И как мне сделать предложение семерым?!

Зеро: [Я проснулся.] Чу Муюнь сейчас не совершенствуется, поэтому не может этого почувствовать: «Он у окна?» Зеро: [Он стоит как статуя.] Чу Муюнь не был удивлен. Его больше интересовало другое: «Мо Цзюшао не скрыл своё присутствие?» Зеро: [Скрыл!] Чу Муюнь: «Тогда как ты смог почувствовать его?» Зеро: [Я обновился ~\ (≧▽≦) /~] Чу Муюнь: «......» Зеро: [...Мо Цзюшао стоит очень близко, так что я его чувствую.] Чу Муюнь понял: «Итак, ты перешёл с Windows 95 на Windows 98?» Зеро: [Нет...] У Чу Муюна было нехорошее предчувствие. В следующий момент Зеро честно признался: [На самом деле, с dos 1.0 до dos 2.0.] (п/п для тех, кто не шарит за историю развития операционных систем: Я не буду объяснять что такое DOS, потому что вы не за этим сюда пришли, скажу только, что это расшифровывается как Disk Operating System — «дисковая операционная система» и что она не имеет привычного для нас графического интерфейса. DOS 1.0 выпущена в апреле 1981 года DOS 2.0 - в марте 1983 г. Но в конце 80-х начале 90-х семейство DOS начало вытесняться семейством Windows, обладающем удобным графически интерфейсом. Windows 95 официально представлена 24 августа 1995 года А Windows 98 - 25 июня 1998 г. DOS — является прародителем Windows.) Чу Муюнь: Хорошо... Оказывается, они ещё не вступили в эпоху Windows. Чу Муюнь сохранял позу отчаявшегося в мире льда и снега, разговаривая с Малышом Зеро в течение нескольких часов. Для сравнения, император Гордыня гораздо более предан делу, и твёрдо стоял уже несколько часов, с такой же прямой манерой поведения.…… Чу Муюнь: «Зеро, какое у него сейчас выражение лица?» Зеро посмотрел на это очень серьезно, думая как это описать: [Вероятно, ... может быть ... может быть...] Чу Муюнь решил не напрягать его умственные способности, в конце концов, это была всего лишь dos 2.0, и он не мог заставить его. Чу Муюнь: «Невыразительные тёмно-серые глаза, но всё тело так и кричит от желания съесть меня?» Малыш Зеро быстро согласился: [Да, да, да!] Чу Муюнь: «Уже почти готов.» В следующие несколько дней Чу Муюнь использовал 101 балл актерского мастерства, чтобы играть маленький белый цветок, который явно запутался, но был сильным и старался замаскироваться под солнышко. В этом отношении малышу Зеро было нечего сказать, кроме как отдать честь. Конечно, Мо Цзюшао мог видеть терпение и боль Чу Муюня, но, как будто ничего не замечая, он, как всегда, баловал его. Но все эти домашние радости в этот момент изменили свой вкус, как мёд, смешанный с ядом, который казался сладким, но на самом деле был опасен. Независимо от того, как сильно Чу Муюнь пытался подавить свои эмоции, когда он сталкивался с Мо Цзюшао, он был готов упасть в обморок в любой момент. Он не мог понять, почему Мо Цзюшао привёл его сюда, не мог понять, почему Мо Цзюшао бережно воспитывал сына своего врага, и не мог понять, почему он был так добр к нему. Достаточно добр, чтобы позволить ему влюбиться, достаточно добр, чтобы потакать ему, несмотря ни на что. Как раз в тот момент, когда он подумал, что, хотя и потерял свою семью, он вновь обрел её, его поразил приглушенный раскат грома. Всё это подделка, всё это обман. Это смешно, нелепо и стыдно! Как идиот, он провёл десять лет, жаля убить врага своего отца. Как идиот, он любил человека, покрытого кровью семьи Чу, каждую ночь. Он продолжал вспоминать, он продолжал винить себя, и продолжал мучить себя. Его напряженный дух не мог расслабиться, и ему было трудно спокойно спать несколько дней и ночей подряд. Под такой огромной психологической пыткой всё его тело истощалось очень быстро. Мо Цзюшао, естественно, заметил это и очень обеспокоенно спросил: - Тебя что-то беспокоит? Тело Чу Муюня напряглось, и через некоторое время он сказал: - Всё в порядке. - Сяо Юнь. - Мо Цзюшао обнял его и тихо сказал, - Не скрывай от меня ничего, что бы это ни было, я рядом. Чу Муюнь слушал эти слова, но почувствовал холод по всему телу. Холод, который распространился от его сердца, мгновенно заморозил кровь и позвоночник, отчего ему, казалось, что он потерял даже самое элементарное восприятие. Он действительно хотел яростно допросить его, несмотря ни на что, и узнать, как он произнёс эти слова! Спросить его, как он сказал, что любит его после убийства семьи Чу! Он хотел спросить его ещё, почему... почему он так с ним обращаешься?…… Возможно, он хотел спросить о большем. Убийца прямо перед ним, сомнений нет, почему бы не убить его? Зная, что вся его семья погибла у него на руках, зная, что кровь семьи Чу прилипла к его ладони, почему он не отомстил! Противоречия, борьба, бесчисленные воспоминания и жестокая реальность переплелись, заставляя Чу Муюня испытывать сильную боль. Спокойствие и невозмутимость на его лице больше нельзя было поддерживать, его голос дрожал, и он спросил голосом, переполненным болью: - Если... если однажды... Мо Цзюшао обнял его, его голос был полон беспокойства: - Сяо Юнь? Чу Муюнь наконец... наконец успокоился. Он крепко обнял человека перед собой, и на него обрушился почти болезненный поцелуй. Он целовал сильно и яростно... Заставив его задыхаться, Чу Муюнь сильнее обнял человека перед ним. Чу Муюнь поднял голову, его глаза, казалось, были немного кровавого цвета, а голос был очень хриплым: - Сделай это со мной. Мо Цзюшао был слегка поражён. Чу Муюн наклонился и обнял то место. Мо Цзюшао нахмурился и хотел обнять его. Но молодой человек уже произнёс умоляющим голосом: - Пожалуйста, проклятье уже не имеет значения, я и так больше не могу практиковать, чему ещё можно радоваться? Мо Цзюшао взял его за руку: - Не глупи, это повредит твоему телу. База совершенствования была уничтожена, и именно тело теперь будет страдать. Это "легкое повреждение причиняет боль мышцам и костям" теперь смертельно для Чу Муюня. Но Чу Муюнь проигнорировал это: - Я не боюсь, я в порядке, я больше не могу практиковать, я не смогу больше повышать свой уровень совершенствования до конца своей жизни, так что... Гм... мм... Мо Цзюшао поцеловал его и подарил ему незабываемую ночь. В первый раз было действительно трудно, но во второй всё прошло легче. Нежный Мо Цзюшао был до смешного хорош. Чу Муюнь дал ему очень высокую оценку: «Эта техника почти сравнима со мной.» Малыш Зеро, который только что открыл глаза, колебался, делать ли ему вид, что он этого не слышит, или ему следует что-то сказать. Но такое поле... Что ему делать? QAQ Это не прописано в руководстве по системы! После этого дня Чу Муюнь не удивился, что провалялся целый месяц. Лечение в постели в течение месяца ради одного действительно болезненного раза - это большая цена. Хотя он ещё не встречался с Похотью, Чу Муюнь уже начал вспоминать этого парня. Он не вставал с постели уже месяц, но Чу Муюнь не сидел сложа руки. Он вошёл в режим сумасшедшего уединения и перенёс почти всю библиотеку в свою спальню. И там полно всевозможных высококлассных книг по формациям, настолько сложных, что он не мог дождаться, когда можно будет их освоить. Мо Цзюшао баловал его, видя, что ему это нравится, и попросил людей найти больше книги по формациям и принести ему. Чу Муюнь не воспринимал всё это всерьёз, просто принимал и продолжал учиться день и ночь. Мо Цзюшао несколько раз упоминал, что ему следует хорошенько отдохнуть. Причина Чу Муюня была особенно обоснованной. Он поднял лицо и очень трогательно улыбнулся: - Отец, я не хочу быть бесполезным. Всего лишь одним этим предложением Мо Цзюшао не мог не потакать ему. День Х становился всё ближе и ближе. Чу Муюнь изучал метод формаций ещё более отчаянно. Но, в конце концов, это тело обычного человека, и ему очень хочется спать. Когда Мо Цзюшао вернулся, он увидел, что тот прислонился к кровати в одежде и заснул, его густые, чёрнила волосы ниспадали, придавая его худым щекам нефритовый блеск. В левой руке он держал книгу, а справа было разложено много бумаги. Мо Цзюшао приблизился и увидел сложные узоры. Император Гордыни никогда не использовал никаких формаций, но это не значит, что он их не понимал. Напротив, ему нравятся такого рода сжигающие мозг вещи, которые другим кажутся очень сложными, а он глубоко исследовал их и очень хорошо осведомлён. Просто из-за того, что база совершенствования слишком высока, у него не было возможности это использовать. Теперь, просто взглянув, он мог ясно увидеть суть этой формации. Очень жестокое построение с большим количеством злой энергии уже начало вырисовываться в общих чертах. Какой гений, это была первая мысль, которая пришла в голову Мо Цзюшао. Потому что он понимал, он знал, насколько это сложно, и почувствовал, насколько высоко понимание Чу Муюня. Что касается того, почему он изучал такую порочную формацию. Ответ напрашивается сам собой. "Я хочу убить его, я хочу отомстить за семью Чу." Мо Цзюшао не был удивлён, напротив, он с нетерпением ждал этого. Честно говоря, изучая две чрезвычайно высококлассные формации одновременно за такой короткий промежуток времени, даже Чу Муюнь был немного измотан. Хотя он начал закладывать основу и вступать в контакт с ними десять лет назад, у Чу Муюна не было возможности проводить эксперименты лично над ним, чтобы не вызывать подозрения, поэтому он знает не так много. Поскольку теперь у него не было угрызений совести, он учился, не жалея собственной жизни, но время было действительно ограничено, так что почти за ночь до инцидента Чу Муюнь был уверен. Легко создать первый массив, но второй сложнее. Более того, эта формация ещё не была протестирована, поэтому то, может ли она сработать, зависит от его удачи. Но, к счастью, всё уже готово. В последние несколько дней Чу Муюнь приказал Зеро запускать свой dos-процессор на 100%, ожидая прибытия незваного гостя. К счастью, этот император Гнева никогда не скрывал своё присутствие, поэтому, когда он появился на пике Тысячи Фениксов, Зеро почти сразу почувствовал это: [Гнев приближается!] Чу Муюнь неторопливо переоделся: «Вообще-то я не люблю носить белое. Слишком по-девчачьи для взрослого мужчины носить такую изящную одежду.» Зеро：[……] Чу Муюнь: «Но маленькому белому цветочку нравится быть белым.» Зеро почувствовал, что может добавить: [Белое и красное хорошо сочетаются.] Чу Муюнь широко улыбнулся: «Зеро, ты очень хорошо понимаешь.» Зеро: [...] Он чувствовал, что то, что он сказал, должно отличаться от того, что имел в виду хозяин... Он просто почувствовал, что Гнев был красным, поэтому он подходил белой одежде хозяина, но то, что имел в виду хозяин, было другим.…… На пике Тысячи Фениксов, у входа в великолепный дворец, стоял высокомерный человек с мечом в руке. Он был одет в чёрное, его рыжие волосы были растрепаны, а его уникальные красные глаза излучали кровожадный свет, как у зверя. - Мо Цзюшао, пришло время трёхсотлетней встречи. Какое оправдание у тебя есть на этот раз? **** Один из семи богов Царства Демонов: Лин Сюань, император Гнева, красными зрачками и распутной личностью, совершенно свободен в своих действиях, он самый могущественный демон с самой сильной боевой мощью. Воинственный и склонный к дракам, в его глазах люди делятся только на два типа: первые - те, с кем можно драться в полную силу, а вторые - слабаки. Исход битвы с ним - только смерть, и он не утруждает себя тем, чтобы взглянуть на слабых. Если Чу Муюнь мог составить свой рейтинг тех, чьё внимание он должен привлечь, то Лин Сюань определенно был бы третьим снизу. Потому что этот парень всю свою жизнь любит драться, и в его голове нет ниточки влюбленности, так что заставить этого маленького волчьего пса влюбиться, наверное, труднее, чем дать ему "мясо да кости"! Однако лично Чу Муюнь им очень восхищается. Сумасшедший, властный, дикий и красивый одинокий волк. Чу Муюнь - страстный человек, и ему, естественно, нравятся такие люди. Конечно, только если наблюдать за ним издалека и не подходить слишком близко. Но если всё же придётся подойти…… Ха-ха, просто посмотрите на нашего императора Гордыни. Он думал об этом триста лет, и почти сразу, как только наступил условленный день, эта бешеная собака тут же побежала, независимо от того, хотел он этого или нет, они должны были сразиться, и при чём обязательно до смерти.…… Говорят, что когда ученый встречает солдата, исход очевиден. Каким бы величественным и эрудированным ни был Мо Цзюшао, он едва мог отстрочить их встречу на триста лет. Этот эпизод - второй поворотный момент судьбы Мо Цзюшао. Сначала яростный огненный яд Янь Цзюньцина отравил его демоническую душу, а затем вызов Гнева привёл к тому, что он был серьёзно ранен. Именно из-за этой травмы главный герой и почерневший малыш Янт смогли убить Гордыню. В противном случае, даже если бы Мо Цзюшао можно было подавить с помощью яда яростного огня, его сила всё ещё оставалась очень высокой и ужасающей. Если бы он действительно хотел, он бы давно убил главного героя раз 20, малыша Яня - 10. Что Чу Муюнь собирается делать с таким важным сюжетным моментом? Конечно, это было сделано для того, чтобы одним махом завоевать императора Гордыни! Лин Сюань стоял лицом к ветру, от чего его рыжие волосы развивались роскошной дугой, а черты лица были чрезвычайно красивы. Если бы не кровожадность в этих алых глазах, одна эта дикая и красивая поза, вероятно, очаровала бы наповал тысячи девушек. Он слегка скривил свои тонкие губы и повысил голос: - Триста лет назад из-за Янь Шэня твой совершенствование понесло большие потери в попытке прорваться через царство богов. В то время ты сказал, что если бы я сражался с тобой, то у тебя не было бы шанса, поэтому я дал тебе время восстановиться. Выполнишь ли ты своё обещание сегодня? Его голос понизился, и на ступеньках из белого нефрита появилась голубоватая фигура. Светлая ткань одежды Император Гордыни струилась, словно вода, а чернильные волосы бали украшены нефритовой короной. Он стоял на возвышенности, под его ногами облака, что создавала иллюзию, будто он небожитель, спустившийся на землю. Он заговорил мягким и лёгким голосом: - Лин Сюань, ты не сможешь убить меня. В тот момент, когда Лин Сюань услышал его, его красные глаза вспыхнули ещё более ослепительным пламенем. Он с большим интересом облизнул нижнюю губу: - Как я могу знать, если не попробовал? Глаза Мо Цзюшао были холодны: - Сколько бы раз ты ни пытался, ты не получишь желаемого результата. - Ну и что? - мужчина высокомерно улыбнулся, - Если я не могу убить тебя, тогда ты убьёшь меня. Лин Сюань никогда не был человеком, который боится смерти. Мо Цзюшао уставился на него: - Тебе обязательно драться со мной сегодня? Лин Сюань тоже уставился на него: - Я должен увидеть искусство охоты на луну, известное во всех трёх мирах! - В таком случае... - Мо Цзюшао поднял руку, и от внезапной вибрации длинный тёмно-синий меч вырвался из воздуха и твердо приземлился в его ладонь, - Как пожелаешь. Битва началась! Чу Муюнь не стал спешить на место происшествия, а поспешил в резиденцию Янь Цзюньцина. В такой критический момент Зеро следил за полем боя, полагаясь на Гордыню и Гнев, чтобы проанализировать ход битвы, и рассчитал время для плана Чу Муюня. Сразу после прибытия в общежитие Янь Цзюньцина молодой человек уже оделся и вышел. Увидев Чу Муюня, он с тревогой спросил: - Брат Юнь, ты ранен? Он мог ощущать мощную странную огромную силу, и подавление этой силы было даже сравнимо с подавлением всевышнего. Янь Цзюньцин инстинктивно рассудил, что это сильный враг, и он был настолько силён, что Господину пришлось лично принять меры! Он почувствовал облегчение, когда увидел приближающегося Чу Муюня. Взяв его за руку, он продолжил: - Все в порядке, брат Юнь, я защищу... - прежде чем прозвучало слово "тебя", Чу Муюнь внезапно поднял руку, и Янь Цзюньцин увидел капли крови. Они падали с его пальцев, а потом первоначально пустая комната осветилась чёрными светом, как будто её испачкали чернилами. Янь Цзюньцин вообще не разбирался в формациях, но после того, как он так долго следил за Чу Муюнем, он мог видеть, что тот делает. - Брат Юнь, что ты делаешь? Построение было организовано давным-давно, и всё, чего не хватало - это катализатора для активации. Чу Муюню потребовалось всего три секунды, чтобы активировать "построение заключения" и идеально заточить в нём Янь Цзюньцина. Поняв, что он в ловушке, Янь Цзюньцин запаниковал: - Брат Юнь... ты... Выражение лица Чу Муюня было спокойным, но в его глазах мелькнули следы мелочности и нежелания: - Ты должен жить. Он сказал ему три слова, но Янь Цзюньцин, как молотом, был сбит с толку: - Что ты собираешься делать? Куда ты идешь? Брат Юнь!Ты... - он почти закричал, до крайности напуганный ужасными мыслями, поднимающимися в его сердце. Он был связан строем и не мог пошевелиться, но смог говорить, - Не ходи туда! Там опасно! Господин сам сможет с этим справиться, брат Юнь, когда ты пройдешь... ты...Ты умрешь! - Я просто делаю то, что должен делать, Сяо Цин... - Чу Муюнь поддержал его и произнёс последнюю фразу, - Пожалуйста, живи хотя бы ради себя. Сильный чёрный туман вырвался из строя, и Янь Цзюньцин едва мог ясно разглядеть фигуру Чу Муюня, но в этот момент эта сцена совпала с ночью, которую он никогда не сможет забыть. Дом семьи Янь рухнул, кровь и миазмы поглотили надежду на выживание. Он наблюдал, как его семья трагически погибла, бессильная и беспомощная, оставив только безграничное отчаяние и боль в его груди. Пережив ту катастрофу, он поклялся, что никогда больше не потеряет никого, кто заботился о нём, и он будет защищать всех, кого хотел защитить.…… Но теперь... Как раз тогда, когда он думал, что становится сильнее, думал, что способен и что может создать надежду.…… Он повторил ту же ошибку. Фигура уходящего Чу Муюня совпала с его отцом, который умер, чтобы защитить его. Та же сцена и те же чувства заставили Янь Цзюньцина чуть не упасть в обморок. Раскаяние в его сердце расцвело, пустило корни в его сердце и дико росло с невероятно высокой скоростью. В конце концов, вся плоть и кровь были пронизаны одной единственной мыслью: стать сильнее, стать сильнее, ты должен стать сильнее! Только так можно... защитить человека, которого он хочет защитить. Только так он не потеряет человека, которым дорожит, и только так он не будет такими некомпетентными, смущенными и отчаявшимися. Янь Цзюньцин не кричал громко, но черты его лица были искажены до крайности из-за нахлынувших эмоций в сердце. Он был ошеломлён, и его голос был очень горьким: - Не умирай, брат Юнь, не умирай! Чу Муюнь позаботился о Янь Цзюньцине и поспешил к воротам. «Как продвигается битва?» Зеро внимательно наблюдал: [Двадцать процентов.] Это то, о чём они договорились. Зеро может проанализировать запас силы в двух телах. Поскольку Гордыня и Гнев примерно равны, пока они используют менее половины своих сил, определить победителя не так легко. Ключевой момент - это когда оба человека используют более половины своих сил. Чу Муюнь ждал, затаив дыхание, а Зеро продолжал сообщать ему цифры. Две фигуры на вершине сражались друг с другом. В парадном зале пика Тысячи Фениксов уже бушевал сильный шторм, и великолепный дворец был погружён в хаос. Из-за переполняющего мощного давления вся гора начала трястись, и даже небо потемнело. Раскатах грома расколол небо и казалось, что приближается взрыв. Чу Муюнь наконец остановился в безопасном месте. он смотрел на поле боя, но на самом деле ничего не мог разглядеть. Двое людей почти превратились в тени, чёрные, красные и синие, с ярко сияющими мечами, с мощной силой, которая могла легко разбить твёрдые кристаллы на куски. Чу Муюнь не отводя взгляд смотрел на них. Он должен быть внимателен и не должен допустить ни малейшей ошибки. Активация формирования на минуту раньше не заманит этих двух людей в ловушку. Активация формации с опозданием на одну минуту приведёт к повреждению формации из-за неистовой силы этих двух людей, и даже если она будет активирована, её мощность будет значительно меньше. Самый тонкий момент, который он подсчитал, заключался тогда, когда сила Гордыни и Гнева достигнет примерно 50%…… Голос Зеро вернулся к жесткому электронному тону: [Сорок процентов, сорок пять процентов, сорок шесть процентов, сорок семь процентов...] Когда он, наконец, договорил: [Сорок девять процентов] Чу Муюнь быстро порезал себе запястье, откуда тут же хлынуло много крови, сопровождаемая электронным звуком [пятьдесят процентов...] она приземлилась, и вокруг него внезапно появились огромные кроваво-красные линии. Мо Цзюшао и Лин Сюань одновременно заметили нечто странное. Их реакция была быстрой, как молния, они одновременно бросились к выходу из строя, очевидно, пытаясь вырваться из формации. Но Чу Муюнь рассчитал всё невероятно точно. Он оценил их реакцию и скорость, когда они использовали всего 50% своей силы. Так что... выхода нет. В одно мгновение два гордых императора царства Демонов одновременно перестали двигаться. Они запутались в кроваво-красных линиях и твердо стояли на месте. После большой войны эти два человека всё ещё величественны. Красные глаза Лин Сюаня, казалось, стали ярче, его пальцы, горящие чёрным пламенем, злым и очаровательным, а сила, заключенная в них, была ужасающей. Синий шёлк Мо Цзюшао был похож на чернила, а его светло-серые глаза полностью потемнели. Он держал длинный тёмно-синий меч, сияющий блеском, и, не мигая, смотрел на молодого человека в центре строя. Молодой человек был одет в серебристо-белую мантию, сотканную из снежного шелка, собранного людьми из самого холодного места во время его особого путешествия. Цвет был подобен снегу и морозу, а блеск был прекрасней, чем звезды и луна. Он был редким и чрезвычайно ценным. В это время это красивое платье было покрыто алой кровью, и в сильном контрасте оно было похоже на цветы, распустившиеся среди ночи, прекрасный до крайности, но и отчаянный до крайности. Чу Муюнь поднял голову и посмотрел на Мо Цзюшао: - Это ты убил семью Чу... Это был ты!