Драконья радуга

— Наверное, дождь будет, — Фредерик с сомнением покосился на небо. — Эх, не будет сегодня звёзд... Словно в подтверждение этих слов на его фамильный королевский нос с горбинкой упала крупная капля, и Фредерик возмущённо фыркнул. Олли, улыбнувшись, расправила золотистые кожистые крылья. Они были почти такие же, как у летучих мышей, только во много раз больше. Одним крылом драконица, словно зонтиком, накрыла короля, а другое простёрла над подносом с кофе и сладостями, и довольно пророкотала: — Так-то лучше. Голос у неё был звучный и настолько низкий, что король (как впрочем, и его покойный батюшка) долгое время думал, что Олли вовсе не Оливия, а Оливер. Но смущённое признание драконицы, что она вообще-то девочка, ничуть не повлияло их дружбу. — Спасибо, — Фредерик двумя пальцами взял кофейную чашечку за ручку и, сделав глоток, расплылся в улыбке. — Ох, вкусно-то как! — Кстати, всё хотела спросить: как там принцесса Марианна? Ответила на письмо? — как бы между прочим поинтересовалась Олли, но король аж закашлялся. Пришлось ей постучать друга по спине. Легонько, конечно. С её-то когтями! — Вы точно все сговорились! — Фредерик некуртуазно звякнул чашечкой о блюдце. — Ладно, мама — она давно хочет внуков понянчить. Премьер-министр туда же — подавай стране наследника. Но, веришь, — мне даже Гарольд Одноглазый давеча написал и спросил, не собираюсь ли я в ближайшем будущем жениться, и если да, то на которой из принцесс? — Не отвечай ему, — посоветовала Олли, протягивая королю тарелку с печеньем, посыпанным шоколадной крошкой. — Он наверняка хочет у тебя невесту увести. Гарольд Одноглазый был правителем соседнего королевства и извечным соперником Фредерика. С тех пор, как Олли полетала над его землями, пыхая огнём, и подожгла одну из башен (по её словам, совершенно случайно), Гарольд стал вести себя куда тише, но злобу, разумеется, затаил. — Поздно, — король надкусил печенье и горько вздохнул (Олли не понимала, как можно оставаться таким печальным, когда ешь что-то, столь обильно посыпанное шоколадом, но Фредерику это удавалось). — Я уже сказал ему, на которой. — Марианна сказала «да»? — драконица от радости захлопала в ладоши. — Ну-у-у… — протянул король, вжимая голову в плечи. — Значит, всё-таки «нет»? Услышав в ответ очередное «ну-у-у», драконица раздражённо всплеснула когтистыми лапами (король привычно увернулся). — Фред, не томи! Ну что ты мямлишь, как маленький? — Да не мямлю я! Она сказала: «да, но…». Олли прищурила один глаз. — Девица ставит нам условия? Это нормально. Все принцессы так делают. Нужно совершить подвиг, чтобы завоевать её сердце. Я права? — Угу. — И чего она просит? Надеюсь, не чужое королевство, как хотела дура Анжелика? — Нет, — Фредерик со вздохом надкусил ещё одну печеньку. — Она хочет, чтобы я победил дракона… Олли отправила в рот горсть засахаренных орешков. — Пф, пустяки. Выйдем с тобой на ристалище, ты сделаешь пару выпадов для устрашения — только меч побольше возьми. Я махну хвостом, посмотрим друг на друга злобно, а потом я такая испугаюсь и сдамся. И дело в шляпе! — Но мне нужно будет прислать ей драконью чешуйку. — Ох, горе моё, ну дам я тебе чешуйку. Только из хвоста, ладно? Там меньше всего видно. Я не хочу с дыркой ходить, пока новая не вырастет. Дождь уже разошёлся не на шутку и забарабанил по раскинутым крыльям, но Олли не шевелилась: не могла же она позволить своему лучшему другу промокнуть до костей. Люди такие хрупкие — аж страшно порой. Простудится ещё, заболеет, да так и помрёт, не женившись. Фредерик посмотрел на неё полными отчаяния глазами. — Ничего не выйдет. Принцесса Марианна, как ты изволила заметить, отнюдь не дура. И про тебя прекрасно знает. Поэтому её условие — лазоревая чешуйка. А у тебя зелёная, понимаешь? — Ну здрасьте, приехали! — драконица упёрла лапы в бока и чуть не сбила хвостом кофейник (хвост всегда начинал жить собственной жизнью, когда она злилась или нервничала). — Где мы этой привереде возьмём лазоревого дракона в час ночи? Да ещё и в субботу! Король со вздохом запихал в рот сразу две печеньки, — одной явно не хватало для того, чтобы развеять грусть. А Олли продолжала возмущаться: — Нигде! Ни в субботу, ни в воскресенье, ни в другие дни недели. Потому что лазоревых драконов в мире больше не осталось. — Вообще-то, один есть... — А я говорю: не ос-та-лось! — У Гарольда Одноглазого теперь есть свой дракон! — король почти кричал, но Олли его не слушала. — Последнего рыцари ещё до моего рождения извели. — Но он лазоревый! — Кто?! — Олли в изумлении разинула пасть. Ох, не зря, видать, говорят — доходит — как до дракона. А всё потому, что они слишком большие, и шеи у них ужасно длинные. Поди до головы доберись! Фредерик сердито сплёл руки на груди. — Не слушаешь меня совсем, а потом не знаешь, что по соседству творится. Гарольд ещё на той неделе где-то нашёл лазоревого дракона. Нам позавидовал. — Это он испуга-а-ался, — злорадно протянула Олли (окончательно упрочив подозрения короля, что подожжённая башня в столице неприятеля вовсе не была случайностью). — И это тоже. Думаю, принцесса Марианна об этом прекрасно знала. Иначе с чего бы ей просить именно лазоревую чешуйку, а ему — вдруг спрашивать меня про женитьбу? — Хм-м… похоже на заговор. — Ты считаешь? — Уверена, — для пущей убедительности Олли клацнула зубами. — Тогда плохо дело, — Фредерик пальцем собрал с опустевшей тарелки несколько крошек, — потому что я уже вызвал Гарольда с его драконом на поединок. — Ох… И когда он состоится? — Олли закатила глаза. Король нахохлился, став похожим на очень несчастного галчонка (даже меховая оторочка на плаще встопорщилась, будто перья). — В субботу. — В смысле, уже сегодня? — Ну да. На восходе солнца. Олли вздохнула и взяла чашечку, элегантно отставив коготь. — Что ж… хотя бы кофе допить успеем. *** На условленное место — ристалище на самой вершине Плоской горы — Фредерик с Олли прибыли первыми. К тому времени небо прояснилось, и над долиной повисла розовая рассветная дымка. Фредерик вытащил из кармана часы на цепочке, глянул на них и цокнул языком: — Опаздывают! А ещё говорят, точность — вежливость королей. — У них в Горьководье всё не как у людей. Может, и солнце встаёт на час позже? — предположила Олли. — Всё может быть, — Фредерик спрыгнул с её спины на землю и поправил перевязь с мечом. — Скажи, есть ли у нас эль, чтобы отпраздновать победу? — Конечно, — драконица продемонстрировала ему сумку, висевшую с правого бока. — А если проиграем? Шмыгнув носом, Олли показала левую сумку с погребальным вином. — Надеюсь, не пригодится. — Или пригодится, но не нам, — хохотнул Фредерик. В действительности он изрядно нервничал, и это было видно по его посеревшему лицу. А бессонная ночь украсила его лицо глубокими тенями под глазами. — Зачем ты вообще затеял поединок? — ворчала драконица. — Знаю, это я посоветовала тебе жениться на принцессе Марианне. Она хорошенькая, но всему же есть предел. Чешуйку ей подавай! Сказал бы мне пораньше — нашли бы другую невесту, менее кровожадную. Фредерик покачал головой: — Не в этом дело, Олли. Откажись я — все решили бы, что я струсил, и перестали бы меня уважать. Я и сам перестал бы. Мужчина не должен отступать перед битвой. Ну и вообще перед трудностями. Драконица закатила глаза. — Короли! Мальчишки и только.. это всё предрассудки. Женщины тоже не отступают перед трудностями. Поэтому тебе совсем не обязательно было говорить про мужчин. — Я имел в виду, что короли не должны отступать перед трудностями. — Вот видишь, опять! — Что? — Королевы, значит, хуже? Им можно отступать? — Ох, Олли, ну что ты к словам придираешься. — Потому что особам королевской крови следует следить за языком. Они могли бы ещё долго препираться — ведь друзья так частенько делают — но тут вдалеке показалась маленькая чёрная точка. Она всё росла и росла, пока не стала лазоревой — и крылатой, разумеется. Вскоре уже можно было разглядеть и Гарольда: его щеки, как обычно, были красными, рыжая борода воинственно развевалась на ветру, а единственный глаз сурово сверкал из-под шлема. — Ишь, зубы скалит, — фыркнул Фредерик. — Ну и самодовольная же рожа! Думает, раз дракона завёл, так теперь он тут главный! Ничего, сейчас мы им покажем. Правда, Олли? Он хлопнул драконицу по шее, но та даже не пошевелилась. — Эй?! — король постучал по чешуе. Он содрал костяшки пальцев, но добился гулкого звука — и только. Олли, разинув пасть, во все глаза смотрела на лазоревого собрата. — Ты чего? — зашипел Фредерик. — Присядь, ну! Я же на тебя залезть должен. Драконица и не подумала согнуть лапы, лишь восхищённо выдохнула: — Какая красавица! — Кто? А... она? — король хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно, как я сразу не догадался... Олли ведь призналась, что ей нравятся не драконы, а драконицы. И теперь в её глазах разве что сердечки не плясали. Нашла время, ничего не скажешь. Лазоревая красотка приземлилась на вершин горы, подняв в воздух тучу песка и пыли. Когда клубы немного улеглись, а Гарольд наконец-то откашлялся, Олли вдруг открыла пасть и издала звук, от которого у Фредерика заложило уши. Больше всего это напоминало раскат грома. Лазоревая драконица ответила таким же протяжным рыком и забила хвостом. Гарольд, не удержавшись на её изогнувшейся спине, шлёпнулся на землю и рявкнул: — Щито всё это значить, Гретхен?! Мы з тобой прибыть воевать, а не флиртовать! А Олли выразительно посмотрела на своего короля и прошипела: — Фред, будь другом, уведи его подальше. И сам вали-вали-вали. — Но… — король осёкся на полуслове, поняв, что подруга его уже не слушает. Олли улыбалась своей избраннице во всю зубастую пасть. От слившегося в дуэт рыка под ногами дрогнула земля. А потом две прекрасные драконицы сплелись хвостами, одновременно взмыли в небо навстречу солнцу и пропали с глаз. Фредерик, махнув рукой, поднял с земли сумки — и левую, и правую, — и повернулся к давнему недругу. — Ну что, Гарольд, пить будем? Без драконов нам всё равно с этой горы не спуститься. Остаётся только ждать, пока они соизволят за нами вернуться. Тот, поднявшись, отряхнул запылённые штаны, снял шлем и важно кивнул: — Мы с Гретхен тоже привозить шнапс! За мой победа. Кто ж знать, что этот дракон есть такой блудливый звер. Фредерик улыбнулся. — Да ладно тебе. Может, у них настоящая любовь? С первого взгляда. Или я бы даже сказал, с первого рыка. Думаешь, так не бывает? Гарольд отхлебнул из фляжки и вытер усы. — Тогда за драконий любоф! Тост! *** Вернуться в столицу удалось только на вечерней заре следующего дня — как раз перед рабочим понедельником. — Эх, Олли, Олли, — король расхаживал по зале взад-вперёд, заложив руки за спину, а драконица по обыкновению осталась снаружи — лишь просунула голову в окно, положив подбородок на подоконник. Виноватой она не выглядела. Скорее довольной. — Как же так! Бросила меня посреди поединка, можно сказать. Один на один с врагом! — Нет бы за меня порадоваться, — буркнула Олли. — Я, может, всю жизнь искала такую, как Гретхен! — Я за тебя очень рад, правда, — Фредерик остановился, глядя ей прямо в глаза. — Но есть же договорённости! Нельзя их нарушать. — А что сразу «договорённости»? Твоя ненаглядная Марианна хотела лазоревую чешуйку? Так я тебе её принесла. Чем ты недоволен? — Я должен был добыть её сам! Честным путём! — Пф! — Олли фыркнула, и из её ноздрей вырвалось облачко пара. — Мне честно отдали её для тебя. А сражаться с моей милой Гретхен я тебе всё равно не позволю. Она, может, и драться-то не умеет. И мечей боится. Ты вообще знаешь, что ее напугал? — Я?! — обвинение было настолько несправедливо и неожиданно, что у Фредерика от отвисла челюсть. — Кто ещё кого напугал! Когда она рявкнула — я чуть не обделался. — Да, у моей Гретхен сладкий голосой, — мечтательно улыбнулась Олли. — Настоящая музыка! Теперь настала очередь короля закатывать глаза и молчать. Он не хотел обидеть подругу — и в самом деле был рад, что всё хорошо закончилось. — Знаешь, мы с Гарольдом вроде помирились. И под шнапс быстренько сообразили, как поделить спорные земли. Так что, кажется, приграничным войнам теперь конец. — Вот видишь! Выходит, и ты не зря слетал. — Не зря, не зря, мой дорогой друх! Добрая вечер для ты и твоя дракон, — дверь распахнулась — и в залу без объявления вошёл Гарольд под ручку с… принцессой Марианной. Олли захлопала глазами и попыталась по-быстренькому убрать морду из окна, но застряла в проёме, зацепившись нащёчным щитком за ставню, и затихла. Фредерик нахмурился и сжал кулаки. Это что же? Неужели негодяй всё-таки увёл принцессу у него из-под носа? Но улыбающийся Гарольд поспешил развеять его сомнения. — Это есть Марианна. Мой кузин. Отшень хитрый женьщин! Смотри, Фредди, держи ух востро! Я вас благословлить на брак. Фредерик сначала было остановил взгляд на лазоревой драконьей чешуйке, вправленной в марианнино ожерелье, словно драгоценный камень, но тут же осознал, что бессовестно пялится в декольте прекрасной принцессы и поспешно отвёл взгляд. — Зачем тогда всё это было? — растерянно пробормотал он. — Сейчас объясню, — Марианна откинула назад пышные светлые кудри. — Прежде чем дать тебе задание, я кое-что разузнала о Дальнеземелье. И поняла, что не готова жить в королевстве, которое находится в состоянии вялотекущей войны с соседом. А мой дорогой кузен Гарольд такая же горячая голова, как и ты, поэтому мирить вас, усадив за стол переговоров, я сочла делом заведомо провальным. Пришлось придумать план похитрее. — Но откуда ты узнала, что драконы улетят и оставят нас одних с выпивкой на горе, с которой нельзя спуститься? — недоумевал Фредерик. — Проще простого! — Марианна хлопнула в ладоши. — Мы с Гретхен подруги, просто я попросила ее немного побыть с Гарольдом. Гретхен в любом случае подговорила бы твою Олли улететь, а вы с Гарольдом и не поняли бы, потому что не говорите по-драконьи. — У них есть свой язык? — ахнул Фредерик, не сводя с принцессы глаз. — Олли ничего об этом не говорила. Хотя да, я мог бы догадаться. Они же рычат друг другу! Но я не думал, что человек способен выучить драконий. Ты хорошо на нём говоришь? Эта девушка с каждым словом всё больше восхищала его. Фредерик не понимал, и как его только угораздило втюриться в глупую Анжелику? — Ну, немного… — Марианна смутилась. — У меня жуткий акцент. Примерно как у Гарольда в вашем дальнеземельном. — Акцент — это ерунда. Главное ведь, чтобы тебя понимали. Так, я должен непременно выучить драконий! Слышишь, Олли?! — король выпрямил спину и расправил плечи, чтобы казаться более внушительным: ему очень хотелось понравится невесте. Душу грело понимание, что невыполнимая на первый взгляд задача принцессы оказалась хорошо продуманным планом. Значит, её «да, но…» на самом деле означало «да»? Так ведь? — Получаться, драконий любоф не входить в план? — с подозрением уточнил Гарольд. — Это быть случайност? — Любовь — всегда случайность, — улыбнулась Марианна. — Тем чудеснее, когда она рождается. Так говорит моя лучшая подруга Винсента, королева Межгорья. А она мудрая женщина. — Она чертовски праф! Надеюс, вас тоже ждать любоф! — сияющий Гарольд вручил руку принцессы Фредерику и, подмигнув, добавил. — Я быть шафером на свадьба, привозить шнапс. Сечёшь? Король поднял вверх большой палец. — Ты согласна выйти за меня? — спросил он у Марианны. Девушка кивнула. Сердце Фредерика замерло, пропустив удар, но всё же прежде, чем прыгать от счастья, он должен был задать ещё один очень важный вопрос: — Перед тем, как мы объявим жителям королевства о нашей помолвке, скажи: ты же не станешь возражать, если мы с Олли будем иногда пить кофе на крыше? — Не стану, но… — Опять эти «но»! — Сначала дослушай, — Марианна крепко сжала его руку. — «Но» — только в том случае, если нам с Гретхен можно будет летать к морю на водные процедуры. — Летайте сколько угодно! — Фредерик просиял от счастья и едва удержался, чтобы не поцеловать невесту при всех; но с этим, пожалуй, стоило повременить до официальной церемонии. В общем, всё сложилось как нельзя лучше! Фредерику досталась прекрасная, умная и, самое главное, понимающая жена, которая не станет запрещать ему пить кофе с Олли, потому что сама дружит с драконицей. И теперь у них в королевстве будет целых два дракона! А ещё — много-много любви. И драконьей, и человеческой — уж в этом-то Фредерик был уверен.