И как мне сделать предложение семерым?!

Одним словом, это было оглушительно. Шэнь Шуянь знал, что Чу Муюнь сказал это из-за запрещенной техники замены любви и ненависти. Он считал его Се Цзивэем, именно по этому он не хотел его видеть.…… Но Шэнь Шуянь всё ещё чувствовал горечь, которая влилась в кровь. Она впитывалась в мысли в течение четырёх лет, смешивалась с бессонными мучениями и, наконец, стала ядом с едким запахом, постоянно причиняя ему сильную боль. Шэнь Шуянь немного успокоился и медленно сказал: - А'Юнь, это Се Цзивэй сделал всё это. Зверь любви - его собственность, а я... - Ты несёшь чушь! Я обучил Се Цзивэя основам совершенствования. Разве я не знаю того, что знает он? Откуда Цзивэй мог знать о ваших злых заговорах и уловках? Сколько ему было лет, когда ты делал все это? Как у него могла быть такая коварная и порочная вещь! Шэнь Шуянь, тебе нравится говорить глупости с открытым ртом? Я не знаю, какие трюки ты хочешь разыграть, но ты больше не можешь контролировать меня. Теперь, когда мы больше не в мире людей, ты никогда не сможешь принудить меня! Чу Муюнь отругал Шэнь Шуяня, но всё, что он сказал, на самом деле было предназначено Се Цзивэю. Само собой разумеется, что Шэнь Шуянь будет чувствовать себя только беспомощным, когда услышит это, даже невинным, и совсем не будет печалиться. Но Шэнь Шуянь, который слушал его слова, становился всё бледнее и бледнее, и эмоции в его глазах были сложными, не только грустными, но и наполненными огорчением и сожалением. Шэнь Юнь не мог этого понять. Но Чу Муюнь понял. Он произнёс эти слова намеренно. Он проверял Шэнь Шуяня. В конце концов, это Жадность. Жадность, который полностью восстановил свою память. Чу Муюнь всё ещё очень хорошо знал, насколько эгоистичными были люди, которых он создал. Но теперь…… Чу Муюнь расспросил Се Цзивэй, немного исказив события того года, излил все смущающие, невольные и беспомощные эмоции и полностью восстановил ситуацию того времени. Слушая это, память Шэнь Шуяня, казалось, вернулась к тому времени. Он был полностью поглощён огорчением и раскаянием. Если бы он заметил ненормальность тела А'Юня раньше, разве Се Цзивэй мог бы воспользоваться этим? Если бы он больше заботился об А'Юне и его настроении тогда, разве А'Юню пришлось бы нести так много на себе и не осмеливаться говорить. Если бы он был более зрелым и менее эгоистичным в то время, а не просто хотел монополизировать его, разве А'Юню пришлось бы страдать от этих грехов? Если... если... если... если…… Бесчисленные если были самой откровенной насмешкой над его глупостью и некомпетентностью. Губы Шэнь Шуяня слегка задрожали, и он сказал хриплым голосом: - А'Юнь, такого больше не повториться, никогда больше. Чу Муюнь был поражён его фразой, и в его глазах промелькнули следы очень сложных эмоций. Шэнь Шуянь изо всех сил старался сдерживать свои эмоции и тихо сказал: - Не волнуйся, когда проклятье будет снято, ты всё поймёшь. Чу Муюнь хотел сказать что-то ещё, но Шэнь Шуянь слегка нахмурился, и его голос стал немного ниже: - Извини, А'Юнь, сначала тебе нужно отдохнуть. Как только его голос стих, он поднял руку, и из воздуха появился талисман, сверкающий синим и голубым светом. Его глаза были слегка приподняты, а затем, подобно водопаду в водяной завесе, кристально чистая светло-голубая световая завеса окружила Чу Муюня. Чу Муюнь сказал: - Шэнь Шуянь, что ты собираешься делать? Шэнь Шуянь улыбнулся ему: - А'Юнь, подожди немного. Чу Муюнь: «Зеро-Зеро, абсолютное сознание.» Малыш Зеро наблюдал на всем процессом, поэтому его реакция была очень быстрой. Когда навык использовался, помехи, исходящие от световой завесы, значительно ослабли. Во-первых, Чу Муюнь не "менял понятия любови и ненависти". Если бы его снова изменили, чёрт его знает, что произойдёт. Но это не имеет значения, пока он знает, что делает Шень Шуянь. Любовь и ненависть меняются местами, ненависть и любовь меняются местами. Как это может быть так просто. Если человеческим духом действительно можно так легко манипулировать, то что же такое вечная любовь? Чу Муюнь слегка опустил глаза. Малыш Зеро прошептал: [Кажется... приближается Похоть.] Чу Муюнь: «Хм.» Зеро: [Что мне делать... эти двое...] Чу Муюнь: «Детка, не погружайся слишком глубоко в драму.» Зеро: [Но они все на самом деле...] последние три слова не прозвучали. Чу Муюнь сказал: «С Гордыней и Завистью было также.» Зеро: [Но они...] другие, Жадность и Похоть, очевидно, больше…… Чу Муюнь: «Так что не тяни с этим и быстро разберись в этом беспорядке.» Зеро: [ QAQ! ] Чу Муюнь улыбнулся: «Не забывай, что мы делаем.» Как системе, которой хозяин напоминает о своих обязанностях, DOS 4.0 срочно нужно было не менее 16ГБ, позволяющий ему войти и получить новый пакет смайликов _(:з」∠)_ . Дворец Всех Явлений Се Цзивэя не может быть найден другими, но дворец Облачного Тумана Шэнь Шуяня не скрыт так плотно и найти его слишком легко. Шэнь Шуянь вовсе не прятался, он ждал, когда придёт Се Цзивэй. Ждал, чтобы рассчитаться с ним за всё. Волшебный туман заполнил пространство. Один был одет в красное, как огонь, другой был одет в пурпур, как небо. Два одинаково невероятных человека в этот момент достали свои мечи. Шэнь Шуянь уставился на него: - Се Цзивэй, ты действительно осмелился прийти. Се Цзивэй сказал: - Верни его мне. Эти слова заставили Шэнь Шуяня улыбнуться, его тёмные глаза наполнились ненавистью, а улыбка в уголках его рта стала мрачной и жестокой: - Кто ты, чтобы говорить это? Вернуть его тебе? Когда он принадлежал тебе? Се Цзивэй отбросил романтический настрой и выглядел очень серьезным: - Шэнь Шуянь, ты ему не подходишь. С тобой, рано или поздно, ты заставишь его умереть. Шэнь Шуянь опасно прищурил глаза: - С тобой тоже, не забывай, что ты сделал. Се Цзивэй: - Если бы я этого не сделал, ты бы в него не влюбился. Шэнь Шуянь: - Если бы ты этого не сделал, А'Юнь всегда будет принадлежал бы мне и только мне. Я буду оберегать его до конца жизни. - Как вещь. - Ты тоже обращался с ним только как с игрушкой. Эти два человека не могут назвать причину. Они совершили одинаковые ошибки и также исправляют их, и они одинаково важны для этого человека. Никто никого не может убедить, и никто не может пойти на попятную. Всё может решить только битва! Сложно сказать, кто сделал первый шаг. Но когда звук цитры стал громким, а великолепные и громоздкие руны появились в небе, это тихое место, похожее на страну чудес, накрыл чудовищный ураган! Между летящим песком и камнями гигантское дерево было вырвано с корнем, его унесло в небо воздушным потоком, и оно было быстро разорвано на куски ужасающей силой. Се Цзивэй не использовал своих зверей. В такой битве, когда Шэнь Шуянь был настороже, они были бы убиты в одно мгновение и вообще не сыграли бы никакой роли. Их уровень совершенствования должен быть сопоставим, но на самом деле Шэнь Шуяню приходилось немного хуже. Потому что перед тем, как прийти, он потратил много энергии на то, чтобы обратить вспять запрещенную технику Чу Муюня. Зачем делать это в такой критический момент? Шэнь Шуянь не был безрассудным, он серьезно обдумывал это. Потому что... только Чу Муюнь может решить, кто настоящий победитель, а кто проигравший. **** Когда ледяная световая завеса исчезла, Чу Муюнь понял, что может выйти. Двое людей снаружи исчерпали свои убийственные приёмы и сражались уже не так яростно, однако не смотря на это, их позы оставались непреклонными, и ясно давали понять, что они не остановится, пока не решат вопрос кто из них будет жить, а кто умрет. Чу Муюнь не бросился к ним, он нахмурился и тупо посмотрел вперёд. Ничего не делает? Конечно, это не так. Мо Цзюшао ждал, пока Шэнь Юнь всё обдумает. Ждал, что он нанесёт Се Цзивэю смертельный удар, когда тот был так уязвим. Но, похоже... Ситуация перед ним совсем не такая, как он себе представлял. Льдисто-голубой световой занавес исчез, но человек стоял там, его глаза были пустыми, он смотрел прямо вдаль туманным взглядом. Дело не в том, что он ни о чём не думал, а в том, что ему приходилось думать слишком много, слишком сложно и слишком хаотично, его дух защищаясь выбрал временное забвение. Мо Цзюшао на мгновение опешил, а затем уголки его губ слегка приподнялись, и он показал свою фигуру: - Господин Шэнь, вы всё вспомнили? Чу Муюнь медленно повернул голову и посмотрел на него очень, очень спокойно. Мо Цзюшао не собирался позволять ему забыть всё, поэтому он дал самое прямое объяснение: - Это Шэнь Шуянь, который был с вами в человеческом мире, и это именно Шэнь Шуянь тот, кого ты вырастил, и это он глубоко любит. Се Цзивэй обманывал тебя четырех года... Услышав это, в глазах Чу Муюня промелькнула неприкрытая боль, в этой боли не было обиды, вместо этого она была наполнена огорчением и нежеланием, и даже большой потерей. Мо Цзюшао замолчал, потому что уловил этот след эмоции. Его разум работал очень быстро, и он понял всё в одно мгновение. - Кажется... господин Шэнь действительно тронут Се Цзивэем. Внезапно в расфокусированных глазах Чу Муюня вспыхнула паника. Мо Цзюшао мог это ясно видеть. Он сильно нахмурился из-за беспокойства, но его глаза постепенно потемнели: - Это был всего лишь момент замешательства. Се Цзивэй - лучший в соблазнении. Неудивительно, что вы были с ним так долго, но это не значит, что вы влюбились в него. Он сказал, что другой хорош в очаровывании людей, но Мо Цзюшао, произнёс это таким тихим, низким голосом, что намного больше походил на человека околдовывающего людей. Мысли Чу Муюня были очень хаотичными. Он всё правильно сломал и всё вспомнил. Кто такой Шэнь Шуянь, кто такой Се Цзивэй, кто возлюбленный, а кто... враг, всё стало ясно. Но память не исчезла. За последние четыре года во дворце Все Явлений обрывки его общения с Се Цзивэем не рассеялись, а становились всё более и более яркими из-за раскрытия правды. В конце концов, это было так жестоко. Сердца людей сделаны из плоти. Он не может забыть, что Се Цзивэй сделал с ним,как и не может забыть, что он сделал для него за последние четыре года. И то, как он любил Се Цзивэя последние четыре года, как он отдавал ему всё своё сердце и как он был влюблён в него, всё это невозможно игнорировать. Он почти забыл Шэнь Шуяня, он с трудом мог сказать, кем был человек, который заполнил его сердце. Он даже не мог сказать, кто любит есть рыбу, а кто любит выпить. Он не мог понять, кто обнимал его с улыбкой, или кто поднимал ним бокал и поболтал под луной.…… На самом деле память ясна, но чувства сбиты с толку. И из-за этой путаницы даже его память была размыта. Мо Цзюшао с первого взгляда разгадал его мысли. Уголки его рта слегка приподнялись, и он ехидно намекнул: - Господин Шэнь, не обманывайтесь. В сердце есть только один человек, и в нём может быть только один человек. Вы не можете любить двух людей, и они не могут терпеть друг друга, так что вы должны сделать выбор, вы можете... отказаться только от одного. Услышав это, губы Чу Муюня побледнели. Мо Цзюшао продолжил: - На самом деле, не нужно колебаться, Шэнь Шуянь - любовь всей вашей жизни. Что касается Се Цзивэя, вам не нужно чувствовать себя виноватым перед ним. Плоды бракосочетания действительно замечательны, но когда Се Цзивэй ел их вместе с вами, его мысли не были невинны. Он знал, что однажды вы всё поймёте, и знал, что однажды вы вернетёсь в Шэнь Шуяню. Он разделил половину своей жизни, разве не для того, чтобы удерживать вас? Используя такой метод, чтобы насильно навязать вам свои идеи, чтобы вы никогда не смогли отпустить его, в чём разница между этим и зверем любви? Это всё не что иное, как ещё один способ контролировать вас. Просто он прикрыт нежной оболочкой, которая более приятная и мягкая. Зверь любви определенно была занозой в сердце Чу Муюня. Когда он услышал эти слова, его брови нахмурились. Мо Цзюшао продолжил: - Если вы чувствуете, что у вас перед ним есть какой-то долг, лучше вернуть его ему. Произнеся, наконец, эти слова, Чу Муюнь вздохнул про себя: это не стоило тех усилий, которые он вложил в актерскую игру. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Мо Цзюшао, в его глазах промелькнуло сомнение: - ...вернуть ему это? Мо Цзюшао: - Да, верните ему то, что он дал вам, чтобы вам не нужно было чувствовать себя виноватым, и вы могли ясно выразить своё мнение. Чу Муюнь нахмурился: - Что мне делать? Мо Цзюшао улыбнулся и сказал: - Я вам помогу. Когда Чу Муюнь вышел вперёд, весь дворец Облачного Дождя уже был в развалинах. Под таким бешеным напором силы земли этого прекрасного неземного дворца стали безжизненной пустошью. Только два человека в центре, с неизменным выражением лица и неизменным стилем, выпускали заклинания, которые сотрясали небо и землю, и их ненависть друг к другу достигла лилась через край. Почти в тот момент, когда появился Чу Муюнь, Шэнь Шуянь повернул голову и удивленно посмотрел на него. И как раз в это мгновение его противник ударил по струнам, Шэнь Шуянь отвлекся, не смог ответить и получил удар в грудь. Как могла атака, которая содержала ярость Се Цзивэя, быть слабой? Несмотря на то, что Шэнь Шуянь вовремя создал щит, он всё равно был разбит вдребезги. Его одежда была прорезана энергией, и в тот момент, когда обнажились его прекрасные мышцы, она уже была кроваво-красной. Чу Муюнь только почувствовал, что его сердце сильно кольнуло, и он поспешил к нему, зовя его голосом, полным беспокойства и тревоги: - Сяо Янь! Шэнь Шуянь почувствовал, что вся боль исчезла, только когда он услышал эти два слова, и даже постоянная потеря крови не мог унять жар в его груди. Чу Муюнь обнял его, затем поднял голову, глядя холодным и равнодушным взглядом на Се Цзивэя. Человек в красном стоял на вершине руин вместе с неподвижно парящей цитрой, как и всё его тело, яркий цвет поблек, оставив только бледность и пустоту. Он смотрел на Чу Муюня, не моргая. Болезненный оттенок вспыхнул в глубине глаз Чу Муюня, но он быстро скрыл это и сказал холодным голосом: - Се Цзивэй, меня больше не волнует прошлое, и отныне у нас с тобой ничего не связывает! Это в сто раз тяжелее, чем ненавидеть его и жаловаться на него, но Се Цзивэй не мог ничего ответить. То, что он сделал, было похоже на разбитое зеркало, он едва оправился и не смог замазать трещины. Чем больше он узнавал этого человека, тем лучше понимал его темперамент и тем больше понимал, насколько жестоко и непростительно с его стороны было использовать зверя любви, чтобы контролировать его, унижать и мучить. Заклятье было снято. А'Юнь вернулся. Эти четыре года стали всего лишь сном.