Wonderwall

Рев мотора разорвал тишину сонной улицы Тэджона. Конхо затормозил прямо перед домом, не заботясь о том, что соседи могут вызвать полицию. Он увидел Сонхена на обочине — тот сидел на траве, обхватив колени руками, и смотрел в пустоту, туда, где скрылась машина Джеймса. Конхо соскочил с байка, отбросил шлем в сторону и просто притянул Сонхена к себе. Сонхен не сопротивлялся. Он уткнулся носом в кожаную куртку Конхо, которая всё еще пахла сеульским бензином и ветром, и задрожал. — Садись, — коротко бросил Конхо, кивая на байк.  — Нам нужно уехать отсюда. Прямо сейчас. Сонхен послушно сел сзади, вцепившись в талию Конхо. Они неслись по ночной трассе прочь от города. Ветер бил в лицо, высушивая слезы, а гул мотора заглушал крики боли внутри. Конхо остановился только на пустынном холме, откуда открывался вид на огни Тэджона. Сонхен сошел на землю, пошатываясь. — Конхо, стой... Не надо ехать за ними, — прохрипел он, увидев, что Конхо сжимает кулаки, глядя на дорогу.  — Не забирай его силой. — Почему?! — Конхо резко обернулся, его глаза горели яростью.  — Этот ублюдок украл твою жизнь! Ты растил пацана пять лет, а он просто пришел и забрал его, как вещь! Сонхен, дай мне адрес его отеля, я... — Нет! — Сонхен схватил его за руки, заставляя замолчать.  — Думаешь, я не хочу его вернуть? Моя сестра... Сонджи... она не дает ему покоя. Весь этот месяц она снилась ему. Может... может, это должно было произойти? Может, ребенку действительно нужен его настоящий отец, его возможности? Сонхен всхлипнул, закрывая глаза. — Я буду в порядке. Рано или поздно. Но мой сын... Сунхо... что будет с ним? Он будет думать, что я плохой, что я его бросил. А я ведь реально поступил плохо. Я отцепил его руки, Конхо. Я сам его отдал. Конхо смотрел на него — бледного, сорвавшего голос, с разбитым сердцем — и чувствовал, как его собственная душа разрывается на части. Он понял, что Сонхен смирился. Не от нехватки любви, а от чрезмерной любви, желая ребенку «лучшего» будущего, которое предложил богатый Джеймс. Конхо шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до миллиметра. — Ты не плохой, Сонхен-а. Ты самый лучший человек, которого я встречал. И если ты решил смириться... я буду рядом. Я буду твоим голосом, пока ты не сможешь говорить. Сонхен поднял на него глаза, полные боли и благодарности. В эту секунду весь мир вокруг перестал существовать. Конхо осторожно, почти невесомо, коснулся лица Сонхена, а затем притянул его к себе. Их первый осознанный, трезвый поцелуй был соленым от слез. В нем не было страсти гонок или азарта бара — в нем было отчаяние, нежность и обещание. Сонхен ответил, отчаянно цепляясь за куртку Конхо, словно за последнюю надежду не упасть в бездну. Они стояли на обочине ночной трассы, два одиноких человека, которые нашли друг друга в самый страшный момент. Сын уехал в Тайвань, жизнь Сонхена была разрушена, но в тепле рук Конхо он впервые почувствовал, что, возможно, он всё-таки сможет дышать дальше. ___________________ Прошел месяц. Сонхен жил на автопилоте: работа, пустая квартира, короткие звонки родителям. Он заставлял себя есть, заставлял себя дышать, вспоминая, что когда-то, до появления Сунхо, он ведь тоже как-то жил. Он пытался вернуться в состояние того студента, которым был пять лет назад, но это было невозможно — сердце уже не было прежним. Единственным, кто не давал ему окончательно провалиться в темноту, был Конхо. Он не просто присутствовал рядом — он стал тенью Сонхена. Конхо отменил почти все свои заезды, забросил тусовки и всё свободное время проводил у Сонхена. Он привозил еду, заставлял его выходить на прогулки и просто молча сидел рядом на диване, когда Сонхену было слишком больно говорить. Любовь Конхо, раньше дерзкая и громкая, теперь стала тихой поддержкой, теплым пледом в холодном доме. Однажды вечером, когда они вдвоем сидели на кухне, телефон Сонхена пискнул. Пришло видео от Джеймса. Сонхен замер, боясь нажать «play», но Конхо накрыл его руку своей, придавая сил. На видео был залитый солнцем двор в Тайване. Сунхо сидел на траве, окруженный дорогими игрушками. Джеймс стоял за камерой, слышен был его мягкий голос: — Сунхо-я, посмотри в камеру. Улыбнись, мы отправим это видео для твоего хёна в Сеул. Сунхо сначала машинально улыбнулся, но как только услышал слово «хён» (так он называл Сонхена, когда Джеймс заставлял его переучиваться), его лицо мгновенно изменилось. Он нахмурился, в глазах мелькнула недетская обида, и он резко отвернулся от камеры. — У меня нет хёна, — бросил мальчик, швырнув робота в сторону.  — У меня вообще никого нет. Видео оборвалось. Следом пришло текстовое сообщение от Джеймса: «Извини. Он всё еще очень зол на тебя. Каждый раз, когда я упоминаю Сеул или тебя, он замыкается. Кажется, он думает, что ты его предал». Сонхен выронил телефон из дрожащих рук. Звук упавшего аппарата показался оглушительным в тишине кухни. — Он меня ненавидит... — прошептал Сонхен, закрывая лицо руками.  — Конхо, он думает, что я от него избавился. Конхо резко подался вперед, обхватывая Сонхена за плечи и прижимая к себе. Он чувствовал, как Сонхена бьет крупная дрожь. — Нет, — твердо сказал Конхо, уткнувшись носом в его макушку.  — Он не ненавидит тебя. Он скучает так сильно, что это причиняет ему боль. И ты не один, Сонхен-а. Слышишь? Я здесь. Я никуда не уйду, пока мы не исправим это. Сонхен вцепился в футболку Конхо, прячась в его объятиях от всего мира. Он понимал, что Конхо — это единственное, что держит его на плаву. Конхо знал, что сейчас Сонхену нужна не страсть, а опора, и он готов был быть этой опорой столько, сколько потребуется.