За кадром

В Кайкоуре каждое утро пахло солью и мокрым камнем, и именно этот запах сегодня казался Соён удушающим, он слишком сильно ассоциировался с липким ночным кошмаром, от которого нельзя было просто проснуться. Она открыла глаза задолго до будильника. В метре от неё, в том же замкнутом пространстве палатки, мирно спала Юджи. Соён лежала неподвижно, глядя в серый купол над собой, и чувствовала, как внутри тикает часовая бомба. Вопросы: «Почему?», «За что?», «Как давно?» прокручивались в голове бесконечной лентой и не давали нормально спать.  Но она заставила себя выдохнуть. «Я на работе. Я снимаю шоу. Я всем управляю, — повторяла она, как заклинание. — «Всё личное осталось в Корее. Всё под контролем. Остальное подождет». Но стоило ей выйти на утренний свет, как эмоциональные качели, которых она так боялась, качнулись с бешеной силой. Ей хотелось взять телефон, позвонить Минхо и наорать так, чтобы Юджи услышала и почувствовала себя ужасно, но Соён понимала, что этого делать не стоит. Её демонстративное спокойствие было безупречным. Она проверяла списки оборудования, сверяла тайминги переправы на Северный остров и пила свой горький черный кофе, демонстративно не глядя по сторонам. Но её взгляд жил собственной, болезненной жизнью. Юджи всё время была «под прицелом». Соён фиксировала каждое её движение, словно собирала улики. Вот Юджи наносит SPF-крем. Вот застегивает безрукавку. Вот поправляет выбившийся из хвостика локон. А вот она берет телефон и едва заметно, краем губ, улыбается экрану. Именно в этот момент Соён почувствовала, как внутри всё закипает. Это не была ревность. Это была яростная, ослепляющая злость на Минхо за то, что он выбрал именно этот сценарий: её коллега, её поездка, её спина, в которую он так легко вонзил нож. Ей хотелось подойти и спросить прямо в лицо: «Как тебе спится после его звонков? Как тебе спится зная, что я рядом?». Но вместо этого она лишь крепче сжала бумажный стаканчик, допивая кофе, пока картон не хрустнул под пальцами. — Соён, всё в порядке? — Лион подсела рядом во время завтрака, обеспокоенно заглядывая в глаза. — Да. Просто немного тошнит, — Соён выдавила короткую улыбку. — Свежий воздух должен помочь. — Если что, у меня есть таблетки, — кивнула Лион. — Спасибо. Соён не замечала, как всё утро за ней наблюдал Чонгук. Сначала он стоял за ней в очереди в уборную, затем прислонившись к дверце джипа смотрел, как она нервно стучит по планшету, а теперь, сидя на краю стола, он не сводил с неё глаз, постоянно замечая ее взгляды на Юджи. Значит ли, что это… Юджи? Он видел белые костяшки пальцев Соён, видел, как она на мгновение зажмуривалась, чтобы не сорваться. Её притворство было неуловимым для остальных, но Чонгук понимал: за одну ночь такие раны не затягиваются. Он несколько раз порывался подойти, но сомневался, а что если сейчас нарушит её хрупкий образ «профессионала», Соён просто лопнет, как перетянутая струна. К десяти утра лагерь гудел. Соён разделила команду: группа «А» отправлялась с Чимином и Чонгуком к заливу - снимать дельфинов. Группа «Б» оставалась собирать палатки и тяжелое оборудование. Встретиться все должны были уже у пирса, чтобы вместе погрузиться на огромный паром, который перевезет их и машины на Северный остров. Соён подошла к режиссёру Кану. — Мистер Кан, давайте поменяемся местами? — она постаралась, чтобы голос звучал буднично. — Я тоже хочу посмотреть на дельфинов сегодня. Режиссёр Кан, будучи человеком мягким и добрым, тут же закивал: — Конечно, Соён! Я только за. У меня всё равно морская болезнь частенько разыгрывается, так что я с удовольствием останусь на суше. Внутри Соён всё ликовало. Ей нужно было сбежать. Сбежать от Юджи, которая оставалась в лагере, сбежать от необходимости дышать с ней одним воздухом. Группа «А» погрузилась в минивэн. Соён села впереди, на пассажирское сиденье. Чимин и Чонгук устроились сзади вместе с операторами. За время короткой поездки Соён так устала от утреннего напряжения, что просто прикрыла глаза. Голова гудела так сильно, что мысли просто закончились, оставив после себя звонкую пустоту. Но всё изменилось, когда они оказались на яхте. Ледяной морской ветер ударил в лицо, брызги океана слегка намочили одежду, и Соён впервые за утро сделала настоящий, глубокий вдох. Весь тот груз, что она тащила с рассвета, начал понемногу осыпаться в воду. Она стояла у самого борта и мертвой хваткой вцепилась в поручни, подставляя лицо соленому ветру. Чонгук сидел на корме. Он специально выбрал место, откуда её профиль был виден лучше всего. Он видел, как ветер треплет её волосы, как она наконец-то сняла маску, и как разглаживается морщинка между её бровями. Внезапно тишину разрезал крик капитана: он указывал куда-то в сторону. Стая дельфинов окружила яхту. Десятки существ мощными рывками выпрыгивали из воды, грациозно разрезая волны и совершенно игнорируя людей. Команда тут же ожила: операторы вскинули камеры, в небе зажужжал дрон, снимая яхту и бесконечную лазурь океана со стороны. Чимин в восторге что-то кричал, указывая на особо прыткого дельфина. А Соён просто смотрела вниз. Она видела этих невероятных существ и думала: «Господи, какие же они счастливые. Им абсолютно плевать на нас. Они просто делают то, что хотят». — Они как будто умеют летать, — раздался совсем рядом голос Чонгука. Соён вздрогнула, но не обернулась. В этой качке, среди криков чаек и брызг, она впервые за день позволила себе искренне, по-настоящему улыбнуться. Её плечи наконец опустились. Стоя там, глядя на дельфинов, она чувствовала, как на смену ярости приходит спокойная, очищающая усталость. На мгновение мир стал простым. На мгновение она была свободна и ей захотелось летать, как эти дельфины. Соён продолжала стоять у борта, глядя, как последний, самый крупный дельфин совершает грациозный прыжок и исчезает в темно-синей глубине. Она не шевелилась, пока последняя спина не скрылась из виду. Только тогда она медленно опустилась на палубу, обхватив колени руками. Чонгук присел рядом, сохраняя безопасную дистанцию, но теперь в его позе не было отстраненности. — Ну? — негромко спросил он, глядя на воду. — Как ты сейчас? Соён обернулась. Она встретилась с ним взглядом и впервые за день искренне улыбнулась, без тени профессиональной маски. — Намного лучше, — призналась она. — Кажется, мне нужно было просто вдохнуть этот холодный воздух. А ты? — Я? — он хмыкнул, глядя на неё чуть сбоку. — Я со вчерашнего вечера переживал. Ты всё утро ходила такая... наряженная. Я думал, ты либо взорвешься, либо просто сбежишь в Корею первым же рейсом. Соён тихо рассмеялась. — Неужели это было настолько заметно? Я была уверена, что играю безупречно. — Только для них, — Чонгук кивнул в сторону остальной группы на палубе. — Но я видел, как ты сжимаешь этот стаканчик, как стискиваешь зубы. — Ну и хорошо, что только ты заметил, — она отвела взгляд, и её плечи немного расслабились. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё задавал вопросы. Повисла тишина. Яхта плавно поворачивала к пирсу, шум двигателя стал тише. Чонгук посмотрел на неё внимательно, почти изучающе, как будто взвешивая каждое слово. — Это Юджи, да? — спросил он тихо, без осуждения, просто констатируя факт. Соён замерла. Она даже не повернулась, но её пальцы на мгновение вцепились в ткань джинсов. Она знала, что выдала себя, и кивнула - коротко, едва заметно. — Так и знал, — выдохнул он. Он смотрел на горизонт, где берег с его суетой начинал вырисовываться серыми очертаниями. Яхта плавно замедляла ход. Соён почувствовала, как привычное напряжение возвращается в плечи - инстинктивная реакция, подготовка к тому, чтобы снова встретиться с Юджи. Чонгук перевел на неё взгляд. Его глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас были спокойными и серьезными. — Соён, когда мы вернемся в лагерь, не надо надевать эту броню. Я вижу, как ты устала её носить. Тебе не нужно притворяться. Ни передо мной, ни в целом. Если наступит момент, когда тебе захочется показать эмоции, выговориться или просто... выплакаться - я буду рядом, если ты позволишь. Он сделал короткую паузу, давая ей осознать каждое слово. — Я постараюсь отвлекать тебя каждый раз, когда замечу, что тебе плохо. Мы будем больше веселиться, будем обсуждать что угодно, кроме работы и того, что осталось в Сеуле. Но я сделаю это только в том случае, если ты дашь мне позволить. Я не хочу лезть в душу, если ты не готова. Соён посмотрела на него. Она кивнула, чувствуя, как комок в горле, мучивший её всё утро, наконец-то рассасывается. — Спасибо, — тихо ответила она. Яхта пришвартовалась. На пирсе уже суетилась группа «Б», складывая последние вещи в машины. Соён вышла на причал, и когда она проходила мимо Юджи, она не опустила глаза, как делала раньше. Она просто прошла мимо, сосредоточенная на своих делах. Группа А загрузились в свой минивэн, а Чонгук с Чимином, кивнув Соён, направились к своей машине. Уходя, Чонгук обернулся и коротко бросил: — Встретимся на пароме, — и эта его улыбка, уверенная и спокойная, сработала лучше любого лекарства. Они купили билеты для всех трех машин и сотрудников. Паром был огромен - настоящий лабиринт из грузовых отсеков и парковочных палуб, забитый машинами туристов и местных жителей. Когда их минивэн наконец встал на свое место, Соён вышла из машины. Ей нужно было выбраться из замкнутого пространства. Она поднялась на пассажирскую палубу. Ветер здесь был диким, почти сбивающим с ног. Она нашла место у края, где ограждение было ниже, и уставилась на бурлящую воду за бортом. Это движение, этот бесконечный путь из одной точки в другую, наконец-то давали ей ощущение, что она действительно движется вперед. К ней подошел Чимин, что-то весело рассказывая, и Соён поймала себя на том, что искренне смеется над какой-то его глупой шуткой про то, как он едва не оставил свой паспорт в кафе на пирсе. Чонгук стоял чуть поодаль, наблюдая за ней, и, заметив, что она смеется, едва заметно кивнул сам себе. Он видел, как на палубу поднялась Юджи, оживленно болтая с Лион, но Соён даже не обернулась, она была увлечена разговором с кем-то из стаффа и, кажется, искренне не замечала её присутствия. Чонгук позволил себе выдохнуть: она была в порядке. — Эй, мы плыть будем еще целый час, — подал голос один из операторов. — Давайте перекусим, пока есть время? Соён, Чимин, Тэхо, Лион и господин Кан охотно согласились. Они спустились на нижнюю палубу, в небольшое кафе. Там царил шум, пахло кофе и свежей выпечкой. Они набрали гору сэндвичей, соков и коробок с пончиками, и через пятнадцать минут шумная компания двинулась обратно. Чонгук, который всё это время присматривал за обстановкой, не дожидаясь, пока Соён окажется в одном кругу с Юджи, перехватил инициативу. Он быстро подошел к ним, ловко забрал половину тяжелых пакетов из рук Соён и, кивнув, направился к той части команды, где сидела Юджи. Это был молчаливый жест, но Соён всё поняла: он помог, чтобы ей не пришлось столкнуться с ней лицом к лицу. — Спасибо, — прошептала она ему, когда он вернулся. — Идем наверх? — предложила Соён, глядя на Лион и Тэхо. — Там, кажется, закат начинается. Они поднялись на самую верхнюю палубу. Вечер был мягким, дул легкий, почти ласковый ветерок. Они уселись за столик прямо у края, откуда открывался вид на уходящее солнце, окрашивающее воду в цвет расплавленного золота. — Ну что, дельфины были просто космос! — оживился Чимин, откусывая пончик. — Тэхо, ты видел, как тот малыш выпрыгнул? — Видел, — Тэхён улыбнулся, украдкой поглядывая на Лион. — У меня даже запись есть, потом покажу. Чимин, заметив этот взгляд, хитро прищурился. Он не был бы собой, если бы не решил немного «поджарить» друга. — Слушай, Тэхо, как давно Лион тебе нравится? Вы же теперь встречаетесь да? Тэхо поперхнулся соком, а Лион густо покраснела. — Да ладно вам! — Чимин расхохотался. — Мы же свои. — Ладно, — Тэхо вздохнул, признаваясь. — С того самого дня, как я устроился. Я увидел её в офисе и подумал: «Вау». Но... она работает тут два года, она профи, а я тогда был зеленым новичком. Всё не решался подойти. Соён рассмеялась, чувствуя, как этот легкий, почти подростковый флирт вокруг неё согревает лучше любого сэндвича. — Знаешь, Тэхо, — вмешалась она, лукаво посмотрев на Лион. — А ведь Лион мне еще в твой первый день сказала, что «давно таких симпатяжек к нам не брали на работу». Леон окончательно залилась краской, а Тэхо засиял так, что закат показался тусклым. — Серьезно? — он обернулся к Лион. — Ну... было дело, — буркнула она, улыбаясь. — Может, вам не стоило терять столько времени? — Соён подмигнула им. — Жизнь коротка, как и наше путешествие. Не надо ждать идеального момента. Они просидели так около сорока минут, забыв о камерах, о проектах и о том, что завтра их ждут новые задачи. Когда паром начал замедляться, приближаясь к берегу Северного острова, все начали собираться. Они спустились на парковочную палубу, сели по машинам и, как только рампа парома опустилась, выехали на пирс, быстро отъехав подальше от толпы, чтобы припарковаться и перегруппироваться. Команда взяла курс на Веллингтон. Веллингтон - столица Новой Зеландии, расположившаяся на самом краю Северного острова. Это город, где ветер встречается с океаном, а современные стеклянные здания соседствуют с уютными викторианскими домиками, карабкающимися вверх по зеленым холмам. Здесь жизнь течет в ритме портового города: соленый воздух, оживленные набережные и невероятные панорамы залива, которые открываются почти с каждой улицы. Для ребят это место стало идеальной точкой перезагрузки - шум океана и отдаленность от суеты мегаполисов здесь ощущаются острее, чем где бы то ни было. Город встретил их сумерками и запахом свежего океанского бриза. Вместо привычного кемпинга, ради которого пришлось бы снова ставить палатки, они забронировали большой двухэтажный дом, затерянный среди деревьев на окраине города. Дом оказался массивным, полностью срубленным из темного дерева. Когда они открыли тяжелую входную дверь, внутрь ворвался густой, дурманящий запах хвои и прогретой древесины. Внутри было просторно: огромная гостиная с камином, кухня, где легко могли разместиться десять человек, и шесть отдельных комнат. В комнатах для стаффа стояли двухъярусные кровати, а Чимину и Чонгуку выделили отдельный номер. — Ого, как тут... по-домашнему, — протянул Чимин, осматриваясь. Пока стафф суетился, расставляя оборудование - камеры крепили к балкам потолка, в углах гостиной и даже в коридорах - хозяева дома пригласили их в соседнее здание на ужин. Это был местный шведский стол с домашней едой. После ужина хозяева преподнесли Чимину и Чонгуку по бутылке домашнего вина, а стаффу вручили еще три в подарок за выбор их места. Соён чувствовала себя неловко, принимая вино, но поблагодарила искренне. Вернувшись в дом, они решили не растягивать вечер. Чимин и Чонгук сразу устроились на широком диване у камина и откупорили свою бутылку. Соён же в кухне разлила оставшееся вино по бокалам для команды. — Слушай, — Чонгук пригубил вино и удивленно приподнял бровь, обращаясь к Чимину. — Оно такое вкусное. Надо обязательно завтра купить по бутылке мемберам и себе пару штук. Через час, когда легкий алкоголь расслабил всех, часть стаффа разошлась по спальням. Остальные, чувствуя прилив энергии, топтались в гостиной. Физической усталости после дороги почти не было, и кто-то из ребят предложил: — А давайте, как в детстве в прятки? Дом огромный, темных углов полно. Идею подхватили моментально. На роль ведущих выбрали Лион и Тэхо - они остались в коридоре у входа и начали отсчет. — Время пошло! У вас одна минута! — крикнул Тэхо. Соён бросилась вверх по лестнице. Она металась по комнатам, пытаясь найти хоть что-то подходящее, но все места казались слишком очевидными. Секунды таяли: сорок, пятьдесят... Когда до конца минуты оставалось десять секунд, она влетела в одну из гостевых спален и прижалась к стене за массивным деревянным шкафом. Она затаила дыхание, плотнее вжимаясь в щель между шкафом и стеной. Она чувствовала себя ребенком. От напряжения сводило мышцы, и она решила чуть изменить позу, чтобы не так сильно затекали ноги. Она присела на корточки, но носки предательски поехали по лакированному деревянному полу. Соён не удержала равновесие, ноги разъехались, и она с глухим стуком приземлилась на пол своей пятой точкой. Звук в тишине дома прозвучал как выстрел. Где-то внизу шаги Лион и Тэхо ускорились. Они быстро поднялись по лестнице, направляясь прямо к этой спальне. Соён замерла, не зная, что делать - бежать было поздно. Вдруг из-под края кровати, стоявшей буквально в метре от неё, вытянулась рука с татуировками. Чонгук. Он приподнял край покрывала и беззвучно, одними губами, прошептал: — Сюда. Быстрее. Не раздумывая, Соён рванула к кровати в узкое пространство под ней. Чонгук притянул её ближе, и она уткнулась в его плечо. Кровать была низкой, места катастрофически не хватало, поэтому пришлось прижаться друг к другу максимально плотно. Соён чувствовала ритмичный стук его сердца и тепло, исходящее от его кожи. Дверь в комнату распахнулась. В спальню зашел Тэхо. Тяжелые шаги прошлись сначала за дверью, потом он с характерным скрипом открыл шкаф, в котором Соён собиралась прятаться минуту назад. Они с Чонгуком задержали дыхание. Соён смотрела прямо в глаза Чонгуку - в полумраке под кроватью его взгляд был напряженным и сосредоточенным. Расстояние между ними сократилось до минимума; она чувствовала, как его ладонь на её спине чуть сильнее прижимает её к себе, чтобы она не выдала себя ни движением, ни случайным звуком. — Я нашла! Нашла! — пронзительный крик Лион донесся из соседней комнаты. Тэхо, который уже было собрался нагибаться и проверять пространство под кроватью, резко выпрямился. Он буркнул что-то под нос и, не закончив осмотр комнаты, бросился в коридор на зов Лион. Когда топот стих, Соён и Чонгук одновременно выдохнули. Напряжение, державшее их в узком пространстве под кроватью, сменилось ощущением странной, почти осязаемой тишины. Они всё ещё были прижаты друг к другу, и никто из них не спешил выбираться наружу. Чонгук придвинулся чуть ближе, его губы едва касались её уха, когда он спросил шепотом: — Сильно... ушиблась? Соён озадаченно нахмурилась, не сразу поняв, о чем он. Чонгук на секунду замялся, явно посчитав слово «попа» слишком неуместным, и просто указал пальцем на свою собственную, неловко отведя взгляд. Соён поняла и, несмотря на всю напряженность момента, не сдержала короткой улыбки. — Нет, — так же тихо отозвалась она, качнув головой. — Вообще всё нормально. Чонгук кивнул, его взгляд стал более деловым. — Давай переберемся в шкаф. Тэхо его уже проверял, вряд ли он полезет туда снова. Так будет надежнее. Они начали выбираться из-под низкой кровати. Соён первой выскользнула на пол, стараясь двигаться бесшумно, за ней последовал Чонгук. Когда он поднялся во весь рост, она заметила, что он весь покраснел и вспотел - в узком пространстве под кроватью было невыносимо душно. Они пробрались к шкафу, и Соён, приоткрыв тяжелую дверцу, залезла внутрь. Чонгук последовал за ней, и они плотно прикрыли створку изнутри. В шкафу царила абсолютная темнота. Сначала не было видно ровным счетом ничего, только слышно, как тяжело дышит Чонгук. Глаза привыкали к полумраку медленно, буквально по крупицам выхватывая очертания друг друга. Через пару минут зрение адаптировалось, и стало ясно, насколько катастрофически мало здесь места. Они сидели, плотно прижавшись к стенкам шкафа, напротив друг друга. Их колени неизбежно соприкасались, переплетаясь в тесном пространстве. Чонгук почувствовал, как жар, который сначала был вызван духотой, теперь сменился совершенно другим чувством - это было смущение, разливающееся по венам. Он осознал, что под кроватью они находились в такой же близости, но тогда адреналин от игры притуплял чувства. Сейчас же, в этой глухой темноте, любое прикосновение казалось электрическим разрядом. Он чувствовал, как пылает его лицо, и с облегчением подумал: «Как хорошо, что здесь темно». Если бы сейчас зажегся свет, Соён увидела бы, что он смущен больше, чем когда-либо в своей жизни. Ему было чертовски стыдно за эту вспыхнувшую неловкость, но отодвинуться было просто некуда.  В тесноте шкафа время будто замедлилось. Чонгук сидел, вцепившись пальцами в колени, и пытался унять бешеный ритм сердца. В голове всплывали обрывки вчерашней ночи, когда Соён была разбита, а он чувствовал что-то странное. «Почему это повторяется сейчас? — пронеслось у него в голове. — Почему мне так трудно дышать, когда она просто сидит напротив?» Соён тоже чувствовала неловкость. Для неё эта близость была скорее вынужденной, чем желанной, но от того, насколько близко находились их колени - буквально касаясь друг друга - по коже пробегал холодок. Она не знала, куда деть руки и взгляд, и, чтобы хоть немного разрядить обстановку, решила заговорить. — Почему ты спрятался именно в этой комнате? — прошептала она, едва шевеля губами. Чонгук не ответил сразу, будто выходя из транса. — Это была крайняя комната на этаже, — наконец отозвался он. — Я видел, как Чимин забежал в ту, что напротив, и, кажется, его уже нашли, когда Лион закричала. Я решил, что здесь безопаснее. Когда ты вбежала, я сначала дернулся, думал, меня обнаружили, но потом заметил твои носки... и понял, что это ты. В шкафу становилось невыносимо душно, пахло старым деревом и едва уловимым парфюмом Чонгука, смешанным с ароматом ночной прохлады. Соён, не осознавая, что делает, подняла руку и начала быстро обмахиваться, пытаясь нагнать хоть немного воздуха. Чонгук заметил это и, не подумав, начал делать то же самое для неё, создавая легкое движение воздуха. — Ой, не надо, — тихо рассмеялась Соён. — Тут правда очень жарко. Они оба невольно улыбнулись, и на мгновение стало легче. Чтобы освежиться, они оба принялись махать руками, создавая в замкнутом пространстве настоящий вихрь. Чонгук, отвлекаясь на игру, начал смотреть в узкую щель дверцы, пытаясь понять, ушли ли преследователи. В полумраке, где свет падал лишь узкими полосками, лицо Чонгука казалось высеченным из камня: резкая линия челюсти, решительный изгиб губ, длинные ресницы. Он был слишком близко. Она видела, как он, не осознавая своих действий, нервно дергает край футболки, то обнажая, то прикрывая полоску кожи на животе, чтобы впустить хоть каплю прохлады. Там, в тени, выглядывали рельефные мышцы пресса, и от этого зрелища у Соён перехватило дыхание. Соён перестала махать рукой. Она замерла, не в силах оторвать взгляд от его профиля. Она начала изучать его так, будто видела впервые: сильные, жилистые руки, покоящиеся на дереве, пальцы, которые находились в считанных миллиметрах от её собственного запястья. Одно неловкое движение, один вдох - и они коснутся друг друга.  Внутри поднялся странный, обжигающий жар, который невозможно было списать на духоту шкафа, это была какая-то тревожная, тягучая волна ударившая в голову. Она осознала, что пялится на него уже целую минуту, и испугалась этого открытия. «Он красивый, да, я это знаю, - думала она, пытаясь унять пульс. - Но почему я не могу отвести взгляд?» В этот момент Чонгук повернул голову. Их взгляды встретились. В темноте шкафа их глаза блестели от странного, почти голодного напряжения, которого ни один из них не мог объяснить. Они смотрели друг на друга долго, не в силах разорвать этот зрительный контакт. Соён видела, как расширились зрачки Чонгука, как он судорожно вдохнул, и этот звук эхом отозвался в её собственных легких. Мир вокруг перестал существовать: не было ни игры, ни шума команды в доме, ни даже самих стен шкафа. Медленно, почти против своей воли, они начали подаваться вперед. Соён ощутила, как мир сузился до границ этого шкафа, до дыхания Чонгука, до его губ. Она медленно протянула руку и положила ладонь на его руку. Этого прикосновения хватило, чтобы магия момента рассыпалась. Соён резко дернулась, осознав, что происходит. В панике она толкнула дверцу шкафа, которая с грохотом распахнулась, и она вывалилась прямо на пол комнаты. Чонгук застыв и не сразу поняв, что только что могло произойти, резко посмотрел на Соён. Он выглядел так, словно его только что выдернули из сна, в котором он не хотел просыпаться. — Соён? Ты... всё нормально? — его голос звучал хрипло, надломлено. Она не успела ответить, как дверь в комнату с шумом открылась. На пороге возникли запыхавшиеся Лион и Тэхо. — Нашлись! — радостно закричали они, перебивая друг друга. — Вы были последние! Тэхо остановился, оглядывая шкаф с недоумением. — Погодите... я же проверял этот шкаф в самом начале! Как вы там оказались? В комнате стало очень шумно, но Соён и Чонгук стояли неподвижно. Соён смотрела куда угодно, только не на него, а Чонгук, потирая затылок, упорно изучал пол. Оба понимали, что произошло в темноте, и этот невысказанный груз делал их неловкость почти осязаемой. Они оба хотели того, что только что едва не случилось, но осознание того, что это было ошибкой, давило сильнее, чем стены шкафа. Соён почувствовала на себе взгляд Чонгука, но встретиться с ним глазами была не в силах - казалось, если она посмотрит на него сейчас, всё содержимое её головы выплеснется наружу. Чтобы хоть как-то прекратить эту пытку, она прикрыла рот рукой, притворно широко зевнув, и выдавила из себя: — Боже... я даже не заметила, как время пролетело. Кажется, силы на исходе, пора ложиться. Все подхватив её настрой, тут же зашумел, соглашаясь. Чонгук среагировал мгновенно, даже слишком быстро. — Да, верно. Нужно выспаться, — бросил он, едва взглянув на Соён, и практически сбежал в сторону своей комнаты, где его ждал Чимин. Соён облегченно выдохнула, когда осталась одна. Она спустилась на первый этаж, где в полумраке гостиной всё еще стояли недопитые бутылки вина. Рука сама потянулась к стеклу - в бутылке оставалось чуть больше половины. Прихватив бокал, она поднялась в свою спальню на втором этаже. Три девушки из команды уже спали, их дыхание было ровным и спокойным. Соён включила маленький светильник у своей кровати, создавая вокруг себя островок желтого света. Дрожащими пальцами она налила вино. Один глоток, другой - она осушила бокал почти залпом, чувствуя, как терпкая жидкость обжигает горло. Налила снова. Вторая порция ушла так же быстро, не оставляя времени на смакование вкуса. Алкоголь ударил в голову мгновенно, но вместо долгожданного расслабления он открыл шлюзы для того хаоса, который она так старалась удержать внутри. «Что я творила? О чем я вообще думала?» — мысли, как острые осколки, начали резать сознание. Соён закрыла лицо руками, пытаясь отогнать образ Чонгука в темноте шкафа. — «Я же даже не думала. Я просто... я просто смотрела на него. Как дура». Она сидела на краю кровати, чувствуя, как стыд разливается по венам гуще, чем вино. «Мы же только начали доверять друг другу. Он единственный, кто видел, как я расклеилась из-за Минхо, единственный, кто знает, как больно мне было вчера... И вот как я его отблагодарила? Попыталась затащить в шкаф? Боже, я такая же, как Минхо? Я тоже могу так легко обесценить то, что между нами было? Просто поддаться импульсу, потому что мне стало одиноко?» Она кормила себя этими ядовитыми мыслями, чувствуя себя грязной. Ей казалось, что если она допустила эту секундную искру, то автоматически стала предательницей собственных принципов. Ей было тошно от самой себя - от того, как легко она позволила этому жару внутри затмить здравый смысл. Последние капли вина из бокала показались ей горькими. Веки начали предательски тяжелеть, а мысли, до этого острые и четкие, стали путаться. Она легла в постель, кутаясь в одеяло, но даже сквозь надвигающуюся дремоту её не покидало чувство, что она совершила нечто непоправимое.

***

Чонгук влетел в комнату, даже не заперши дверь. Он почти бросил тело на кровать, даже не взглянув на Чимина, который уже устроился с телефоном и теперь с нескрываемым удивлением наблюдал за этим вихрем. Чонгук, не произнеся ни слова, уткнулся лицом в холодную подушку и с головой укрылся одеялом, превратившись в бесформенный кокон. Чимин приподнялся на локтях, прищурившись: — От кого ты так бежишь, как будто за тобой вся группа фанаток гонится? Из-под одеяла донеслось глухое, полное отчаяния мычание. — Я такой дурак, — наконец выдохнул Чонгук, сжимая кулаки под тканью. — Ну, это я и так знаю, — парировал Чимин, не удержавшись от легкой усмешки. — Так что ты натворил на этот раз? Чонгук сильнее вжался в кровать, чувствуя, как его лицо до сих пор полыхает жаром. Он был рад, что скрыт одеялом, - даже в полумраке комнаты его пунцовые щеки выдали бы его с головой. — Давай не будем об этом, ладно? — голос Чонгука звучал натянуто. Чимин, поняв по тону друга, что тот переступил некую внутреннюю черту, ответил мягко: — Ладно. Расскажешь, когда захочешь. Чонгук лежал неподвижно, но его тело предавало его. Он был в ярости на самого себя, на этот чертов шкаф, на то, как близко была Соён. Вдобавок ко всему, его организм среагировал на близость с ней самым неподходящим образом, у него был стояк и эта физическая реакция только усиливала чувство стыда. «Что ты творишь? — кричал он мысленно. — Она только вчера узнала об измене, она в разбитом состоянии, а ты...». Чонгук проворочался с полчаса, чувствуя, что кровать стала пыточной камерой. В конце концов, он молча поднялся, схватил полотенце и проскользнул в ванную. Холодный душ был единственным выходом, хотя даже под струями воды перед глазами всё еще стояло лицо Соён в темноте шкафа. Он помог себе рукой, пытаясь избавиться от этого наваждения и сбросить остатки напряжения, но, выйдя из душа, почувствовал лишь изматывающую пустоту. Чонгук вернулся в постель, но сон так и не пришел. Он бесконечно переворачивался с боку на бок, глядя в темноту потолка, до самого рассвета. Его мысли то возвращались к «тому самому» взгляду Соён, то обрывались из-за жгучего чувства собственной вины. Эта ночь стала для него испытанием, из которого он вышел опустошенным, понимая, что завтрашний день принесет лишь еще больше неловкости.