Wonderwall

Ужин прошел шумно под болтовню Сунхо. Конхо удивительно гармонично вписался в их кухню; его крупная фигура делала пространство уютным.  Однако к концу трапезы впечатления долгого дня окончательно сморили самого младшего члена семьи. Движения Сунхо замедлились. Он начал клевать носом над тарелкой с рисом, а глаза то и дело закрывались. — Кажется, батарейка Командира на одном проценте, — прошептал Конхо, наблюдая за мальчиком. Сонхён поднялся, подавляя собственный зевок.  Долгий поход за продуктами и эмоциональная встряска от поездки на байке выжали и его тоже.  — Я отнесу его.  — Сядь, Сонхён-а, — твердо, но мягко сказал Конхо. Он встал и обошел стол.  — Ты на сегодня сделал достаточно. Убирай стол в своем темпе. С укладыванием я разберусь сам. — Ты? Но ты не знаешь, где его пижама, какую книгу почитать... — Я быстро учусь, — подмигнул Конхо.  Он осторожно подхватил полусонного Сунхо на руки. Малыш инстинктивно уткнулся носом в шею Конхо, бормоча что-то про «быстрые мотики». Сонхён смотрел им вслед со странной щемящей болью в груди. Он остался один на кухне, слушая, как низкий, успокаивающий голос Конхо доносится из спальни, усмиряя предсонный хаос. Медленно моя посуду, Сонхён осознал, что впервые за пять лет «тяжесть» его жизни словно разделили на двоих. Он посмотрел на дверь комнаты Сунхо и подумал: понимает ли Конхо, что, укладывая сына, он медленно крадет сердце отца? В квартире воцарилась уютная тишина, нарушаемая только тихим гудением холодильника. Сонхен стоял у раковины, его руки всё еще были влажными после последней вымытой тарелки. Он ожидал, что Конхо выйдет из комнаты Сунхо, отпустит какую-нибудь шутку и направится к двери. Вместо этого Конхо подошел к нему почти бесшумно. Он не сказал ни слова. Он просто наклонился и осторожно запечатлел мягкий, долгий поцелуй на спине Сонхена, прямо между лопатками. — Он спит, — негромко повторил Конхо, уткнувшись лбом в лопатки Сонхёна.  — Такой спокойный. Совсем не похож на тебя, когда ты хмуришься над своими бумагами. Сонхен вздрогнул, и приятное тепло разлилось от точки касания до самых кончиков пальцев. Это не был поцелуй охотника; это был жест чистой, почти домашней нежности. Сонхен медленно повернулся, его защита окончательно рухнула. Глаза были тяжелыми от усталости, и вид Конхо, стоящего так близко — такого настоящего и надежного — заставил что-то внутри него надломиться. — Конхо... — прошептал Сонхен, и его голос дрогнул.  — Уже поздно. Не уезжай к себе сегодня. Останься здесь. Ты... тебе не обязательно спать на диване. Он посмотрел на Конхо с такой честностью, какой не показывал никому годами. Он предлагал себя, лишь бы не оставаться в одиночестве в эту ночь. Он был уверен, что Конхо тут же воспользуется шансом. Но выражение лица Конхо смягчилось, став почти до боли нежным. Он не ухмыльнулся. Он не потянулся за продолжением. Вместо этого он протянул руки и крепко, по-особенному защищающе обнял Сонхена, прижимая его голову к своей груди. Он держал его так долго, позволяя Сонхену слушать ровный стук своего сердца. — Ты измотан, Сонхен-а, — прошептал Конхо ему в волосы, и его голос звучал глубоко и успокаивающе.  — Ты весь день тащил на своих плечах весь мир. Сегодня тебе нужен не любовник. Тебе нужен сон. Конхо мягко отстранился, обхватив лицо Сонхена ладонями. Он наклонился и запечатлел последний, короткий поцелуй на лбу Сонхена — невинное и уважительное прощание. — Я ухожу, — сказал Конхо, проводя большим пальцем по щеке Сонхена.  — Я должен, мне пора.  Сонхен замер посреди кухни, его сердце забилось совершенно по-новому. В полном шоке он смотрел, как Конхо взял ключи, ободряюще улыбнулся и вышел за дверь. Щелчок замка отозвался эхом в тишине. Сонхен был потрясен. Он годами думал, что люди хотят от него только чего-то конкретного. Он думал, что Конхо — просто хищник, преследующий приз. Но стоя в тихой кухне, он осознал: Конхо был первым, кто на самом деле захотел что-то ему дать — уважение и право выбора. _________________ Сонхен устало потер переносицу, глядя на часы в углу монитора. Половина десятого вечера. Он обещал Сунхо быть дома пораньше, но правки по проекту сыпались одна за другой. Телефон на столе завибрировал. Конхо (Спаситель): «Опять застрял в офисе? Твои лисьи ушки, наверное, уже завяли от этих цифр». Сонхен: «Не смешно. Я даже не знаю, как Джухун еще меня терпит. Он забрал Сунхо из сада и сейчас они, наверное, плетутся к дому». Конхо: «На улице ливень начинается. Слушай, мой друг Мартин как раз крутится в твоем районе на машине. Давай он их подбросит? Негоже мелкому мокнуть». Сонхен замялся. Он всё еще с трудом доверял чужакам, но Мартин казался безобидным, да и Джухун был не из робких. Сонхен: «Ладно. Но если он начнет учить Сунхо гонять на байках — я его прибью». Джухун натягивал на Сунхо дождевик, когда к ним притормозил ярко-синий седан. Стекло опустилось, и оттуда высунулась рыжая голова. — Эй! Вы — семья «Лиса»? — Мартин широко улыбнулся.  — Конхо сказал, что вы тут тонете. Прыгайте в салон, я Мартин. Джухун подозрительно прищурился. Он знал от Сонхена про ту встречу в парке, но лично с этим «бедствием» еще не общался. — Я Джухун. А это Сунхо, — он помог ребенку забраться на заднее сиденье и сам сел вперед. В машине пахло жвачкой и новой кожей. Мартин, вопреки ожиданиям, не стал сразу болтать без умолку. Он включил негромкую музыку и аккуратно выехал на дорогу. — Сонхен совсем себя не жалеет, да? — вдруг спросил Мартин, мельком взглянув на Джухуна.  — Конхо говорит, он лучший работник в своей фирме, но выглядит так, будто ему нужен отпуск на другой планете. Джухун вздохнул, расслабляясь. Ему понравилось, что Мартин начал разговор не с шуток, а с заботы о друге. — Он слишком ответственный. С двадцати лет тащит всё на себе. Иногда мне кажется, что я единственный, кто напоминает ему поесть. — Ну, теперь у него есть Конхо, — Мартин усмехнулся и подмигнул Джухуну.  — А у тебя, похоже, теперь есть я, чтобы подвозить вас в плохую погоду. Как насчет того, чтобы обменяться номерами? На случай «чрезвычайных ситуаций» и ленивых вечеров? Джухун посмотрел на профиль Мартина. В тусклом свете приборной панели его рыжие волосы казались огненными, а улыбка — на удивление искренней. — Чрезвычайных ситуаций, говоришь? — Джухун достал телефон.  — Ну, ладно. Записывай. Так началась их переписка. Пока Конхо пытался пробить броню Сонхена, Мартин начал медленно, но уверенно входить в жизнь Джухуна, предлагая то «доставку еды для усталого няни», то просто скидывая смешные мемы в середине дня. Прошел месяц. Сонхен всё еще упрямо называл их отношения «просто дружбой ради ребенка», но его телефон уже разрывался от сообщений Конхо. Тот стал частью его повседневности: то пришлет фото смешного шлема, то спросит, какой десерт любит Сунхо. — В субботу будет заезд на моем любимом треке, — сказал Конхо, заехав за ними после работы.  — Отец устраивает там шоу для своих инвесторов, но для меня это единственный шанс нормально погонять. Приходи. Я хочу, чтобы ты увидел, ради чего я живу. Сонхен хотел отказаться. Его пугал мир Конхо, о котором он почти ничего не знал. Но Сунхо уже вовсю прыгал вокруг, умоляя посмотреть на «быстрые машинки». Когда Сонхен приехал, он сразу понял, что Конхо здесь — главная звезда, но совсем не та, которой он хотел бы быть. Трек был украшен баннерами корпорации «Ahn Group». Повсюду сновали люди в дорогих костюмах, официанты разносили шампанское, а отец Конхо, Ан Гюнхи, сидел в VIP-ложе, вальяжно обсуждая контракты. Для него гонка сына была просто «десертом» после переговоров. Сонхен стоял внизу, у самых заграждений, прижимая к себе Сунхо. Он видел Конхо в технической зоне. Тот был в гоночном комбинезоне, сосредоточенный и холодный. Его отец спустился к нему, похлопал по плечу перед камерами, что-то шепнул на ухо — Конхо даже не улыбнулся. Было видно, что его тошнит от этой показухи. Но когда взревел мотор и Конхо вылетел на асфальт, всё изменилось. Это было его стихией. Он не просто ехал — он танцевал на грани смерти.  Каждый его маневр был криком о свободе. Сонхен, никогда не интересовавшийся спортом, не мог оторвать глаз. Он видел, как Конхо на каждом круге, пролетая мимо их сектора, на доли секунды поворачивал шлем в сторону Сонхена. Конхо показывал всё, на что способен. Он делал это не для инвесторов и не для отца. Он делал это для одного-единственного человека в лисьих ушках (которые Сонхен сегодня, конечно, не надел, но Конхо всё равно видел их в своем воображении). Конхо финишировал первым с огромным отрывом. Толпа взорвалась аплодисментами, инвесторы довольно кивали отцу. Конхо снял шлем, его волосы были мокрыми от пота, а взгляд — диким и торжествующим. Он проигнорировал протянутую руку отца и пошел прямо к Сонхену, перепрыгивая через ограждение. — Ну как? — Конхо тяжело дышал, стоя прямо перед Сонхеном.  Он выглядел таким живым и опасным в этом черном костюме, что у Сонхена перехватило дыхание.  — Это и есть я. Не тот парень из бара и не тот, кто играет в приставку с твоим сыном. Сонхен сглотнул, чувствуя, как его собственные барьеры трещат по швам. Вокруг них уже начали щелкать затворы камер, а отец Конхо вдали недовольно нахмурился. — Это было... мощно, — сухо ответил Сонхен, стараясь сохранить лицо.  — Но тебе пора. Твой отец зовет тебя к гостям. Мы здесь лишние, Конхо. Это твой мир, и в нем нет места для... для нас. — Сонхен, посмотри на меня, — Конхо сделал шаг вперед, почти касаясь его груди.  — Весь этот цирк — для него. Моя жизнь — этот байк и вы. И мне плевать, что он скажет. Сонхен покачал головой, пряча взгляд под козырьком кепки. — Ты сам не понимаешь, что говоришь. Ты — наследник империи. А я — просто работник с чужим ребенком на руках. Мы — ошибка, Конхо. Случайность из бара. Сонхен развернулся и быстро зашагал к выходу, уводя Сунхо, который продолжал оглядываться и махать «крутому хёну». Конхо остался стоять посреди трека. Он не замечал, что отец уже подошел вплотную и ядовито спросил: — И ради этого нищего клерка ты чуть не разбился на последнем круге, пытаясь произвести впечатление? Ан Конхо, не разочаровывай меня. Конхо промолчал, сжимая в руке шлем до белизны в костяшках. Он знал: Сонхен может бегать сколько угодно, но эта гонка еще не окончена.