Дзен и искусство ухода за байком

Утром Кисаки проснулся первым. Некоторое время он лежал неподвижно, глядя в потолок. Ханма спал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Одна рука всё ещё лежала поперёк Кисаки, тяжело и бесцеремонно. Кисаки осторожно поднял её и переложил в сторону. Ханма не проснулся. Накануне вечером они к разговору больше не возвращались. Обсуждать всё это было бы глупо, неловко и совершенно бессмысленно. Лучше было сделать вид, что ничего не произошло, и оставить вчерашний день там, где ему и место. Проблема заключалась в том, что Ханма, кажется, с лёгкостью согласился именно на этот вариант. Просто лёг спать рядом на своём футоне, закинул на Кисаки руку и уснул так спокойно, будто не сказал ничего лишнего. Кисаки это почему-то раздражало. Он выбрался из-под одеяла и прислушался к ощущениям. Тело снова подчинялось ему достаточно хорошо. Кисаки быстро переоделся из юкаты в купленные Ханмой вещи, сложил одежду рёкана на одеяло и сел у окна. Когда Ханма наконец открыл глаза, Кисаки уже некоторое время смотрел во двор. Ханма приподнял голову, несколько секунд пытался сфокусировать взгляд, потом сел и потянулся так, что хрустнули позвонки. Выглядел он совершенно спокойно. — Доброе утро, — сказал он так, будто между ними ничего не произошло. Кисаки отвернулся к саду. Настроение почему-то не улучшилось. Ханма зевнул и потянулся за одеждой. Одеяло сползло с него на пол, Кисаки краем глаза заметил это и тут же снова отвернулся. — Дальше ехать сможешь? — Смогу, — хрипловато ответил Кисаки. Они быстро собрали немногочисленные вещи и спустились вниз. Старуха за стойкой приняла у них ключ от комнаты и назвала сумму. Ханма достал из кармана пачку наличных, отсчитал несколько купюр и положил на стойку. Кисаки проследил за его руками. После оплаты гостиниц, еды, одежды и бензина от первоначальной суммы осталось меньше половины. Точно оценить расходы было сложно, но даже приблизительный результат ему не нравился. — На билеты до Окинавы хватит, — сказал Ханма, заметив его взгляд. — А дальше? Ханма убрал остаток денег обратно в карман и пожал плечами. — На месте разберёмся. Кисаки недовольно скривился. Байк стоял там же, где Ханма его оставил. За ночь на сиденье скопилась роса, и Ханма небрежно стёр её ладонью. Кисаки остановился рядом и посмотрел на заднее сиденье. Раньше всё было просто. Он устраивался сзади и держался за спинку. Если дорога становилась особенно плохой — сильнее сжимал пальцы. Этого было достаточно. Позавчера, когда температура поднялась, он вцепился в Ханму только потому, что иначе рисковал упасть. Это тоже было понятно. Сегодня никаких причин касаться его не существовало. Кисаки уселся, насколько возможно откинувшись назад, и взялся за спинку. Ханма бросил на него взгляд через плечо. Ничего не сказал, но уголок его рта дёрнулся, и Кисаки сжал пальцы крепче. Байк выехал с гостиничного двора и покатил вниз по тихой улице. Вскоре деревянные дома остались позади, дорога вывела их к побережью, потом снова ушла вглубь острова. День был пасмурным, низкие облака висели над склонами, верхушки холмов исчезали в серости. По сторонам тянулись поля, небольшие города и редкие придорожные магазины при заправках. Кисаки смотрел вперёд из-за плеча Ханмы и старался не двигаться. Поначалу это было нетрудно. Потом дорога начала петлять. На поворотах приходилось цепляться крепче и чуть наклоняться вслед за байком. Несколько раз Кисаки всё-таки задел коленом бедро Ханмы и тут же отодвинулся обратно. Каждый раз Ханма немного поворачивал голову. Кисаки видел только край его рта — достаточно, чтобы понять, что Ханма улыбается. Это тоже раздражало. Через пару часов мотор снова начал работать неровно — так, что это заметил даже Кисаки. Сначала звук изменился едва заметно, и Кисаки не был уверен, что ему не показалось, но вскоре дребезжащий звук стал отчётливее, а потом байк дёрнулся под ними и потерял скорость. Ханма выругался себе под нос. Впереди показался невысокий навес, несколько колонок и маленькое здание магазина с широкими окнами. — Остановимся, — сказал Ханма. Он свернул к заправке, остановился сбоку от магазина, заглушил двигатель и слез с байка. Несколько секунд задумчиво постоял рядом с ним, а потом опустился на корточки. Кисаки посмотрел на его руки. На пальцах Ханмы почти сразу остались тёмные следы масла, добавляя новые линии к иероглифам на кистях. От предложения помочь всё равно не было бы никакой пользы: он не разбирался в устройстве двигателя и мог только мешать. — Пойду куплю воды, — сказал Кисаки. — И поесть, — отозвался Ханма из-за байка. Кисаки сделал несколько шагов к магазину и остановился. Потом медленно обернулся. — Деньги. — А? — Деньги у тебя. Ханма выпрямился, сунул руку в карман и вытащил пачку. Кисаки протянул ладонь, рассчитывая получить несколько купюр, но Ханма просто отдал ему всё. — Сдачу не потеряй. В магазине было пусто. За стойкой скучал молодой продавец с журналом в руках. У дальней стены гудели холодильники с напитками, рядом стояли полки с готовой едой и снеками. Под потолком негромко работал телевизор. Кисаки прошёл к холодильникам, взял две бутылки воды, банку холодного кофе и несколько онигири. Немного подумав, добавил упаковку сэндвичей и шоколадный батончик. На экране сменился сюжет. Кисаки услышал знакомое слово: Йокогама. Он поднял голову. Ведущий говорил быстро и монотонно. В нижней части экрана шла строка с коротким сообщением о розыске в связи со столкновением молодёжных группировок. Потом появились фотографии. Сначала его собственная. Школьная, судя по всему. В форме, в очках, с аккуратно уложенными волосами. Наверняка полиция получила её у родителей или в школе. Следом показали Ханму. Фотография была хуже: зернистая, снятая откуда-то издалека, но узнать его всё равно было нетрудно. Кисаки перевёл взгляд на продавца. Тот продолжал листать журнал и, кажется, вообще не смотрел в сторону телевизора. Кисаки поставил покупки на стойку, дождался, пока продавец пробьёт их, расплатился и вышел наружу. Ханма всё ещё возился с байком. Услышав шаги, он поднял голову. — Купил? Кисаки поставил пакет на сиденье, медленно снял очки и убрал их во внутренний карман толстовки. Мир сразу расплылся. Он провёл ладонью по волосам, взъерошивая их сильнее. Несколько прядей упали на лоб, легли неровно и непривычно. Кисаки мельком взглянул на своё нечёткое отражение в стекле магазина и понадеялся, что теперь выглядит хоть немного менее похожим на снимок из новостей. Он посмотрел на Ханму, шагнул ближе и без предупреждения провёл пальцами по его волосам, опуская чёлку на лоб. Волосы у Ханмы оказались мягче, чем выглядели, только выбеленные пряди спереди были жёсткими и сразу лезли обратно вверх. Кисаки поправил их ещё раз. Ханма не двигался. Кисаки слишком поздно понял, что именно делает. Последние несколько часов он старательно избегал любого случайного прикосновения. Сидел, держась за спинку сиденья, и дёргался каждый раз, когда на повороте задевал Ханму коленом. Теперь он сам стоял почти вплотную к Ханме и перебирал его волосы пальцами. Кисаки резко убрал руку. Ханма посмотрел на него снизу вверх. Чёлка падала ему на лицо, частично закрывая глаза. Выглядело непривычно и всё равно ненадёжно, но хотя бы издалека узнать его будет сложнее. — Мне идёт? — спросил Ханма. Кисаки зачем-то достал очки из кармана, посмотрел на них и снова убрал. — В новостях показывают наши фотографии. Ханма поднялся, заглянул через окно внутрь магазина, но сюжет уже закончился. На экране показывали прогноз погоды. — Надеюсь, они выбрали удачный кадр. — Нам нужно уехать отсюда как можно быстрее, — сказал Кисаки. — Почти готово. Ханма снова присел у байка. Кисаки остался рядом. Пользы от него не было, и он мог только дожидаться, когда Ханма закончит. Через несколько минут на заправку свернула патрульная машина. Кисаки заметил её первым. Ханма тоже поднял голову, и они оба молча проводили полицию взглядом. Кисаки почувствовал, как внутри похолодело. Возможно, продавец всё-таки смотрел телевизор. Может быть, он узнал Кисаки во время оплаты, нажал тревожную кнопку или позвонил, пока тот выходил из магазина. — Они не должны нас увидеть, — тихо сказал Кисаки. — Предлагаю шаблонную сцену, — весело отозвался Ханма. — Полицейские проходят мимо, мы целуемся и закрываем друг другу лица. Работает в кино. — Нет. — Даже ради плана? — Если понадобится, я придумаю план получше. Ханма тихо рассмеялся. Кисаки разозлился, но не так сильно, как следовало бы. Эта шутка уже была слишком близко ко вчерашнему разговору, и от этого странное напряжение внутри на несколько секунд ослабло. Как будто Ханма таким вот идиотским способом признавал, что вчера между ними что-то происходило. Один полицейский вышел из машины и направился в магазин. Второй остался у колонки, огляделся, потом медленно двинулся в их сторону. Ханма снова опустил голову к байку, будто ничего не заметил. Кисаки отступил на шаг. Это было разумно. Если полицейский узнал Ханму или просто решил присмотреться внимательнее, оставаться рядом было опасно. В случае задержания Ханма отвлечёт внимание на себя, из них двоих он точно выглядит более опасным. У Кисаки есть возможность уйти. За зданием магазина тянулась узкая дорога. По одну сторону стоял невысокий бетонный забор, по другую начиналось поле. Кисаки пошёл вперёд, не ускоряя шага. Бежать было бы глупо. Это привлекло бы внимание. Теперь деньги были у него, а значит, оставался шанс добраться до порта, купить билет, затеряться на Окинаве. Кисаки сунул руки в карманы толстовки, нащупывая похудевшую пачку, и продолжил идти. Он поступал правильно. Ханма был полезен. В последние несколько дней — незаменим. Но если его узнали, то оставаться рядом означало бы просто позволить полиции получить обоих сразу. Никакого смысла в этом не было. Разумеется, Ханма и сам должен был это понимать. Наверное, уже понял. Кисаки прошёл ещё несколько метров. Потом остановился. Вокруг было тихо. Где-то вдали проехала машина. Ветер шевелил сухую прошлогоднюю траву у обочины. Разметка на дороге плыла — теперь не из-за температуры, а из-за отсутствия очков, но доставать их сейчас не стоило. Он раздражённо выдохнул, постоял ещё немного, разглядывая серый асфальт под ногами, а затем развернулся и пошёл обратно. Это ничего не означало. Если Ханму не задержали, проще было продолжить путь вместе. Если задержали — Кисаки по крайней мере убедится в этом и попробует решить, что делать дальше. Когда он вернулся к заправке, патрульной машины там уже не было. Ханма сидел на байке и ждал. Чёлка по-прежнему падала ему на лоб. Рядом на сиденье лежал пакет из магазина. — А я уж думал, ты решил прогуляться до Кагосимы пешком. Кисаки остановился рядом. — Что им было нужно? — Спросили, не нужна ли помощь. Потом рассказали, где ближайшая мастерская. Кисаки достал очки, надел их и только после этого понял, что Ханма всё это время смотрел на него слишком внимательно. — Я не ушёл, — сказал он. Никто не просил его это объяснять. Ханма вообще ни о чём не спросил. От этого сказанное прозвучало только хуже. Кисаки сжал губы и всё же продолжил: — Я оценивал ситуацию. Если бы тебя задержали, пришлось бы менять план. Ханма кивнул с самым серьёзным видом. — Хорошо, что ты всё обдумал. Кисаки посмотрел на него и заподозрил, что несмотря на то, что Кисаки действительно всё обдумал, Ханма над ним издевается. — Можем ехать, — сказал Ханма. — Что с байком? — До Кагосимы дотянем. — А дальше? — Дальше у нас паром и Окинава, там разберёмся, — Ханма небрежно махнул рукой. Кисаки сел сзади и взялся за спинку. Ханма завёл двигатель. Мотор закашлялся, но всё-таки заработал. Оставшуюся часть дороги они почти не останавливались. На одном из поворотов колесо попало в выбоину. Байк резко тряхнуло. Кисаки не успел удержаться и вцепился в Ханму обеими руками. Ханма даже не обернулся. Кисаки несколько секунд сидел неподвижно, потом попытался разжать пальцы, но дорога снова стала неровной, и разумное объяснение нашлось само собой: так было безопаснее. До терминала они доехали к обеду. Ханма остановил байк на парковке у порта и заглушил двигатель. Тот умолк не сразу: ещё несколько секунд дребезжал. — Дотянул, — сказал Ханма и похлопал ладонью по рулю. Внутри терминала было светло и многолюдно. Кисаки изучил расписание. Ближайший паром на Окинаву уходил через час с небольшим. Этого было достаточно, чтобы купить билеты и пройти на посадку, но недостаточно, чтобы долго думать. Теперь, когда они были так близко к своей конечной цели, Кисаки в очередной раз осознал, что плана у них нет. Но их очередь к окошку в кассу уже подошла. — Два билета до Нахи, — сказал Кисаки. — С мотоциклом. Кассир кивнул, постучал по клавиатуре и протянул руку: — Документы на транспортное средство. Нужно указать модель и объём двигателя. Кисаки посмотрел на Ханму. Ханма посмотрел на Кисаки. — Без мотоцикла, — сказал Ханма. Кассир безразлично кивнул и пересчитал стоимость билетов. Для пеших пассажиров у него вопросов не нашлось. Кисаки расплатился. После этого денег осталось совсем немного. Они вышли из здания терминала обратно на парковку. Байк стоял на том же месте, чуть накренившись. Он был приметным и не слишком удобным, но всё же довёз их сюда через полстраны. Ханма сунул руки в карманы и посмотрел на него пару секунд. — Жаль, — сказал он наконец. — Хороший был байк. И развернулся к терминалу. Кисаки остался стоять ещё на мгновение. Вероятно, так и следовало поступать с вещами, которые больше нельзя было взять с собой. Оставлять их там, где они стали бесполезны, и идти дальше. Сам Кисаки действовал бы так же. Но от того, как легко развернулся Ханма, почему-то стало неуютно. — Идёшь? — окликнул его Ханма. Кисаки поправил очки и пошёл следом. Паром ушёл по расписанию. Когда берег начал медленно отдаляться, Кисаки стоял у борта и смотрел, как порт Кагосимы становится всё меньше. Ханма был совсем рядом и молчал. На этот раз Кисаки не стал отодвигаться.