Beyond the Track

Четыре года назад. Шанхайский международный автодром. Это была не подпольная гонка в промзоне. Не ночной заезд на мокром асфальте. Это был официальный этап любительского чемпионата Восточного Китая, и трибуны были заполнены до отказа. Комментаторы вели трансляцию в прямом эфире, а у трассы стояли операторы с камерами. Се Ляню было девятнадцать. Он стоял в боксе, пока Вэнь Нин в последний раз проверял крепления на его новом байке — BMW M1000RR. Белый с золотыми крыльями на обтекателях. Отец помог с покупкой, сказав: «Ты готов к чему-то большему. Хватит гонять по задворкам». Это был не просто байк. Это было признание. — Давление в норме, — сказал Вэнь Нин, выпрямляясь. — Цепь смазана, тормоза проверены. — Спасибо. — Ваше Высочество... — Вэнь Нин замялся. — Вы сегодня... вы же осторожно, ладно? Се Лянь улыбнулся краешком губ. — Я всегда осторожен. — Врёте. Вэй Усянь возник из ниоткуда, хлопнул Се Ляня по плечу: — Ну что, Сяньлэ, готов? Там на трибунах, между прочим, скауты из профессиональной лиги. Если сегодня выиграешь — можешь забыть про любительские заезды. — Я не собираюсь выигрывать. — А что ты собираешься делать? — Ехать. Просто ехать. Как всегда. — Философ хренов, — фыркнул Вэй Усянь. — Ладно, удачи. Хотя она тебе не нужна. Се Лянь надел шлем. Тот самый, бело-золотой, с драконом на затылке — ручная роспись, подарок от Цзян Яньли на прошлый Новый год. Она сказала тогда: «Дракон — это ты. Только без крыльев пока. Но они вырастут». Он запомнил эти слова. Гоночный костюм сидел идеально. Белая кожа с золотыми вставками и светоотражающими полосами. Когда Се Лянь вышел из бокса и направился к стартовой решётке, кто-то на трибунах засвистел. Кто-то зааплодировал. А потом — сначала тихо, потом всё громче — толпа начала скандировать. — СЯНЬ-ЛЭ! СЯНЬ-ЛЭ! СЯНЬ-ЛЭ! Он не ожидал этого. Замер на секунду, оглянулся на трибуны. Там, в первом ряду, сидел отец. Рядом с ним — Цзян Чэн и Лань Ванцзи. Чуть дальше — Бань Юэ с Пэй Су, которые держались за руки и что-то кричали. Не Хуайсан размахивал программкой. Вэнь Нин стоял у края бокса, сжимая в руках инструменты, и, кажется, молился. Мать не пришла. Она уже не могла. Но Се Лянь знал: она смотрит трансляцию. Он сел на байк. Положил руки на руль. Закрыл глаза на пару секунд. Выдохнул. Старт. Он не рвал с места. Сознательно дал другим уйти вперёд на первом круге. Вэй Усянь потом скажет: «Я думал, ты уснул там на старте». Но Се Лянь не спал. Он читал трассу. Он знал её наизусть — каждый поворот, каждый подъём, каждый участок, где асфальт чуть более шершавый и даёт лучшее сцепление. На втором круге он начал обгонять. Одного за другим. Не агрессивно — плавно, почти лениво, как будто это была не гонка, а воскресная прогулка. Только до тех пор, пока он не вышел на вторую позицию. А потом включился. Третий круг он прошёл так, что комментатор сорвал голос. На четвёртом обошёл лидера на внешнем радиусе — манёвр, который считался почти невозможным на этом участке трассы. На пятом, финальном, снова поднял байк на заднее колесо на прямой — и проехал так последние триста метров. Когда он пересёк финишную черту, трибуны взорвались. Он не слышал ничего, кроме этого рёва. Не слышал собственного дыхания, не слышал, как Вэй Усянь орёт в радиопередатчик: «ТЫ ВЫИГРАЛ! ТЫ ВЫИГРАЛ, СЯНЬЛЭ!». Он заглушил мотор. Снял шлем. И услышал. — СЯНЬ-ЛЭ! СЯНЬ-ЛЭ! СЯНЬ-ЛЭ! Он стоял на трассе, держа шлем в руке, и смотрел на трибуны. На отца, который впервые за много лет улыбался. На друзей, которые прыгали, обнимались и что-то орали. На небо, которое было ярко-синим и безоблачным, как в кино. И на мгновение ему показалось, что всё наконец-то хорошо. Потом Цзян Чэн подошёл, хлопнул его по плечу и сказал: — Ну, теперь ты звезда. Привыкай. — Я не звезда, — ответил Се Лянь. — Ага. Скажи это им. — Цзян Чэн кивнул на толпу, которая всё ещё скандировала его имя. Се Лянь посмотрел на них. Потом поднял шлем над головой и коротко поклонился. Трибуны взревели с новой силой. А потом из толпы, как и год назад, вышел Бай Усян. Всё тот же дорогой костюм, всё та же приятная улыбка. — Поздравляю, Сяньлэ. Это было великолепно. — Спасибо. — Я говорил, что ты способен на большее. Теперь ты и сам это видишь. — Он протянул руку. — Если захочешь — я могу вывести тебя на профессиональный уровень. Контракты, спонсоры, международные гонки. Ты готов? Се Лянь посмотрел на его ладонь. Потом перевёл взгляд на отца, который уже спускался с трибун, чтобы обнять его. — Я подумаю, — сказал он. Бай Усян убрал руку. Улыбка его стала чуть менее приятной. — Конечно. Время есть. Пока. Он развернулся и ушёл. Вечером они праздновали в ресторане. Отец сидел во главе стола, мать — по видеосвязи, улыбаясь с экрана телефона. Вэй Усянь произнёс тост — длинный, пафосный и совершенно нецензурный. Цзян Чэн ворчал, что они слишком громкие. Бань Юэ плакала от счастья. Пэй Су держал её за руку. Лань Ванцзи молча поднял бокал. Вэнь Нин сидел в углу и пытался не заплакать. А Се Лянь сидел среди них и думал: «Вот оно. Вот так выглядит счастье».