И как мне сделать предложение семерым?!

Но Цзин Мо не отпускал его. Он осторожно поддержал его, усадил в кресло с широкой спинкой, подошёл к нему и спросил: — А'Му, что с тобой? Такая сильная боль не могла возникнуть из ниоткуда. Цзин Мо не мог понять, что происходит, но мог догадаться, что в девяти случаях из десяти это было связано с ним самим. Близкие ему люди всегда будут страдать от всевозможных бедствий. И к ним относятся не только стихийные катастрофы, но и болезни и страдания в том числе. В давней памяти Цзинь Мо когда-то был молодой человек, который приютил его. Изначально он был гордым Сыном Неба, но в юном возрасте стал одержимым. С тех пор он стал инвалидом и, в конце концов, погиб. Один или два раза, Цзин Мо всё ещё может считать это совпадением, три или четыре - тоже можно назвать невезением, но, когда каждый раз было так, понимает Цзин Мо. Проблема не в других, а в нем самом.Как сказали эти люди, он - бедствие, и бедствие последует за ним, куда бы он ни пошёл. Он живёт для того, чтобы подвергать бесконечным пыткам окружающих его людей, его близких и всех невинных людей. Никто не является исключением... В конце концов, их всех ждёт смерть. И он... никогда не умрёт. С хрустящим звуком запястье Цзин Мо было внезапно сломано, Чу Муюнь был полностью без сознания и не чувствовал, что держал в руке. Боль от сломанных костей может заставить людей громко кричать, но лицо Цзин Мо не меняло цвета. Его запястье неестественно искривилось, но он даже не нахмурился, не говоря уже о чем-то ещё. Кость сломана, продолжая крепко сжимать, боюсь, что рука полностью отвалится. Цзин Мо немного подумал и тихо сказал: — Ты меня слышишь? Чу Муюн мог слышать это, его мозг был переполнен болью, и он не мог ответить вовремя. — Можешь отпустить меня? — тихо сказал Цзин Мо. Чу Муюнь заметил что-то в трансе и отпустил его руку... Цзин Мо вытащил свою руку, а затем протянул ему неповрежденную руку. Чу Муюнь снова крепко сжал её, как будто поймал спасательный круг. У Цзин Мо не было базы совершенствования, и там, где смертное тело могло противостоять такой силе, его запястье снова легко сломалось. С другой стороны, разыгрывалась удивительная сцена: восстановление сломанной кости, шокирующе мощная способность к исцелению, и рука, которая, очевидно, была сломана, быстро восстановилась в первоначальном виде. Синяки рассосались, а светлый и нежный цвет кожи, казалось, стал более гладким, чем раньше. Цзин Мо не был удивлен, и когда он увидел, что рука восстановлена, он снова заменил её. Таким образом, он издевался над собой и сопровождал Чу Муюня, чтобы вынести отчаянную боль. Хотя Цзин Мо обладает очень сильной способностью к исцелению, боль это не ослабляет, и он даже более чувствителен, чем обычные люди. Чувство сломанного запястья не из приятных. Снова и снова, это действительно может свести людей с ума. На самом деле, ему вообще не нужно было этого делать. От этого было мало толку. Хотя его кожа обладала определенным обезболивающим эффектом, эффект был чрезвычайно лёгким, настолько слабым, что его было далеко не достаточно, чтобы подавить боль, которую испытывал Чу Муюнь. В лучшем случае, он сделал Чу Муюня немного более комфортным, но этот комфорт тоже был каплей в море и был бесполезен. Но он упорствовал так настойчиво, что отказался уходить, но то, что он думал в своём сердце, было чувством искупления. Он не может изменить слишком много вещей, но он жаден до обладания…… Даже если он знал, каков будет финал, он не мог не хотеть попробовать, надеясь, что, может быть, однажды или только один раз всё будет по-другому. И пока есть такое время, его долгая жизнь не будет напрасной. Снаружи раздался гром и молния, земля затряслась, и в пещере стало тихо, слышался только крайне подавленный стон Чу Муюня. Вероятно, это была невыносимая боль, и такой крепкий мужчина не мог не стонать. Цзинь Мо охранял его с утра до вечера. После того, как небо потемнело, состояние Чу Муюня не улучшилось, даже показывая тенденцию к усилению. Лунный свет снаружи очень яркий, это ночь полнолуния, которая символизирует мир и воссоединение. Но в этой пещере он пережил мучительное время. Увидев, что Чу Муюнь весь мокрый от пота, Цзин Мо встал, помог ему добраться до бассейна с горячими источниками, снял с него одежду и планировал отпустить его в тёплую родниковую воду. ''Замачивание в воде должно немного облегчить боль.'' Просто состояние Чу Муюня настолько плохое, что он не может твёрдо стоять в горячей воде источника. Цзин Мо просто разделся и спустился вниз. Он поддержал Чу Муюня и позволил ему прислониться к краю бассейна... Цзин Мо собирался развернуться, но Чу Муюнь внезапно обнял его. Они оба были полностью обнажены. От такого объятия их кожа была плотно прижата друг к другу. Прислонившись к груди, удивительное чувство дрожи в одно мгновение пронеслось по нервным окончаниям. Цзин Мо был слегка поражён.К его удивлению, Чу Муюнь оказался в лучшем состоянии. Первоначально вышедшая из-под контроля сила была намного легче, это... больше не так больно? Цзин Мо был немного удивлён. Пришло время, или это случилось из-за объятия? Цзин Мо попытался высвободиться из его объятий, но как только они разошлись, Чу Муюнь нахмурился и скользнул к бассейну. Очевидно, это больно. Это из-за контакта с кожей? Цзин Мо знал, что его кожа обладает обезболивающим эффектом, но он был очень слабым, как упоминалось ранее, настолько, что обычные люди вообще не могли это заметить. Так как мог Чу Муюнь облегчить боль, просто обнимая его? Он не знал, в чём причина, но если это сработает, Цзин Мо не прочь сделать больше. Он протянул руку и обнял Чу Муюня, так что они крепко прижались друг к другу. Как и ожидалось, дрожь Чу Муюня стала намного слабее, а приглушенный стон больше не был полон боли, смешиваясь со следами утешения.…… Цзин Мо необъяснимо задрожал…… Неосознанно он опустил голову, и его губы легко коснулись гладкой шеи мужчины. Этот поцелуй очень легкий, как крыло бабочки, чрезвычайно мягкий. Но такой почти незаметный поцелуй значительно ослабил силу Чу Муюня удерживать его, видимо... боль снова уменьшилась. Цзин Мо был ошеломлён, но вскоре пришёл в себя... Нежный поцелуй начался с его шеи и мягко спустился вниз. Чу Муюнь всё ещё был в бреду. Он просто нашёл способ подавить боль и последовал инстинкту, чтобы приблизиться - точно так же, как люди холодной зимой бессознательно приближаются к источнику огня, это просто инстинкт. Но эта поза, когда он поднимал шею и брал на себя инициативу, была чрезвычайно знойной. Цзин Мо сначала был спокоен, но когда поцелуи спускались всё ниже и ниже.…… Когда он держал маленькую фасолину, стон удовольствия человека под ним мгновенно заставило его кровь вскипеть. Беспрецедентное чувство дрожи распространилось от крови, поднялось к конечностям и быстро отступило, с большой скоростью перемещаясь к нижней части живота. Цзин Мо был совершенно ошеломлен. Он твёрдый. Он был крайне разочарован во всём мире, потерял интерес ко всему и думал, что у него никогда в жизни не будет желания... Но сейчас был так несвоевременно возбужден. Так просто, так... нелепо…… **** Состояние Чу Муюня было очень тяжелым. То, что Цзин Мо сделал, должно было помочь ему облегчить его боль, но теперь, казалось, всё изменилось. Поцелуй уже не такой холодный и тонкий, а когда простые губы окрашиваются в малиновый цвет, все черты лица становятся чрезвычайно великолепными. Он родился очень красивым, из-за Тела Небесного Бедствия он прожил тысячи лет, но остался подростком. Но это не значит, что он подросток. Эта долгая жизнь, полная трагедий, придала ему необычайно сильный дух. Он может спокойно справиться с невообразимой болью и отчаянием обычных людей, а также он может противостоять смертельному искушению, в котором может утонуть весь мир. Огромная сила воли - корень его жизни, но теперь…… Эта штука поднялась. Неясно, хорошо это или плохо, но эта перемена придала его бледной жизни немного больше красок, даже если она немного тяжеловата, она всегда разная. Может быть, он скоро будет потерян, и его жизнь снова вернется в обычное русло... Но Цзин Мо не хочет упускать это. Он наклонился, заглотил возбужденное желание другой стороны и дал другой стороне прекрасный стимул, от которого он не мог отказаться. Весь процесс Чу Муюнь был замешательстве. Такой опыт для него редкость. Он не снисходителен, но он никогда намеренно не подавляет это. Вероятно, самое снисходительное время в его жизни - это когда он был с Се Цзивэем. Находясь под двойным контролем телосложения прекрасного зверя и зверя ледяного духа, он не потерял возможность сопротивляться, и всегда думал о своих планах, хоть и говорил много крайне развратных слов, но внутри все равно был спокоен. Он спокойно знал, что делает, спокойно знал, до какой степени он притворялся, что потерял контроль, но на самом деле, если бы он действительно хотел освободиться, это заняло бы всего несколько мгновений. Но на этот раз…… На самом деле, Цзин Мо ничего особенного не сделал, просто поцеловал его и помог ему. Но из-за тяжелой ментальной пытки и огромной боли интеграция с Владениями Асуры заставила дух Чу Муюня потерять контроль. В этом состоянии действия Цзин Мо подобны пламени, столкнувшемуся со льдом. Такая сумасшедшая стимуляция поначалу была неприятной, но постепенно пламя погасло из-за льда, и боль утихла, а поскольку лёд был сожжен огнем, он превратился в мягкую воду, погружая в неё людей, плавающих и тонущих, оставляя только радость потворства. После того, как Чу Муюнь достиг кульминации, Владения Асуры закрылись. Прервав связь, Чу Муюнь испустил долгий вздох облегчения, откинувшись на шезлонге и глядя прямо на вершину пещеры. Цзин Мо заметил это. Некоторое время он справлялся с этим, затем посмотрел на него: — Тебе лучше? Чу Муюнь слегка повернул голову, глядя на него с некоторой сложностью в своих чёрных глазах. Несмотря на то, что он сделал такую эротичную вещь, выражение лица Цзин Мо всё ещё было спокойным, ничем не отличаясь от обычного. Если и была какая-то разница, то только в том, что бесцветные губы были выкрашены в малиновый цвет, и великолепный цвет, кажется, соблазняет поцеловать его. Чу Муюнь только что вспомнил этот случай, и его кадык слегка дрогнул. Цзин Мо встал, его белые пальцы прошлись от нижней части живота вверх и, наконец, опустились на тонкую шею. Это очень устрашающее действие. Один человек стоял, а другой человек лежал, зажав шею руками другого человека. Это мгновенно насторожило. Но Чу Муюнь не двигался, просто смотрел на него. Цзин Мо тоже смотрел на него. Без предупреждения его ладонь скользнула назад, и после того, как он заставил его слегка поднять голову, Цзин Мо внезапно опустил голову и прижался к ней поцелуем. Серебристые волосы свисали, как ледяной шелк, они были холодными, но губы, которых он касался, были горячими. Чу Муюнь был слегка поражён, и когда Цзин Мо ворвался к нему в рот, он тоже ответил. При бесцеремонном поцелуе переплетение губ и языков этих двоих определенно было не таким спокойным, как на первый взгляд. Желание, которое только что было утолено, снова усилилось, Чу Муюнь протянул руку, и когда он коснулся тела Цзин Мо, эта удивительная дрожь быстро захватила его мозг. ''Кожа Цзин Мо очень особенная.'' Эта мысль мелькнула в голове Чу Муюня, но она только мелькнула, потому что в это время он был подобен пчеле, привлечённой нектаром, без малейшего сопротивления и инстинктивно полетел к этому. Конечно... Без вмешательства Владений Асуры Чу Муюн мог уловить ритм. Он вежливо помог Цзин Мо, и как раз в тот момент, когда Цзин Мо собирался снова прикоснуться к нему, Чу Муюнь сказал: — Я в порядке. Из-за предыдущей боли и пытки его голос был немного сухим и хриплым, но при таких обстоятельствах такой тон был более двусмысленным. Но лицо Цзин Мо всё ещё не изменилось, он только слегка наклонил голову, его светлая шея вырисовывалась под покровом серебристых волос, и его голос казался прерывистым: — Всё в порядке. Чу Муюнь на мгновение заколебался. Цзин Мо встал, взял свою одежду, надел её и спокойно сказал: — Моя кожа может облегчить боль. Только что... я перешёл черту. Чу Муюнь внезапно поднял на него глаза. Цзин Мо вытащил свои длинные волосы из-под одежды, и серебристые волосы, похожие на водопад, заскользили по его одежде, а дуга, которая свисала прямо до земли, была настолько красивой, что её невозможно было описать словами. Он посмотрел на Чу Муюня и внезапно улыбнулся: — ...Я рад чтобы иметь возможность помочь тебе. Чу Муюнь был совершенно ошеломлён. Он никогда не видел, чтобы Цзин Мо улыбался, или, следует сказать, что никто в мире никогда не видел его улыбки. Так что... никто вообще не может испытать такого потрясения. О... есть же ещё кое-кто. Зеро-Зеро: [О Боже мой!!! Прекрасно, прекрасно, прекрасно!!! Я хочу это запечатлеть!!!!] Посмотрите на это количество восклицательных знаков, перекрывающих громкий рев, этого было достаточно, чтобы выразить шок малыша Зеро. Чу Муюнь почти незаметно улыбнулся и сказал Зеро Зеро: «Со стихийными бедствиями нелегко справиться, но малыша Цзин Мо очень легко соблазнить.» Малыш Зеро вообще не слышал, о чём он говорил, он просто ненавидел, что у него не было функции делать скриншоты, иначе... иначе... он определенно мог бы наблюдать за этим моментом тысячи лет и никогда не устал от этого! На самом деле, лица всех семи мастеров Царства Демонов очень прекрасны, особенно двух братьев Мо Цзюшао и Се Цзивэя, а также Шэнь Шуяня и Янь Шэня, все они обладают чрезвычайно тонкими чертами лица и особенно трансцендентным темпераментом. Неважно, кто из них является высшим красавцем таким образом, нет абсолютно никакого различия между гонгом и шоу. Но контраст поразителен. Человек, который не смеялся тысячи лет, вдруг рассмеялся. Такой шок вызван не внешним видом, а своего рода духовным ревом, дрожью, которая прямо поражает душу. Эпифиллум* не обязательно так красив, как пион као**, но его мимолетная красота несравнима ни с одним цветком. (п/п *Эпифиллум - это кактус(один из видов). Как известно, кактусы цветут очень редко. **пион као - как ясно из названия, это пион и цветёт он очень часто.) Дни внезапно стали легче, хотя снаружи происходили стихийные бедствия и время от времени появлялась волна высокоуровневых монстров, для Чу Муюня это была всего лишь тренировка. И ежемесячная интеграция с Владениями Асуры стала менее пугающей. В присутствии Цзин Мо, за исключением того, что Чу Муюнь мысленно был в оцепенении, он, как правило, наслаждался не только отсутствием страданий, но и наслаждался ими. В мгновение ока прошло три месяца, и сумка Цянькунь Чу Муюня была уже пуста. Ему нужно было выйти, чтобы пополнить припасы и также запастись примерно десятью тысячами духовных камней, чтобы заполнить формацию. В частности, он должен увидеть, как тренируется маленький лисёнок. И чтобы сделать это, он должен уйти... Для него лучше всего идти одному. Чу Муюнь упомянул об этом Цзин Мо. Цзин Мо сказал только одну фразу: — Оставь яйцо.