Бегущий Дикий

Я просыпаюсь от звука, Тобиас хнычет, и кровать трясется от силы его движений. Как только открываю глаза, туман сна рассеивается, и я вижу, что происходит. У него были раньше кошмары. Возможно, они будут всегда, хотя я не эксперт в этом вопросе. Я знаю, что у меня до сих пор бывают кошмары о дерьме, которое даже отдаленно не было таким пронзительным, как травма, которую он носит в себе. Я наблюдаю за ним в полумраке несколько минут, нежно проводя пальцами по лицу. Темно, вижу его только в оттенках серого, но этого достаточно, чтобы разглядеть муку. Он свернулся на боку, из его рта доносятся тихие, надрывные звуки, а пальцы сжимаются перед грудью. Часть меня думает, что он тянется ко мне во сне, а другая часть отмахивается как от проявления моего комплекса спасителя. Невозможно доверять собственному суждению, когда дело касается Тобиаса. После всей работы, которую мы проделали, чтобы зашить этот конкретный мешок с проблемами, его снова разорвало. Я снова оказался там, где начал, взвешивая каждую мысль и решение, чтобы увидеть, действительно ли оно в его интересах, или же мной движут собственные желания. Это ужасает. До мозга костей ужасает. Если есть что-то, от чего меня тошнит, так это мысль, что я могу позволить своим худшим импульсам взять верх. Даже если мои импульсы не мусорные, вроде желания трахнуть его... Мне все равно, если он никогда больше не захочет секса. Не в этом дело. Я больше обеспокоен глубоко укоренившимся желанием поставить себя в центр как героя его истории. Эта мысль крутится в голове, и мне становится страшно шевелиться, или дышать, или даже прикасаться к нему. Он пришел ко мне. Он хочет меня. Отказывать в утешении, которого он хочет, ничуть не лучше и является таким же, блядь, плевком в его автономию, как и все остальное. Я хожу по краю. Быть тем мужчиной, которого он заслуживает, не позволяя этому подпитывать мое эго, иначе все развалится. Глажу его кожу, пока обдумываю все. Не могу резко разбудить. Я прочитал в интернете, когда глубоко погружался в тему преодоления травмы. Это для меня не новая тема, но я никогда раньше не был так тесно вовлечен. Обычно я ограничиваюсь предложением места для проживания, может быть, работы, и плеча, чтобы поплакать. Я очень стараюсь не вовлекаться эмоционально. С Тобиасом же я лежу здесь, бодрствующий и вовлеченный. Тобиас открывает глаза, он смотрит на меня так, словно ничего не видит. Затем делает короткий, резкий вдох, и мир, кажется, обретает фокус. -Гуннар? -Да, детка, - говорю я, сохраняя голос мягким и тихим, беря его лицо в свои руки. - Это я. Тебе приснился кошмар. Он вздрагивает, придвигая свое тело ближе к моему под одеялом, наконец сжимая рубашку в кулаках так, как пытался сделать во сне. -Ладно. Слово выходит приглушенным, он погружается ниже и прижимается лицом к моей груди. Я вижу, как свет пробивается сквозь занавески, мы пережили большую часть ночи, прежде чем он проснулся. Учитывая время, которое я потратил перед сном, заставляя его есть, мыться и пить воду, а затем приличное количество сна, у него, по крайней мере, будет возможность переварить всю эту, блядь, водку. Я думал, что он попытается снова заснуть, поэтому двигаюсь, обнимаю и держу крепко. Но его дыхание не выравнивается. Остается частым, он продолжает прижимать меня к себе, и на секунду я задаюсь вопросом, не паническая ли у него атака. И когда собираюсь посмотреть на него, чувствую, как его зубы прикусывают мою грудь сквозь ткань рубашки. А ловкие пальцы впиваются в мои ребра, и он соблазнительно двигает бедрами. Это настолько, блядь, неожиданно, что я замираю. Он продолжает еще несколько секунд, дразня мой сосок сквозь рубашку заставляя возбуждение пронзить меня. Я не был готов к этому. Вздрагиваю, беру его за затылок и приподнимаю смотрю ему в глаза. -Детка, что ты делаешь? Его голос тихий, мягкий от сна и густой от возбуждения. -Трахни меня, Гуннар, - бормочет он, снова потираясь о меня для акцента. Мой мозг полностью пустеет от этих слов. Я застигнут врасплох. Что мне делать? Мое тело уже завелось от малейшего его прикосновения, как всегда. Часть меня хочет быть так близко к нему, словно это скрепит связь между нами, и никто не сможет ее разорвать. Но я не ожидал, что он захочет этого так скоро. -Может, нам стоит сначала поговорить об этом, - говорю я, все еще держа его близко, потому что последнее, чего я хочу, чтобы он почувствовал, что я его отвергаю. -Обсуждать нечего, - говорит он, и поцелует меня, погружая свой язык в мой рот, продолжая тереться, его руки скользят вниз, чтобы сжать мою задницу. - Я хочу тебя...  ммф .. внутри себя. Твердым членом и он медленно потирается, и затем обвивает мои бедра ногами. Я целую в ответ, позволяя своим рукам бродить по его спине, пока он крепко сжимает меня. -Блядь, я тоже хочу тебя, детка, - шепчу я между поцелуями. Я уже могу это представить. Он так прекрасен подо мной, покрасневший от возбуждения и умоляющий о большем. Но этот мысленный образ запускает другой, воспоминание о том, как он замер, когда я случайно лег на него всем своим весом. Мне до сих пор больно от вины за то, что заставил его так себя чувствовать. Что может случится, когда мы дойдем до самого секса? Он начнет паниковать? Воспоминание будет запятнано навсегда для нас обоих. Это может отбросить его еще дальше в восстановлении. Что еще хуже, он может начать паниковать и не сказать мне, притворяясь, что все в порядке. Потому что он сильный. И я знаю, как сильно он хочет снова чувствовать себя «нормальным». Блядь. Я хочу этого больше всего на свете, но не хочу, чтобы это стало катастрофой, от которой мы никогда не оправимся. Он все еще целует меня, медленно, глубоко, что у меня немного закружилась голова. Мы не разрываемся, пока он не начинает стаскивать с меня футболку. Она летит куда-то на пол. Затем его руки оказываются повсюду на моей груди, ладони сжимают мои грудные мышцы и дразнят соски, к ним быстро присоединяется его жадный маленький ротик. Мы лежим бок о бок, но он закинул ногу на мое бедро, но не обвил меня, и нас отделяют лишь несколько тонких слоев ткани от этой новой формы близости. Когда он тянется вниз, чтобы сбросить свои штаны для сна, я выхожу из этого. Возбуждение и опасение идут ноздря в ноздрю за контроль над моими эмоциями. -Тобиас, подожди. Я хочу сначала поговорить об этом. Он замирает, глядя на меня. Не расстроенный, но с чем-то треснувшим. Когда он снова целует меня, это лихорадочно, отчаянно. Он продолжает говорить, но только в перерывах между тем, как его губы на моих губах и его язык в моем рту, а его руки хватают каждую часть меня так близко, как только могут. -Нет, - говорит он. - Пожалуйста, мне это нужно. - Он снова трется бедрами о меня, его пятки теперь впиваются в мою задницу, словно он пытается перекатить мой вес на себя, но теперь я чувствую, как он дрожит. - Ты мне нужен. Вытрахай это из меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы всё ушло. Его голос становится рванным и запыхавшимся. Его движения неряшливы и отчаянны, и все начинает казаться неправильным. В конце концов, я как можно нежнее отнимаю его руки от себя и держу их. Он явно трясется, его дыхание частое, паническое, не такое. Он не возбужден, даже если продолжает пытаться тереться о меня, а его член все еще твердый. -Я тоже этого хочу, детка, но нам стоит сбавить темп. Ты не выглядишь… -Что? - перебивает он меня, с внезапно и резко. - Я не выгляжу нормально? Я не выгляжу нормальным? Я блядь, не в порядке. Я не нормальный. Я дерьмо, и я чувствую себя дерьмом, и я прошу тебя помочь мне почувствовать себя лучше. Так что, если ты втайне любишь, когда я чувствую себя дерьмом, или ты теперь настолько, блядь, испытываешь ко мне отвращение, что не хочешь прикасаться ко мне вообще… -Эй, - резко говорю я, потому что теперь моя очередь перебивать. - Прекрати. Не вкладывай слова в мой рот. Это не правда. Но ты дрожишь, и только что проснулся от кошмара, потому что ты, черт возьми, пришел сюда после трехдневного, все-расходы-оплачены отпуска в стране сексуального насилия! Я думаю, что сейчас не лучшее время, чтобы перегнуть тебя и кончить. Я сожалею обо всем, что говорю, в ту же секунду, когда это произношу. Слова ощущаются как яд на моем языке. Не только слова, но и злоба, с которой я говорю. Потому что для него и для любого другого здравомыслящего человека это звучит злобно, но только я один знаю, что я не злой. Я, блядь, напуган до смерти. Напуган все время. Как будто я дышу неправильно, или дотрагиваюсь до него неправильно, или совершаю очередное дерьмовое решение, и из-за этого ему будет причинен вред. Запирать этот страх внутри было ужасным решением, потому что он выглядит действительно и искренне раненным, и это вся моя вина. Я вижу боль на его лице в течение нескольких секунд, пока тянусь к нему, уже пытаясь извиниться, но он тут же пытается прикрыть ее злостью. Он переворачивается, как будто собирается встать с кровати, и мое сердце забилось от еще большей вины и страха. -Постой, Тобиас, - говорю я, заставляя себя звучать спокойнее, чем себя чувствую. - Мне так жаль. Это дерьмово, и я не хотел, чтобы вырвалось наружу именно так. Пожалуйста, не уходи. Он замирает, уже наполовину слез с кровати. Однако медленно позволяет своему весу опуститься обратно и поворачивается ко мне лицом. Он больше не прикасается ко мне. Вместо этого он сидит, скрестив ноги, прижимая подушку к себе на коленях. Это лучше, чем бежать. -Мне страшно, - говорю я ему, переходя к откровенной честности. - Я так сильно тебя хочу, и хочу чувствовать такую близость с тобой. Но боюсь причинить тебе боль или напугать тебя, и сделать все хуже, между нами. Я знаю, что это эгоистично, но это правда. -Я думал, после нашего разговора прошлой ночью, у нас все хорошо. Я думал, между нами, все нормально. Я хочу вернуться к нормальному. Я хмурюсь. -У нас все хорошо. Но мы не «нормальные». Я и сам, блядь, не чувствую себя нормальным. Ты не единственный. И не хочу, чтобы ты заставлял себя делать что-то некомфортное, потому что думаешь, что я этого хочу. Тобиас избегает зрительного контакта, напряжение очевидно в каждой мышце его тела. Наконец, после долгого молчания, он бормочет свои слова в одеяло. -А что, если я этого хочу? Я протягиваю руку, приподнимаю лицо, чтобы видеть его. -Что? -Я не всегда делаю вещи только чтобы ублажить тебя. А что, если я спросил, потому что я этого хочу? - спрашивает он, теперь более уверенный в себе. - Это делает меня извращенцем каким-то? Типа, я больной, потому что не хочу проводить все свое время, рыдая в углу? Он звучит злобно, но я не могу сказать, злится ли он на меня, на себя или просто на всю вселенную. -Я, Гуннар? Я урод? -Ох, милый, - я вздыхаю, протягивая руки, чтобы притянуть его к себе. - Ты не урод. Я не думаю, что есть правильный или неправильный способ чувствовать после того, как прошел через кучу, блядь, ебанутой травмы. Я просто хочу дать тебе то, что тебе нужно, что нам обоим нужно, не запуская твои триггеры и не, блядь, разрушая все к чертям. После еще нескольких мгновений молчания я понимаю то, что было у меня прямо перед носом все это время. -Что, если ты выебешь меня? -  спрашиваю я. Тобиас откидывается назад, смотрит на меня покрасневшими глазами. -Что? -Ты сказал, что готов к сексу, и хочешь почувствовать что-то другое. Почему бы тебе не выебать меня? Тогда ты контролируешь ситуацию, но это все так же сближает нас, как если бы было наоборот. Тобиас смотрит на меня, как будто у меня выросла вторая голова, и я не уверен, ненавидит ли он эту идею или просто сбит с толку. -Ты позволишь мне? - наконец спрашивает он. О, мой милый малыш-гей. Иногда я забываю, какой он неопытный. -Конечно, - говорю я, беря его лицо в свои руки и проводя большими пальцами по обеим щекам. - Людям нравятся разные вещи. Я знаю, что люблю быть «верхним», потому что у меня, типа, тараканы насчет контроля, но это не правило. Мне и раньше доставляло удовольствие быть «нижним», и даже если я никогда не пробовал, я, черт возьми готов сделать это для тебя. Тобиас все еще выглядит неуверенным, прикусывая свою нижнюю губу, чего я совсем не ожидал. -Если только ты сам не хочешь, - добавляю я. - Ты когда-нибудь был «верхним»? -Э-э, с девушкой, однажды. В старшей школе. Или, может, девушки не в счет. Это было ужасно, в любом случае. Он краснеет, и я изо всех сил стараюсь сохранить серьезное выражение лица, потому что это, блядь, очаровательно, но не хочу, чтобы он подумал, что я смеюсь над ним. Вместо этого притягиваю его к себе для поцелуя. Дразня, открываю его рот своим языком, заставляя медленно открыться, и мы отвлекаемся от всей той неловкости, которую я только что обрушил на нас. К тому времени, когда мы снова разрываемся, он тяжело дышит, и я вижу, как его эрекция выпирает под пижамными штанами, что убеждает меня еще больше, что это то, чего он хочет. -Пожалуйста, Гуннар, - говорит он. - Я хочу больше. Мы двигаемся медленно. Я ловлю его взгляд и убеждаясь, что он не «отключается», как это бывало с ним раньше. Но он присутствует все время. Чем больше внимания я ему уделяю, тем больше он возбуждается, пока не начинает бесстыдно тереться своей эрекцией о мое голое бедро, разминая меня пальцами, пока я шепчу нежные слова одобрения ему на ухо. Как только я готов, хватаю презерватив, который достал из тумбочки рядом со смазкой, и смотрю, как он его надевает. Он выглядит нервным, но не испуганным. И подавляющая аура желания в комнате душит любые другие эмоции, которые пытаются сейчас ворваться. Я устраиваюсь на животе, чтобы у него был легкий доступ, и раскрываюсь, наслаждаясь ощущением его стройного тела, придавливающего меня. -Вот так, детка, - говорю я, когда он наконец входит в меня. Его пальцы мнут плоть, как нервный тик, но мне это нравится. Еще одно напоминание, что он здесь, со мной, и нигде больше. -Ты в порядке? - в его голосе слышится дрожь, когда он говорит. -Я в порядке. Я поворачиваю голову, смотрю на него через плечо. Он выглядит феноменально. Выгибает спину, румянец расползается по бледной, песочного оттенка коже груди. Мускулы на его руках прорисованы, он сильно держится за меня, а его пресс напрягается и расслабляется снова и снова, пока он пытается удержаться на месте. Его рот приоткрыт, он тяжело дышит, и я мельком вижу розовый, влажный язык, который я хочу прямо сейчас иметь у себя во рту. -Ты можешь двигаться, Тобиас. Пожалуйста. Его первый толчок осторожен, но все равно приятен. Я не врал, когда сказал, что прошло много времени с тех пор, как я был «нижним», и скучал поэтому. Удовольствие разворачивается глубоко во мне, я расслабляюсь, и двигаюсь навстречу. -Вот так, мальчик мой. Не сдерживайся. Блядь, как же хорошо чувствовать тебя внутри себя. Слова переходят в стон. Он ускоряет темп, движения становятся все более уверенными, чем дольше я подбадриваю его своими словами и звуками, которые он из меня вытягивает. -О да, блядь. Вот тут, - простонал я, когда он начинает попадать под другим углом. Тобиас накрывает моё тело своим, мы соприкасаемся кожей. Я чувствую его горячее дыхание на своем ухе, хочу повернуться и поцеловать, но мне кажется, он потерялся в моменте. Он сжимает кожу на моих боках так сильно, что, наверное, останутся синяки, но мне все равно. Его губы находят заднюю часть моей шеи, но он не может сконцентрироваться, чтобы поцеловать, вместо этого сжимая кожу губами, тяжело дышит. Он работает бедрами как поршень, быстро входя в меня, в такт своим выдохам и издавая тихие восхитительные звуки. Я слишком поглощён тем, насколько, блядь, хорошо это ощущается. -Вот так, детка. Ты заставишь меня кончить? Мой член твердый и тяжелый, направлен вниз, на матрас, и сочится преэякулятом, я вслепую нахожу его руку своей и направляю ее, чтобы она обхватила мою длину. -Ты так хорошо чувствуешься. Будь хорошим мальчиком и заставь меня кончить, потом отдай мне все, что у тебя есть. Я хочу каждую каплю из твоих тугоньких яичек глубоко внутри себя, понял? Тобиас издает звук, который мог быть «ага», а мог быть просто выдохом. Он принимается дрочить мне, бросая мое тело вперед-назад между двумя точками удовольствия. Я начинаю громко стонать и вращать бедрами в такт каждому толчку. -О блядь, идеально, Тобиас. Едва успеваю произнести слова, я разбрызгиваю сперму по простыням, и каждая мышца в моем теле напрягается. У Тобиаса аж захватывает дух, когда я неосознанно сжимаю его член, и его толчки ускоряются еще больше. Он трахает меня с каким-то грязным отчаянием и невероятно сексуально. -Можно? - он спрашивает надтреснутым голосом. - Пожалуйста. -Давай, детка. Наполни меня. Отдай мне все, как хороший мальчик. Выдаиваю его член своей задницей, радость проникает в меня, когда его ритм сбивается и он входит в меня так глубоко, как только может. Он так тих, что я бы не знал, что он кончает, если бы не чувствовал этого. Я не могу чувствовать саму сперму из-за презерватива, но чувствую пульсацию и подергивание, когда он разряжается внутри меня, а также оцепенение всего его тела, пока он сжимает меня невероятно сильно. Он даже не вдыхает, пока не кончил. Затем он делает один долгий, судорожный вдох, за которым следует другой. Не могу сказать, хорошо это или нет, не взглянув на него. Осторожно подтягиваюсь вперед, он выскальзывает из меня, и поворачиваюсь к нему лицом. На его лице не паника. Но и не совсем удовольствие. Может быть и так, и этак. Подталкиваю в правильном направлении. -Иди сюда, детка, - бормочу, протягивая к нему руки. Он немедленно обрушивается на меня. Его тело между моих ног, презерватив, неприятное тактильное ощущение там, где его мягкая эрекция прижата ко мне, и я это игнорирую. Его руки обвиваются вокруг меня так же, как мои вокруг него, а затем он утыкается носом в место между моим подбородком и плечом. То самое место, которое он всегда ищет и в которое так идеально вписывается. -Ты справился так хорошо, детка. Я провожу рукой вверх-вниз вдоль длинной линии спины, пока он продолжает дышать. Все время бормочу ему на ухо больше успокаивающей белиберды, рассказывая, какой он хороший мальчик и как хорошо мне. Я говорю, что мы можем делать это столько раз, сколько он захочет, или нам не придется делать снова, если он не захочет. Медленно он обмякает. Напряжение покидает тело, и его дыхание выравнивается. Я наконец решаюсь взглянуть на него, вытянув шею. -Ты в порядке? Он кивает, его лицо серьезное, но глаза ясные. -Я в порядке. Спасибо, Гуннар. Это хорошо. Это была хорошая идея. Тобиас выдыхает долгий выдох, и его губы искривляются вверх, будто он пытается улыбнуться, но выглядит слишком изможденным. - Я чувствую себя немного лучше сейчас. -Хочешь привести себя в порядок? Тобиас стонет. -Нет, но думаю, придется. Он отталкивается от меня, постанывая от движения. Я мягко хватаю его за запястье, притягивая к себе для поцелуя. -Это за что? - спрашивает он, когда я отрываюсь. -Я думаю, ты, блядь, потрясающий, - говорю я, потому что это правда, и это единственная ясная мысль в моей голове прямо сейчас. Есть и другие слова, которые вырвались у меня по ошибке прошлой ночью и которые мы проигнорировали. Он краснеет. У этого парня хватает наглости краснеть сразу после того, как он трахнул меня, как будто от этого зависела его жизнь. Это грешно и восхитительно. -Ну, да. Тебе ли говорить. Я не могу не улыбнуться ему. Я знаю, что он действительно хорош со словами только тогда, когда говорит мне, чтобы я пошел на хуй. Тогда он шокирующе разговорчив. «Тебе ли говорить» еще одна из самых милых вещей, которые он мне сказал, и я буду носить это в своем сердце вечно, вместе со всеми остальными.