Дзен и искусство ухода за байком

Кисаки проснулся вечером и несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь понять, где находится. За окном глухо шумели машины, в коридоре звучали чужие голоса. Комната была тесной, но всё же больше кабинки в манга-кафе: две узкие кровати, консоль у стены, сомнительные занавески и дверь в крошечную ванную. Ханма заселил их сюда, в гостиницу на окраине Осаки, на рассвете, бросив на стойку наличные Кисаки. Администратор посмотрела на них без особого интереса, пересчитала купюры и протянула ключи. Похоже, Ханма умел выбирать места, где всем было всё равно. Сам он спал на соседней кровати, раскинувшись поверх одеяла. Одна рука свешивалась вниз. Он дышал ровно и спокойно, как человек, которому, в отличие от Кисаки, мёртвые не снились. Кисаки же опять снилась Эмма Сано, и на этот раз он даже не удивился. Она стояла рядом с торговым автоматом, на том же месте, где всё произошло, и смотрела куда-то мимо него. Крови в волосах у неё не было, как и биты в руках Кисаки, и от этого уже было немного проще. Он кивнул ей, как старой знакомой. Эмма его не заметила. — Майки теперь совсем один, — сказала она тихо. — Сначала Синитиро, теперь я. Он опять останется один. Кисаки хотел возразить, что у Майки всё ещё остаётся Тосва, Дракен, Ханагаки Такемити и ещё целая толпа людей. Хотел сказать, что ему, несмотря на все попытки, так и не удалось изолировать Майки от остальных, и из-за этого все проблемы и возникли. Эмма продолжала смотреть мимо него и тревожно хмурилась. — Он ведь совсем не умеет быть один, — сказала она. Кисаки проснулся раньше, чем успел что-то ей ответить. Несколько секунд лежал неподвижно, дожидаясь, пока сердце перестанет колотиться так сильно. Потом сел на кровати, нашарил очки на столике и надел их. На соседней кровати зашевелился Ханма. Он открыл глаза, потом повернул голову к Кисаки. — Сколько времени? Кисаки бросил взгляд на часы у кровати. — Пять. Скоро стемнеет, можно будет ехать дальше. Ханма несколько секунд молча смотрел в потолок, будто обдумывал услышанное, а потом спросил: — Ты был в Осаке раньше? — Нет. В шестом классе у них была школьная экскурсия. Одноклассники несколько недель обсуждали поездку и решали, кто с кем будет сидеть в поезде. Хина, например, сразу договорилась со своими приятельницами. Кисаки изучил программу, пришёл к выводу, что не узнает ничего интересного, и остался дома. Учителя почему-то решили, что у него проблемы с социализацией. Мать несколько раз осторожно пыталась поговорить с ним об этом, пока Кисаки не объяснил, что провёл выходные за подготовкой к экзаменам и получил лучший результат в школе. Ханме он об этом рассказывать не стал. — Я тоже не был, — сказал Ханма. — Пойдём пройдёмся. Кисаки уставился на него, не будучи уверен, что услышал правильно. Позади у них была массовая драка с несколькими трупами, впереди — путь через полстраны. И в этой ситуации Ханма предлагал прогуляться по Осаке как праздные туристы. — Нас ищет полиция, — напомнил он, стараясь говорить спокойно. — Не стоит привлекать внимание без лишней необходимости. Ханма ухмыльнулся. — На тебя никто не посмотрит. Ты выглядишь как очень скучный школьник. Кисаки возмущённо засопел. С его точки зрения, за последний год он приложил достаточно усилий, чтобы выглядеть каким угодно, только не скучным. Ему совсем не понравилось, как долго заживало ухо после прокола, а от осветления волос потом чесалась голова. Но, похоже, Ханма его стараний не оценил. — Так что, ты со мной? — Нет. — Как скажешь, — без малейшей обиды согласился Ханма. — Тогда я пойду один. Он поднялся с кровати и начал натягивать толстовку. Кисаки вдруг вспомнил, как просидел несколько часов в манга-кафе, прислушиваясь к шагам в коридоре и представляя, что Ханма давно забрал его деньги и уехал обратно в Токио. Воспоминание было неприятным. — Подожди, — совершив над собой некоторое волевое усилие, пробормотал Кисаки. — Я с тобой. Ханма пожал плечами и кивнул. На улице начинало темнеть, в витринах загорались огни, прохожие спешили домой после работы. Первые несколько кварталов Ханма шёл по прямой, потом без видимой причины свернул на соседнюю улицу, остановился возле автомата с напитками, осмотрел его содержимое и ничего не купил. Чуть дальше стоял автомат с сигаретами. Ханма похлопал по карманам и вытащил мятую пачку. — Кончились. Он скормил автомату несколько монет и купил новые. Кисаки проводил взглядом пачку в его руках. Ему показалось, что Ханма даже не смотрел, что покупает. Просто ткнул пальцем в первый попавшийся вариант. Похоже, так же он выбирал и направление. Через некоторое время Кисаки практически перестал понимать, где находится гостиница. Ханма сворачивал в переулки, рассматривал витрины, иногда останавливался перед особенно уродливыми вывесками и одобрительно хмыкал. Он оказался прав: никто не обращал на них внимания. Люди проходили мимо, смеялись, торопились по своим делам и не знали, что рядом с ними идут двое, которых полиция, вероятно, уже разыскивает в связи с несколькими смертями. В дешёвой серой толстовке Кисаки действительно выглядел обычным школьником. Ханма был высоким и приметным, но почему-то тоже растворялся в толпе без труда. По мере того как они шли, людей вокруг постепенно становилось всё больше. Вскоре толпа подхватила их и вынесла к реке. В движущейся воде рябили разноцветные отражения рекламных экранов. Огромный краб медленно шевелил клешнями перед входом в ресторан, чуть дальше пучил глаза осьминог, а на яркой вывеске над толпой куда-то бежал человек с поднятыми руками. Ханма огляделся и хмыкнул. — Хорошо. Кисаки не стал уточнять, что тут хорошего. Возле одного из прилавков Ханма внезапно остановился. — Будешь? Пока Кисаки наблюдал, как продавец ловко переворачивает такояки палочками на раскалённой форме, Ханма уже всё решил и на деньги Кисаки заказал две порции. Через несколько минут им выдали две бумажные лодочки с горячими шариками, щедро залитыми соусом. Кисаки обжёг язык, разозлился и потом долго ждал, пока такояки остынут. Ханма посмотрел на него и ухмыльнулся. Со своей порцией он справился в два счёта. Между высотками над рекой светилось колесо обозрения. — Пойдём, — сказал Ханма. Очереди почти не было. Поздний вечер, будний день, большинство кабинок шли пустыми. Ханма снова расплатился в кассе деньгами Кисаки, и они поднялись вверх по металлической лестнице. Кабинка мягко качнулась, когда они вошли, и медленно поползла вверх. Кисаки заёрзал на сиденье. Он не боялся высоты, просто не любил движение, которым не мог управлять. Впрочем, за последние двое суток это ощущение стало слишком знакомым. Он сидел рядом с Ханмой и двигался неизвестно куда. Постепенно крыши ближайших зданий остались внизу, они поднялись выше, и Кисаки увидел всю Осаку разом, бесконечным световым ковром до самого края неба. Ханма откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно на светящуюся башню Цутэнкаку. — Может быть, однажды всё рухнет, — сказал он. — Цивилизация откатится куда-то далеко, но эта штука будет стоять. Кисаки тоже перевёл взгляд на башню. — Почему? — Вид у неё такой. Кабинка медленно перевалила через верхнюю точку и начала опускаться. Когда они выбрались наружу, Кисаки понял, что устал. Голова снова стала тяжёлой, а бесцельное блуждание по городу выматывало сильнее, чем должно было. Он не знал, куда Ханма поведёт их дальше и когда решит, что прогулка закончена. Кисаки подозревал, что Ханма и сам этого не знает. — Я вернусь в гостиницу, — сказал Кисаки. Ханма обернулся. — Дорогу запомнил? — Разумеется. Это было не совсем правдой, но признаваться в этом Кисаки не собирался. — Ладно, — сказал Ханма. — Я ещё погуляю. Они разошлись у реки. Первые несколько поворотов Кисаки помнил. Потом улицы стали тише, вывески — мельче, а людей вокруг заметно поубавилось. В какой-то момент он свернул в переулок между двумя магазинами и понял, что понятия не имеет, где оказался. Кисаки остановился и огляделся, пытаясь решить, стоит ли идти дальше или лучше вернуться назад. Наверное, это и привлекло нежелательное внимание. — Заблудился? Кисаки обернулся. Их было пятеро, все выглядели старше него, но ненамного. Судя по уверенности, с которой они перегородили дорогу, этот район они считали своим. Кисаки быстро оценил расстояние до ближайшей освещённой улицы. Добежать он не успеет. — Нет, — ответил он, потому что молчать было опасно. Он хорошо знал подобных типов. Он такими руководил. Один из парней шагнул ближе. — А чего тогда ты тут застрял? — Свернул не туда, — ответил Кисаки. — Сейчас вернусь на главную улицу. Он говорил ровно, без вызова. Одежда на нём была дешёвая, телефон и бумажник отсутствовали. Если им нужны деньги, они быстро поймут, что с него нечего взять. Возможно, этим всё и закончится. Но парень перед ним склонил голову набок, вслушиваясь, будто Кисаки сказал что-то более интересное, чем собирался. — Ты из Токио, что ли? — спросил кто-то сзади. По тому, как изменились их лица, Кисаки понял, что правильного ответа уже не существует. Один из парней усмехнулся. Другой медленно сдвинулся вбок, отрезая путь. — И что токийский забыл у нас в Осаке? — Не ваше дело. Первый удар Кисаки всё-таки заблокировал. Попытался закрыться и от второго, но не успел. Кулак задел скулу, очки улетели куда-то в сторону. Мир мгновенно расплылся. Кисаки попытался отступить, но спиной наткнулся на стену. — Эй, — раздался знакомый голос. Ханма стоял в нескольких шагах от них, сунув одну руку в карман толстовки. Во второй он держал сигарету. Без очков Кисаки не видел выражения его лица, только высокую фигуру и красную точку между пальцами. — Ещё один токийский? — спросил кто-то. Ханма коротко хохотнул. Дальше всё произошло быстро. Первый удар пришёлся в лицо тому, кто стоял ближе остальных. Его голова резко дёрнулась в сторону, и он повалился на асфальт, больше не пытаясь подняться. Второй попытался оттолкнуть Ханму, но тот перехватил его за запястье, дёрнул на себя и врезал коленом в живот. Противник сложился пополам и осел на землю, судорожно хватая ртом воздух. Ещё один бросился на Ханму сбоку, тот уклонился, почти не сдвинувшись с места, и ударил в ответ. Раздался короткий, болезненный вскрик. Оставшиеся двое попятились. Один из них вскинул ладони: — Всё, всё. Мы уходим. Ханма остановился. На мгновение показалось, что он их отпустит. Потом его улыбка стала шире. Он шагнул вперёд. Противник только успел опустить руки, когда кулак Ханмы врезался ему в лицо. Парень отлетел в сторону Кисаки и едва не сбил его с ног. Он попытался подняться, но сумел только встать на четвереньки. Потом сплюнул на асфальт кровь вместе с выбитым зубом. Последний из оставшихся стоял неподвижно. Он переводил взгляд с товарищей на Ханму и, кажется, уже не понимал: бежать ему или ждать, пока очередь дойдёт и до него. — Вали, — весело посоветовал Ханма. Повторять не пришлось. Парень быстро подхватил под руку того, кто ещё пытался отдышаться после удара в живот. Ещё один, морщась от боли, помог подняться приятелю с выбитым зубом. Вчетвером они торопливо скрылись за поворотом. Тот, кого Ханма ударил первым, остался лежать на асфальте без движения. Ханма не обратил на него внимания. Он спокойно докурил сигарету, которую всё это время держал в левой руке. Потом отбросил окурок, огляделся и поднял с земли очки Кисаки. — На. Одна дужка слегка погнулась, но стёкла уцелели. Кисаки надел очки и наконец снова начал видеть достаточно чётко. — Ты зачем за мной пошёл? — спросил он. На костяшках пальцев у Ханмы осталась кровь. Он мельком посмотрел на неё и вытер руку о джинсы. — Я не шёл за тобой, — сказал он. — Просто гулял. Кисаки посмотрел на него и понял, что другого ответа не будет. Ханма развернулся и пошёл к выходу из переулка. Кисаки двинулся следом. Обратно Ханма вёл их уже без лишних остановок. Он уверенно сворачивал с одной улицы на другую, и Кисаки не пытался восстановить маршрут в голове. Теперь достаточно было просто не отставать. Они почти дошли до гостиницы, когда сзади раздался крик: — Братан! Ханма остановился и обернулся. К ним бежал незнакомый парень примерно их возраста. Он затормозил перед Ханмой, переводя дыхание. — Спасибо тебе, братан! Ты вообще не представляешь, как ты нас выручил!