Стеклянные двери

Тэхен замер. Пальцы, крутившие кольцо, остановились. Чон Хёнсок стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы пальто. Тяжёлый взгляд, прямая спина, резкие черты лица. Он выглядел именно так, как Тэхен представлял его по фотографиям, — и всё же вживую казался выше, холоднее, опаснее. — Ким Тэхен, — произнёс он. Это был не вопрос. — Чего вы хотите? — Тэхен постарался, чтобы голос звучал ровно, но пальцы сами сжались в кармане. — Хочу посмотреть на человека, из-за которого мой сын пустил под откос всё, что я строил тридцать лет. — Ваш сын ничего не пускал под откос. Он просто перестал быть вашей марионеткой. — Марионеткой? Я дал ему компанию. Имя. Будущее, о котором он не смел и мечтать. А он променял всё это на вас. — Он не променял. Он выбрал себя. И это лучшее, что он сделал за последние пять лет. Хёнсок усмехнулся — холодно, без тени тепла. — Вот как ты думаешь? А я думаю, что ты — временное увлечение. Как и всё остальное в его жизни, что не касается бизнеса. Он наиграется и вернётся. — Тогда зачем вы здесь? Если вы так уверены, что я временный, зачем вы меня искали? Хёнсок замолчал. Этот вопрос попал в цель. — Затем, что он заблокировал меня, — сказал он наконец. — Я потерял сына. И я хочу знать, ради кого. — Теперь знаете. — Да. И я не впечатлён. Тэхен выдержал его взгляд. — Мне не нужно вас впечатлять. Чонгук сделал свой выбор. Если вы хотите вернуть сына, то угрозами и презрением вы этого не добьётесь. — А ты, значит, знаешь, как добиться? — Нет. Но я знаю, что он вас боится. До сих пор. И этот страх — ваша заслуга. Хёнсок ничего не ответил. В конце улицы показались фары машины. Чонгук. Хёнсок бросил взгляд в ту сторону и снова посмотрел на Тэхена. — Передай ему: я не отступлю. Рано или поздно он поймёт, что ты — ошибка. — Это не вам решать. — Посмотрим. Хёнсок развернулся и быстрым шагом ушёл в сторону переулка. Тэхен стоял, глядя ему вслед, и чувствовал, как колотится сердце. Он не показывал страха — но он был. Тот самый, глубинный, который поселился в нём пять лет назад и никуда не делся. Машина Чонгука остановилась рядом. Тэхен сел, и не успел он пристегнуться, как Чонгук притянул его к себе и чмокнул в губы — коротко, тепло. — Как с Чимином поболтали? — Хорошо. Он съел два чизкейка и рассказал, как покрасил спальню не в тот цвет. — Звучит как продуктивный вечер. — Так и было. Чонгук завёл мотор и выехал с парковки. Тэхен откинулся на подголовник, но через минуту снова замолчал — уже без улыбки. Чонгук покосился на него. — Ты какой-то тихий. Всё нормально? — Да. Просто устал. Чонгук прищурился, но больше ничего не спросил. Всю дорогу до дома Тэхен молчал — смотрел в окно, крутил кольцо на пальце и даже не заметил, что они уже приехали, пока Чонгук не заглушил двигатель. Они поднялись в квартиру. Тэхен снял обувь, повесил пальто и замер посреди прихожей, будто не зная, куда идти. Чонгук повесил своё пальто и повернулся к нему. — Всё нормально? Ты какой-то молчаливый. Тэхен не ответил. Просто подошёл, обнял его и уткнулся лбом в плечо. Чонгук замер. Потом его руки сами легли на спину Тэхена — осторожно, вопросительно. — Тэхен. Не пугай меня. Что случилось? Тэхен не поднимал головы. Он стоял, вцепившись пальцами в его рубашку, и молчал. Чонгук ждал. Он не торопил, не переспрашивал — просто держал и ждал. — Я видел твоего отца, — сказал Тэхен глухо. Чонгук напрягся. Руки на спине Тэхена замерли. — Где? — У кафе. Я вышел подышать, ждал тебя. Он подошёл сзади. Окликнул. — Что он тебе сделал? — голос Чонгука стал жёстким. — Ничего. Просто говорил. Сказал, что я — твоя ошибка. Что ты наиграешься и вернёшься. Что он не отступит. Чонгук отстранился, чтобы видеть его лицо. Глаза у него стали тёмными. Он взял лицо Тэхена в ладони и начал оставлять короткие, лёгкие поцелуи — в лоб, в скулу, в висок, в уголок губ. — Послушай меня, — сказал он между поцелуями. — Мой отец больше никогда ничего не сделает. Ни тебе, ни мне. Я не позволю. Тэхен закрыл глаза. Поцелуи были мягкими, успокаивающими. — Я не позволю ему нас разлучить, — продолжал Чонгук, целуя его в переносицу. — Ни ему, ни кому-либо ещё. Он поцеловал Тэхена в щёку. — Ты здесь. Я здесь. Мы вместе. В другую щёку. — И это не изменится. Тэхен выдохнул. Напряжение, скрутившее его на парковке, начало отступать. Чонгук прижался губами к его виску и замер так на несколько секунд. — Я знаю, — прошептал Тэхен. — Просто накрыло. — Это пройдёт. Я рядом. Чонгук притянул его к себе и обнял — крепко, надёжно. Тэхен уткнулся носом в его плечо. Они простояли так ещё несколько минут. Тэхен постепенно расслаблялся в его руках. Чонгук гладил его по спине, чувствуя, как уходит напряжение из плеч. — Ты голоден? — спросил он наконец. — Немного. — Тогда давай ужинать. — Давай. Но вместо того чтобы пойти на кухню, Тэхен снова обнял его. Чонгук не возражал.

***

На кухню они всё-таки дошли. Чонгук разогрел оставшийся с вечера рис и нарезал овощи. Тэхен сидел за столом, обхватив кружку с чаем, и молча наблюдал за ним. Он уже не выглядел таким бледным, как на парковке, но Чонгук всё равно бросал на него короткие взгляды — проверял. — Я в порядке, — сказал Тэхен, заметив очередной взгляд. — Я знаю. — Тогда перестань смотреть на меня как на пациента. — Я не смотрю. Я слежу за рисом. — Рис слева. Я справа. Чонгук хмыкнул и отвернулся к плите. Тэхен отпил чай и поставил кружку. — Что ты будешь делать? С отцом. Чонгук помешал овощи на сковороде. — Ничего. — Совсем? — Совсем. Он хочет поговорить — но он не готов. Он пять лет думал, что я одумаюсь и вернусь. А теперь, когда понял, что этого не случится, пытается давить через тебя. Я не дам ему такой возможности. — Сожалеть — не значит измениться. Он угрожал мне пять лет назад — сказал, что убьёт тебя, если я не женюсь на Соён. Я не хочу, чтобы ты с ним разговаривал. Я вообще не хочу, чтобы ты был с ним рядом. Если он появится снова — я сам с ним разберусь. — Я не боюсь. — Я знаю. Но это неважно. Ты не должен проходить через это. Тэхен встал и подошёл к нему. — Я не прошу тебя мириться с ним. Просто хочу, чтобы ты знал: если что — я рядом. Я справлюсь. — Я знаю. И я справлюсь. У меня есть ты — это всё, что нужно. Тэхен улыбнулся и взял его за руку. Чонгук поднёс его ладонь к губам и поцеловал — коротко, благодарно. Потом кивнул на сковороду. — Еда готова. Давай есть, пока не остыло. — Давай. Они сели за стол. За окном горели вечерние огни, и в квартире было тепло. Тэхен ел и чувствовал, как страх, скрутивший его на парковке, отступает. Чонгук был рядом. Чонгук никуда не уходил.

***

После ужина они переместились на диван. Чонгук откинулся на спинку, Тэхен забрался следом и устроился у него под боком — так близко, что слышно было, как бьётся сердце. — Ты тёплый, — пробормотал он, прижимаясь щекой к его плечу. — Ты тоже. — Я знаю. Но ты теплее. Чонгук обнял его и провёл ладонью по спине — медленно, успокаивающе. — Знаешь, что я сейчас понял? — сказал Тэхен. — Я раньше, когда случалось что-то страшное, замыкался. Уходил в работу, в чертежи, в тишину. А сегодня я сразу рассказал тебе. Даже не думал. Просто пришёл и рассказал. — Это хорошо. — Это странно. Я не привык. — Привыкай. Чонгук провёл ладонью по его щеке. — Я рад, что ты рассказал. Что не стал носить это в себе. Тэхен потянулся и поцеловал его в уголок губ — легко, почти невесомо. — Мне нравится, когда ты такой. Мой. — Я твой. В любом состоянии. Чонгук коснулся его лица. Провёл большим пальцем по скуле, по линии челюсти, по уголку губ. Тэхен прикрыл глаза. — У тебя ресницы дрожат, когда ты вот так засыпаешь, — сказал Чонгук. — Ты наблюдательный. — Только когда дело касается тебя. Тэхен придвинулся ближе и поцеловал его — не спеша, чувствуя тепло его губ. Чонгук ответил мягко, запуская пальцы в его волосы. Поцелуй длился долго, но без спешки — как будто у них впереди была целая вечность. — Завтра пятница, — прошептал Тэхен, отстраняясь. — Завтра пятница. Ты, я и целый день на диване. — И ты сваришь мне кофе. — Сварю. Капучино. Тэхен открыл глаза и прищурился. — Американо. — Точно. Я помню. Просто проверял. — Врёшь. — Вру, — Чонгук улыбнулся. — Капучино. — Американо. — Договорились. Американо. Тэхен снова уткнулся носом в его плечо. Чонгук накрыл их пледом. За окном падал снег, и в квартире было тепло и тихо. — Я люблю тебя, — сказал Тэхен, уже засыпая. — Я тоже тебя люблю. Спи. Я здесь. Через минуту его дыхание стало ровным. Чонгук сидел, обнимая его, и думал о том, что больше никогда не позволит никому — ни отцу, ни кому-либо ещё — нарушить этот покой. Тэхен был здесь. Тёплый, живой, его. И это было всё, что нужно.

***

Чонгук не поехал в офис. Он сдержал обещание: отменил встречи, перенёс совещания и остался дома. Тэхен проснулся от запаха свежемолотых зёрен — Чонгук уже стоял у плиты. — Американо, — сказал он, протягивая чашку. — Не капучино? — Тэхен приподнял бровь. — Сегодня без шуток. Пей. Тэхен усмехнулся и взял чашку. Чонгук сел рядом, и они провели утро лениво и тихо. Тэхен лежал, положив голову на плечо Чонгуку, и листал ленту в телефоне. Чонгук открыл было ноутбук, но Тэхен молча закрыл его и отодвинул в сторону. Чонгук не сопротивлялся. — Ты обещал, — напомнил Тэхен. — Я просто проверить почту. — Никаких проверок. Ты мой до вечера. — Я твой навсегда, если ты не заметил. — Заметил. Но сегодня — особенно. Чонгук улыбнулся и отложил ноутбук. Они валялись в постели до полудня — просто разговаривали, смеялись над какими-то глупостями и наслаждались тишиной. За окном падал редкий снег. А потом зазвонил телефон. Чонгук потянулся к тумбочке и глянул на экран. Лицо его изменилось — стало сосредоточенным, деловым. — Это из офиса. Я на минуту. Он вышел в гостиную. Тэхен слышал обрывки разговора: «Подрядчики... смета не согласована... Хосок не может один...» Через пять минут Чонгук вернулся. — Мне нужно съездить. Часа на два-три, не больше. Там какая-то неразбериха с документами, Хосок звонит уже третий раз. — Поезжай. Я всё равно хотел приготовить ужин. — Можешь поехать со мной. Посидишь в кабинете, пока я разруливаю. — Нет. Я лучше останусь. Схожу в магазин, возьму овощей и мяса. Приготовлю что-нибудь. Ты вернёшься — а тут горячий ужин. — Ты уверен? — Уверен. Это мой план на день: магазин, готовка. Звучит неплохо. Чонгук наклонился и поцеловал его в висок. — Тогда я постараюсь вернуться побыстрее. Если что — звони. — Позвоню. Давай, спасай свою смету. Чонгук быстро оделся и вышел. Тэхен ещё немного полежал и стал собираться в магазин. День был солнечный, морозный, снег скрипел под ногами. Он шёл, засунув руки в карманы, и думал о вчерашнем разговоре с отцом Чонгука. О том, как тот смотрел на него — с презрением и уверенностью, что всё это временно. В магазине он взял овощи, мясо, специи. Настроение было почти спокойным — обычный выходной, обычные дела. Он расплатился, сложил покупки в пакет и вышел на улицу. До дома оставалось минут десять пешком. Он свернул во двор, подошёл к подъезду и уже достал ключ, когда заметил её. На парковке у дома стояла дорогая чёрная машина. Та самая. За рулём сидел Чон Хёнсок. Тэхен замер. Пакет чуть не выскользнул из рук. Хёнсок смотрел прямо на него — тем же тяжёлым взглядом, что и вчера у кафе. Он не прятался, не делал вид, что не заметил. Просто сидел и смотрел. Тэхен увидел, как его рука лежит на руле, как пальцы чуть сжались — единственное, что выдавало напряжение. Их взгляды встретились. Долгая секунда. Никто не отводил глаз. Он знал, что я приду. Знал, что Чонгук на работе. Ждал. Тэхен заставил себя не бежать. Он медленно повернулся, открыл дверь и вошёл в подъезд. И только когда дверь за ним закрылась, он прислонился к стене и выдохнул. Дома он закрыл дверь на замок. Поставил пакет на кухне и долго стоял, глядя в одну точку. Потом тряхнул головой и прошёл на кухню. Выложил продукты, достал доску, нож. Готовка всегда его успокаивала — монотонные движения, запах имбиря, тепло плиты. Он резал, помешивал, пробовал, и постепенно страх отступал, сменяясь злостью. Он не даст этому человеку испортить ещё один день. Когда ужин был готов, Тэхен накрыл на стол и пошёл в душ. Горячая вода смыла остатки напряжения. Он вытерся, оделся и бросил взгляд на часы. Почти семь. Чонгук должен был вернуться с минуты на минуту. Он включил кофемашину. Аромат свежемолотого кофе наполнил кухню — запах дома, запах безопасности. Как раз когда он разливал кофе по чашкам, в замке повернулся ключ. Чонгук вошёл. Тэхен встретил его в прихожей и чмокнул в губы — тепло, по-домашнему. — Привет. — Привет, — Чонгук повесил пальто и посмотрел на него внимательно. — Ты какой-то грустный. — Да нет, тебе кажется. Переодевайся и пойдём ужинать, кофе стынет. Чонгук не стал спорить. Через пять минут он вышел из спальни в домашней футболке, и они сели за стол. — Как дела на работе? — спросил Тэхен, передавая ему тарелку. — Совещание по Инчхону наконец сдвинулось. Подрядчики согласились на новые расценки. Хосок приезжал — мы с ним почти час сидели над сметой. В общем, продуктивно. Завтра ещё нужно утвердить пару документов, но в целом... Чонгук замолчал на полуслове. Отложил палочки. — Тэхен. Точно всё нормально? Я тебя как-то обидел? Тэхен поднял глаза. Чонгук смотрел на него — не требовательно, но с той особой тревогой, которую Тэхен научился распознавать за эти недели. — Ты меня не обижал, — сказал он. — Ты ни при чём. — Тогда что? Тэхен помолчал. Потом отодвинул тарелку и выдохнул. — Я сегодня опять видел его. У дома. Он сидел в машине. Чонгук замер. — Отца? — Да. На парковке. Ждал. — Тэхен сглотнул. — Он ждал меня, Чонгук. Чонгук откинулся на спинку стула. Лицо его стало жёстким — но не испуганным. Скорее, холодным. Таким, каким Тэхен видел его в офисе, когда кто-то пытался давить. — Я поговорю с ним. — Чонгук... — Я не буду кричать. Не буду давить. Просто поговорю. Он достал телефон и набрал номер. Тэхен сидел напротив, сжимая край стола. — Чонгук? — голос Хёнсока в трубке. Удивлённый. Почти радостный. — Ты позвонил. Я думал, ты уже никогда... — Зачем ты следишь за Тэхеном? Чонгук говорил ровно. Даже слишком ровно — так, как говорил на переговорах, когда нужно было поставить оппонента на место. — Вчера у кафе, сегодня у дома. Ты сидишь в машине и смотришь на него. Чего ты хочешь? — Я просто хотел... — Запугать его? Заставить нервничать? Ты уже сделал это пять лет назад, когда показал мне фотографии и сказал, что убьёшь его. Помнишь? — Чонгук... — Я помню. Я стоял в твоём кабинете и слушал, как ты угрожаешь человеку, которого я люблю. Ты показал мне фотографии и сказал, что убьёшь его. Его, не меня. И я поверил. Я был молод и напуган. Я сделал всё, что ты хотел — женился на Соён, разрушил свою жизнь и его жизнь. Пять лет. Ты отнял у нас пять лет. Тэхен подошёл, обнял его и уткнулся лицом в плечо. Чонгук замер на секунду. Потом свободная рука сама легла на спину Тэхена — прижимая ближе. — А теперь ты решил повторить? — продолжил он, и голос его стал тише, но жёстче. — Думаешь, я снова испугаюсь? Думаешь, он испугается и уйдёт? — Я не хотел его пугать, — голос Хёнсока дрогнул. — Я просто хотел посмотреть. С кем ты. Ради кого ты всё это сделал. — Посмотрел? Теперь оставь его в покое. Если я узнаю, что ты снова появился рядом с ним, я использую всё, что у меня есть. А у меня есть достаточно. Ты меня понял? Пауза. — Я понял, — сказал Хёнсок. — Вот и хорошо. Чонгук нажал отбой и отложил телефон. Он всё ещё стоял, обнимая Тэхена одной рукой. Тэхен не отпускал его. — Я думал, ты будешь более эмоциональным, — сказал Тэхен, не поднимая головы. — Я хотел. Но он ждёт эмоций. А я не доставлю ему такого удовольствия. И ты меня держал. Стоял и обнимал. Это выключило всё. — Я просто был рядом. — Ты даже не представляешь, насколько это меня остановило. Я чувствовал твои руки — и весь гнев просто ушёл. Остался только ты. — Я рад, что ты был спокойным. Я думал, ты сорвёшься. — Я тоже думал. — Всё. Теперь точно всё. — Да. Теперь точно.

***

Они поужинали в тишине. Чонгук ел медленно, всё ещё переваривая разговор с отцом. Тэхен не торопил его — просто сидел рядом, иногда касаясь его руки. После ужина Чонгук поставил тарелки в посудомойку и подошёл к окну. За стеклом горели вечерние огни. Тэхен подошёл и встал сзади, обнял его за талию и положил подбородок ему на плечо. — О чём думаешь? — О том, что ты сегодня был рядом. Когда я звонил ему. Я чувствовал твое тепло — и это спасало меня. Тэхен улыбнулся и поцеловал его в плечо. — Я просто знал, что ты справишься. И хотел, чтобы, когда ты закончишь, тебя ждал горячий ужин. — И ты. — Это само собой. Чонгук развернулся в его руках — теперь они стояли лицом друг к другу. — Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, — сказал он. — Представляю. Примерно так же, как я тебя. — Врёшь. — Не вру. Проверим? — Как? Тэхен подался вперёд и поцеловал его — медленно, с чувством. Чонгук ответил, прижимая его ближе. За окном горели огни, но они их не видели. Весь мир сейчас сузился до этого поцелуя. — Убедил, — сказал Чонгук, отстраняясь. — Я и не сомневался. — Завтра я отменю встречи. Останемся дома. — Я только за. — С утра сварю тебе американо. — Смотри, не перепутай с капучино. — Не перепутаю. Ты же знаешь — я всё запоминаю. Тэхен закатил глаза, но улыбнулся. Они стояли у окна, обнявшись, и за стеклом падал редкий снег. Где-то далеко гудели машины, но здесь, наверху, было спокойно и правильно. Так, как должно быть. Чонгук не поехал в офис. Он сдержал слово: отменил встречи, перенёс совещания и остался дома. После вчерашнего разговора с отцом ему нужно было выдохнуть. Им обоим нужно было. Утро прошло лениво и тихо. Они вместе сходили в душ — долгий, тёплый, без спешки. Потом сварили кофе, позавтракали и переместились на диван. Тэхен устроился рядом, положив голову на плечо Чонгуку, и листал ленту в телефоне. Чонгук открыл ноутбук — не для работы, просто пробежался по почте, проверил пару документов. — Ты же сказал, что отдыхаешь, — заметил Тэхен, не поднимая глаз. — Я отдыхаю. Просто смотрю. — Это называется «работаю, но делаю вид, что нет». — Это называется «удаляю спам». — Ага. Конечно. Чонгук усмехнулся и отложил ноутбук. В квартире было тепло и тихо, за окном падал редкий снег. Обычный выходной. Первый за долгое время, когда никто никуда не спешил и ничего не угрожало. В дверь позвонили. Они переглянулись. Никого не ждали. Чонгук поднялся. — Я открою. Он пошёл к двери. Тэхен, сам не зная зачем, встал и пошёл следом. Просто так. Просто почувствовал — надо. Чонгук открыл дверь. На пороге стоял отец. Чон Хёнсок. Без пальто, в мятом костюме, с серым лицом. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Чонгук замер. Рука на дверной ручке побелела. — Что ты здесь делаешь? — Я пришёл поговорить, — голос Хёнсока был глухим, уставшим. — Не по телефону. — Здесь не о чем говорить. Ты следил за Тэхеном. — Я знаю. Я был неправ. Чонгук не двигался. Тэхен стоял за его спиной, в нескольких шагах. Хёнсок перевёл взгляд на него — и впервые в этом взгляде не было ни холода, ни презрения. Только усталость. — Я пришёл извиниться. Не перед тобой, — он посмотрел на Чонгука. — Перед вами обоими. Чонгук молчал. Хёнсок глубоко вздохнул. — Я не прошу прощения за то, что делал. Я знаю, что его не заслужил. Но я хочу, чтобы вы знали: я осознал, что был не прав. Я разрушил тебе жизнь. И ему. Я думал, что действую в интересах компании. Но я просто боялся. Боялся, что потеряю контроль. Боялся, что всё, что я строил, рухнет. А в итоге я потерял сына. — Ты потерял меня пять лет назад, — сказал Чонгук. — Я уже говорил. — Я знаю. Но я надеюсь, что ещё не всё потеряно. Я не прошу тебя простить меня сейчас. Я не прошу забыть. Я просто хочу... — он запнулся. — Я хочу хотя бы иногда видеть тебя. Знать, что ты жив. Что у тебя всё хорошо. Это всё. Чонгук стоял неподвижно. Тэхен видел, как напряжена его спина. Он подошёл ближе и встал рядом — не говоря ни слова, просто давая понять: я здесь. Чонгук посмотрел на отца. — Ты больше не будешь нас преследовать? — Не буду. — Ты не будешь подходить к Тэхену, следить за ним, угрожать? — Не буду. — Тогда... — Чонгук выдохнул. — Я подумаю. Но не сейчас. Мне нужно время. Хёнсок кивнул. — Этого достаточно. Спасибо. Он развернулся и медленно пошёл к лестнице. Чонгук закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Тэхен взял его за руку. — Ты как? — Не знаю, — честно ответил Чонгук. — Странно. — Это было смело. С твоей стороны. И с его. — Ты думаешь, он искренен? Тэхен задумался. — Да. Мне кажется, он действительно понял. Может, не до конца. Но начало положено. Чонгук посмотрел на него. — Ты удивительный человек. Он угрожал тебе, оскорблял, а ты сейчас стоишь и говоришь «начало положено». — Я просто вижу, что он сломлен. И я знаю, каково это — терять тебя. Чонгук притянул его к себе. — Ты не потеряешь. Никогда. — Я знаю, — Тэхен улыбнулся. — Поэтому я и могу быть великодушным.

***

Они вернулись в гостиную. Чонгук сел на диван, Тэхен забрался следом — перекинул ногу через его бёдра и уселся сверху, лицом к лицу. Потом наклонился и лёг на грудь Чонгука — голова устроилась в изгибе его шеи, руки обвили плечи. Чонгук обнял его, и ладонь сама легла на спину — поглаживая, успокаивая. Они молчали несколько минут. Чонгук рассеянно водил пальцами по позвоночнику Тэхена, а потом скользнул выше — к плечу, к шее. Коснулся кожи у ворота футболки — легко, почти невесомо, маняще. — Тэхен, слушай, — сказал он. — Хочу, чтобы ты поехал со мной завтра в офис. — В офис? — Тэхен приподнял голову и посмотрел на него. — Зачем? — У меня для тебя сюрприз. Не спрашивай какой — всё равно не скажу. — Чонгук, ты опять? — Что «опять»? Я просто хочу, чтобы ты приехал. На час. Максимум два. Обещаю — никаких смет и совещаний. Тэхен прищурился. — Ладно. Но если это окажется что-то грандиозное, я тебя ударю. — Никакого рукоприкладства в офисе. Там охрана. — Тогда дома. — Договорились. Завтра в десять. Не опаздывай. Тэхен снова опустил голову на грудь Чонгука и вздохнул. — Ты невозможный. — Знаю. Но ты всё равно поедешь. — Поеду.