Они будут так счастливы, когда узнают, что я готова вернуться. Вы знали, что они назначили за меня награду в миллион долларов? — Может, расскажете, почему передумали? — спросил Сомерс. — О, сбежала я только потому, что была ребенком. Ничего не соображала. Избалованная была, понимаете? Теперь все иначе. Я повзрослела. Жизнь с братом Иешуа по-настоящему открыла мне глаза. — Другие члены общины верят, что он — Иисус Христос. А вы в это верите? Она покачала головой, и ее длинные волосы снова зашелестели по ткани платья. — Абсолютно нет. Может быть, какое-то время верила. Он отлично умел заговаривать зубы, была у него такая особенность — как будто он окружал тебя и заглядывал в душу, и ты думал, что он говорит правду. Но это было не так. Он просто жирный старый извращенец. — То есть в какой-то момент вы ему поверили. — Не-а. Сказала, что поверила, но только для того, чтобы они позволили мне остаться. Хазард заговорил раньше Сомерса и заметил в его тропически синих глазах проблеск раздражения. — Похоже, трудная у тебя жизнь была. Тяжелый труд, лишения, переезды с места на место. Наверняка в какой-то момент ты была бездомной. Зачем же оставаться с ними? Ты привлекательная девушка. Могла бы и другими способами обеспечить себе комфорт. — Я леди, — заявила Пэйтон и провела руками по бедрам, как будто уже репетировала это. — Ты не могла остаться у друзей? Найти какой-нибудь приют для бездомных? — Не знаю. Может, я ему и поверила. Может быть. Это сложно… Я толком не помню, как все начиналось. Я бежала, потом устала убегать, а он и сестра Мария были ко мне очень добры. Тогда я плохо питалась. Подхватила воспаление легких. А они особо на меня не давили. Может, в этом и был смысл. — Но в какой-то момент вы поняли, что не верите, — сказал Сомерс. — Что изменилось? — О, это просто. Когда брат Иешуа трахнул меня первый раз, я поняла, что никакой он не Христос. Он не мог даже свой член воскресить из мертвых, как он вообще собирался справляться с остальными? — Хотите сказать, что у вас был секс с Джоном Уолденом? — Это же и означает «трахнул», так ведь? Но ничего невозможно изменить, пока торчишь с этими психованными ублюдками, да? — Не могли бы вы нам рассказать об этом подробнее? — Да нечего особенно рассказывать. — Пэйтон перекинула волосы через плечо и принялась их перебирать. — У него практически не стоял, очень недолго. Чаще всего он просто хотел засунуть его, поелозить, а потом потел, краснел, и на этом все. Однажды я услышала, как он плакал после этого. Я никому не говорила, но слышала. — Она посмотрела на них своим лукавым взглядом, в котором мелькнуло понимание, а затем веселье. — Он не насиловал меня, если вы об этом думаете, — Пэйтон засмеялась, наморщив нос. — Господи, да он не смог бы, даже если бы захотел. Это все равно, что пытаться изнасиловать размокшей лапшой. — Какие чувства это у вас вызывало? — Наверное, мне было его немного жалко. Он был не очень-то мужественным. Не то что Рекс, — она игриво зарычала и царапнула парня по бедру, отчего Рекс Колосик чуть не воспламенился от смущения. Но не отстранился. — И почему вы решили покинуть общину брата Иешуа? — Я же вам сказала: просто дурочкой была. Сбежала, чтобы разозлить маму. Теперь мне это надоело, и я хочу вернуться. — Ее рука скользнула глубже между ног Колосика, и бедняга с побагровевшим лицом шарахнулся от ее прикосновения. — Рекс пойдет со мной. И получит награду в миллион долларов, понимаете? И даже если мамы разозлятся, то меня они не напугают. Они же должны заплатить Рексу, да? Сами же говорили, что выплатят вознаграждение, и обязаны это сделать, верно? — Хороший вопрос, — сказал Сомерс. — Нас интересует, где вы и сестра Сара были вчера в течение дня. Хитрые глаза Пэйтон сощурились. — А что? — Где вы были вчера между тремя и пятью часами дня? — В чем дело? — Просто скажи, — сказал все еще румяный Колосик. — Не надо ничего скрывать. — Мы делали покупки. Сестра Сара и я. Во всяком случае, мы должны были быть там. — А на самом деле где вы были? — Ну, после того как сестра Анна и сестра Клаудия высадили нас у хозяйственного магазина, я перешла улицу, и у «Пиггли Виггли» меня подобрал Рекс. Мы с ним познакомились, когда он заезжал к нам несколько недель назад, — Пэйтон прижалась к нему, уткнувшись лицом в шею. Рекс снова зарделся и запихнул руки в карман толстовки. Пэйтон со вздохом выпрямилась и продолжила: — Мы обе должны были поехать с Рексом, но сестра Сара испугалась. Не захотела со мной идти. Я сказала ей: «Сара, ты уже несколько недель ругаешься с этим жирным стариком». А она ответила: «Я не ругаюсь» — это было в ее стиле, стиле деревенщины, — «Я не ругаюсь, я просто борюсь с чем-то». Но это было вранье. — Продолжайте, — сказал Сомерс. — Она не захотела ехать с нами. Сказала, что пойдет за покупками одна, но… — Пэйтон бросила взгляд на Колосика. — Рекс ее видел. Когда мы уезжали, он видел ее в зеркале. — Я сказал, что видел кого-то похожего на нее, — кашлянув, поправил Рекс. — Да, детка, но это же ты догадался, куда она направилась. Рекс догадался, что она собиралась на меня донести, но мне было плевать. Я была с Рексом, и брат Иешуа ничего не мог мне сделать. У Хазарда мелькнула мысль, и он спросил: — Кто такая Ширли Шайдт? — Не знаю. Колосик покачал головой. — А дальше? — после короткой паузы спросил Сомерс. — Ну и все на этом. Рекс привез меня сюда, я помылась, а вы… — Это все, — сказал Колосик, съежившись и пряча руки в кармане толстовки. Исходящим от него жаром смущения можно было плавить сталь. — Расскажите о вашем визите в дом Уолденов, — попросил Сомерс. — Просто приехал для установки антенны. — И как все прошло? — Нормально. — Правда? — Я встретил Пэйтон. Мне просто невероятно повезло, правда? — Очень милое замечание. Вы общались с мистером Уолденом? — Нет. Шумно выдохнув, Пэйтон дернула его за руку. — Не надо врать и приукрашивать. Ты, черт возьми, говорил с ним, и вышло потрясающее шоу. — Мы просто поспорили, — возразил Колосик, его обеспокоенный взгляд заметался между Сомерсом и Пэйтон. — Он увидел, что я разговаривал с Пэйтон. Ему это не понравилось. Сказал что-то про овец и пастуха, или что-то вроде того… — Давай, скажи им. — Он говорил громко для остальных сумасшедших… Для остальных в доме. А когда подошел ко мне, то стал говорить тише, чтобы никто не услышал. Сказал, что отрежет мне член, сказал, что в городе полно пезд, простите за выражение, что их навалом в городе, но мне лучше держаться от его баб подальше, простите, держаться подальше, если хочу сохранить свой член. — Колосик на мгновение задумался на сказанным и добавил: — Простите за такие слова. — Это все? — Да. — Что все это значит? — требовательно спросила Пэйтон, напрягшись и глядя на Сомерса так, словно собиралась кинуться на него. — Вы нас запугиваете и… Хазард действовал быстро, потому что не доверял парню и еще меньше доверял девушке. Ему хватило секунды, чтобы приблизиться к Колосику, схватить парня за руку и, вывернув, уложить на кровать. — Какого хрена… — начал было Колосик. — Вот об этом вы нам не рассказали, — сказал Хазард, прижимая парня к кровати и разворачивая его руку к свету. Как он и ожидал, рука оказалась забинтована, и сквозь бинты сочилась свежая кровь. Осмотрев вторую руку, Хазард обнаружил похожие раны. — Ничего не хочешь добавить? — Отпустите. Ну же, вы мне так запястье сломаете, отпустите меня. — Ты делаешь ему больно, — Пэйтон шлепнула Хазарда по плечу. — Отпусти его, ты, громила. Хазард чуть отодвинулся от Колосика, выжидая внезапного движения, но Колосик лишь рухнул на спину и принялся растирать запястье. — Я… Подрался с ним. — Это никого не касается, — заявила Пэйтон, и в ее тоне проскользнул деревенский говор, в окружении которого она так долго жила. — Ты не обязан об этом рассказывать. — Когда? — спросил Сомерс. — Раны выглядят весьма свежими. — Вчера, — Колосик отвернулся. — Во сколько? — Не знаю. Почту только привезли, так что где-то после десяти. Но я помню, что забрал ее и вернулся в дом, там как раз шел утренний повтор телеигры. — Где-то между десятью и половиной двенадцатого. — Наверное. — И вы подрались. — Он подошел прямо ко мне. Я был в доме, а он подошел прямиком к двери, как будто обо всем знал. — Замолчи, — велела ему Пэйтон. — Просто заткнись, сейчас же. — Я догадывался, что этот грязный старик найдет способ вынудить их остаться, оставить их для себя. — Колосик тяжело дышал, держа перевязанные руки на покрывале. — Пэйтон — крепкий орешек, но никто не должен через такое проходить. Чтобы этот старый извращенец постоянно лапал их, засовывал руку под юбки, заставлял ложиться с ним в постель. Это неправильно. Где, черт возьми, все это время была полиция, вот что мне интересно. Где, блядь, были все, кому не все равно? — Он заявился к тебе домой, — сказал Сомерс. — И что произошло? — Он начал кричать, — дыхание парня потяжелело, грудь с трудом поднималась. — Про пизду. Это все, что я мог слышать. Что это его пизда, а потом он схватил одну из этих штуковин для барбекю, большую лопатку, что я оставил на крыльце, и набросился на меня. Очень сильно порезал мне руку. — Пальцы Колосика дернулись, но он, казалось, этого и не заметил. Он пытался отдышаться, но выглядел так, будто на груди у него лежал тяжеленный камень. — Все время орал, а у меня текла кровь из руки, и я думал о Пэйтон и о том, что он с ней делал, как затащил в постель, прижимался к ней своей старой жирной мордой, и я… Сорвался. Ударил его. Даже не знаю, сколько раз я его ударил. Наверное, ничего особенного не случилось, и нас никто не услышал. Можете поверить? Прямо на крыльце, и никто не услышал. Уолден отползал, прикрывая рукой глаз, как будто я его выколол, и скреб этой чертовой лопаткой по дорожке, словно не знал, как ее отпустить. Прополз так метров двадцать, а потом поднялся на ноги и побежал. Судорожно вдохнув последний раз, Колосик обмяк рядом с Пэйтон, которая нахмурилась и, вытерев уголок глаза, провела пальцами по лбу парня. — Все в порядке, детка. Все в порядке. Мы уберемся отсюда, и все будет хорошо. — Сара ему рассказала. Могу поспорить, — сказала Пэйтон. — Она все растрепала ему еще утром, до того, как мы вышли из дома. Не могла удержать свой гребаный рот закрытым. Потому и не пошла со мной, понимаете? Она думала, что Рекс струсит и сбежит. Ей совершенно не понравилось, когда до нее дошло, что он все равно собирается меня забрать. Сомерс взглянул на Хазарда, и тот кивнул. — Необходимо, чтобы вы оба пришли в участок, — сказал Сомерс. — Ну уж нет, — заявила Пэйтон. — Вы нас тут прессовали, чуть не сломали Рексу руку, а он ведь просто мармеладка, но вы слишком серьезно его воспринимаете. — Джон Оскар Уолден был найдет мертвым сегодня утром, — напомнил Сомерс. Пэйтон побледнела, обеими кулаками стиснула свои длинные волосы и странно хрупким голосом сказала: — Это дело рук Сары. Она всегда твердила, что сделает это, и наконец-то сделала.