И как мне сделать предложение семерым?!

Чу Муюнь несколько раз хотел уйти, но не мог. Он оставался здесь, смотрел на всё, смотрел прямо на всю правду, терпел боль от того, что его сердце разрывалось на части, и испытал вкус поглощения отчаянием. Понемногу, капля за каплей, на грани саморазрушения. И именно смерть Шэнь Юня разбила все его эмоции вдребезги. Се Цзивэй заперся во дворце Всех Явлений на четыре года, не ел и не пил, не говоря ни слова, всё его тело было подобно сухому дереву, где не было ни малейшей жизненной силы. Именно в это время Цзин Мо покинул дворец Всех Явлений. Когда он ушёл, Чу Муюнь услышал, что он сказал. — А'Юнь, я верну тебя к жизни, несмотря ни на что. — Какова бы ни была цена, я позволю тебе вернуться в мир. — В этой жизни и в этом мире, кроме тебя, мне нечего больше желать! Чу Муюнь стоял неподвижно, совершенно без сознания. Он не мог сказать, сколько времени это заняло, это казалось очень долгим, и в то же время очень коротким. Прежде чем Се Цзивэй спас его. — Мне действительно жаль, я позволил тебе случайно попасть в ''зеркало памяти''. Взгляд Чу Муюня был пустым: — Зеркало памяти? Глаза Се Цзивэя были переполнены болью, и в них промелькнула тень смущения: — Что-то, что может хранить воспоминания. Голос Чу Муюня был очень жестким: — Это для того, чтобы пробудить память у всего дворца Всех Явлений? Се Цзивэй тихо вздохнул: — Да... но только воспоминание об этих четырех годах. — четырёх годах, когда Шэнь Юнь был там. После смерти Шэнь Юня Се Цзивэй закрылся во дворце Всех Явлений на четыре года, пока, наконец, Мо Цзюшао не дал ему это зеркало памяти, и он не вышел. Мо Цзюшао было не по себе. Он хотел, чтобы Се Цзивэй был пойман в ловушку этого воспоминания на всю оставшуюся жизнь. Но Се Цзивэй ушёл, потому что, продолжая наблюдать, погружённый в себя и парализованный, он больше не мог этого выносить. Тоска не исчезнет из-за бегства. Напротив, она становится всё сильнее и сильнее, как ночь без луны. Хотя здесь одиноко и пустынно, большая область черноты несёт переполненное желание. Разве люди не могут воскреснуть из мертвых? Кто это сказал? Он умер, и Шен Юнь воскресил его, так что... он определенно сможет найти способ найти Шен Юня, и он определенно сможет воплотить эту мечту в жизнь! Зеркало памяти действительно существует, Чу Муюнь это знал. Но он также знал, что то, что он видел, было фальшивкой. Се Цзивэю ничего не стоило, показать ему совершенно ложную "память", но жаль... Чу Муюнь знал это, хотя Лин Му не знал. Теперь в его голове крутились только последние слова Цзин Мо: ''В этой жизни и в этом мире, кроме тебя, мне нечего больше желать!'' Игла пронзила его сердце, лицо Чу Муюня было очень бледным, губы слегка дрожали, и отчаяние в его голосе больше нельзя было скрыть: — Так... это всё правда? Се Цзивэй не знал, что он видел, но он мог догадаться об этом после секундного размышления. Его взгляд на Чу Муюня был полон беспокойства: — А'Му... прошла тысяча лет, даже если бы у Цзин Мо в то время были такие мысли, я боюсь, что они давно бы исчезли. Чу Муюнь подумал о одержимости в глазах молодого человека и не смог удержаться, чтобы не покачать головой: — Это невозможно погасить, такие мысли никогда не погаснут. Се Цзивэй изогнул брови. У него хватило духу сказать ещё несколько слов утешений, но он также знал, что бесполезно что-либо говорить. То, что он видел, было правдой. Как он мог оправдать это, когда видел это своими собственными глазами? Это бесполезно. Все объяснения - всего лишь бесполезные фиговые листочки, закрывающие лицевую сторону и обнажающие заднюю, оставляя только двойное смущение. Се Цзивэй сказал: — Это моя вина, я не должен был приводить тебя сюда. — Нет... — блеск в глазах Чу Муюня исчез. — Спасибо, что привёл меня сюда. Пусть он... увидит правду и увидит то, чего не знал, чтобы ему больше не приходилось обманывать себя. Чу Муюнь почувствовал сильную боль, Се Цзивэй посмотрел на него с беспокойством, но мысленно оценил прогресс: он должен быть почти на грани, последний удар и он полностью разрушится. Если он умрёт в этом состоянии, у него вообще не будет желания жить, а потеряв это желание, душа будет легко разрушаться. Тогда... А'Юнь сможет вернуться. Се Цзивэй прикидывал, как нанести Лин Му последний удар, но внезапно его вдохновили только что обнаруженный новости. Это действительно очень хорошо. Се Цзивэй внезапно нахмурился и сказал: — Кто-то вторгся во дворец Всех Явлений. Чу Муюнь был не в своём уме, и когда он услышал это, он был ошеломлён: — Что? Се Цзивэй отвёл его к воротам храма. Дальше находится лабиринт, глядя на него, он вообще ничего не видел, Чу Муюнь с сомнением сказал: — Кто это... Как только Се Цзивэй поднял руку, иллюзия внезапно стала ясной и разборчивой. Чу Муюнь увидел вдалеке седовласого мужчину в светлой одежде, его зрачки резко сузились. — А... А'Мо? Лицо Се Цзивэя потемнело: — Он не один! Только тогда Чу Муюнь понял, что рядом с ним был ещё один мужчина в китайской одежде. Он родился очень красивым. Что было ещё более впечатляющим, так это маленькая родинка цвета киновари на его бровях. Чу Муюнь пришёл в себя: — Шэнь Шуянь? Се Цзивэй сурово уставился на них. Но они не могли видеть их с той стороны, но самое замечательное было то, что Чу Муюнь и Се Цзивэй могли слышать их разговор. Шэнь Шуянь сказал: — Ты можешь войти во дворец Всех Явлений, если разрушишь лабиринт перед собой. Цзин Мо тихо ответил: — Хм. Шэнь Шуянь, казалось, на мгновение заколебался: — Ты действительно можешь быть безжалостным? Лицо Цзин Мо не изменилось в цвете, и он сказал: — Он с самого начала был заменой. Услышав это, глаза Чу Муюня внезапно расширились, его пальцы сильно сжались и вонзились в ладонь, не почувствовав этого. О чём они говорят... Чу Муюнь мог это понять, но он не хотел понимать. Се Цзивэй тоже нахмурился и тихо прошептал: — Они... что они планируют? Шэнь Шуянь сказал: — Я обязательно получу пилюлю возвращения души, а что касается Лин Му, я оставлю его тебе. Голос Цзин Мо был крайне равнодушен, когда он сказал это: — Он последует за мной. Шэнь Шуянь усмехнулся: — Да, он так очарован тобой. Цзин Мо молчал. Шэнь Шуянь добавил ещё одно предложение: — Мы заранее договорились, что, когда А'Юнь воскреснет, мы не должны вмешиваться в его выбор. Цзин Мо сказал: — Мхм. Шэнь Шуянь прищурился и тихо вздохнул почти нежным тоном: — Хотя Лин Му исчезнет, хорошо использовать его тело, чтобывоскресить А'Юнь. С "бумом" сила ладони Чу Муюня вышла из-под контроля, ударившись о землю, взорвав огромную яму. Он весь дрожал, из уголков его мертвенно-бледных губ текла кровь, глаза были алыми, а на лбу виднелась синяя вена. Весь этот человек был ужасен до крайности. Это… предвестник гнева и безумия. Се Цзивэй быстро удержал его: — А'Му, ты... Лин Му ненавидел это до крайности, предательство не имело значения, и он признал, что был заменой, но он ... он жестоко хотел использовать его, чтобы воскресить Шень Юна! Бурлящую ци и кровь невозможно было подавить. Сила в его теле бурлила беспорядочным потоком. Лин Му наклонился и сильно закашлялся. Кровь, казалось, хлынула прямо из его сердца, и багровый цвет был переполнен отчаянием. Се Цзивэй поднял руку и сразу же устранил иллюзию. Когда Шэнь Шуянь и Цзин Мо прибыли, всё, что они увидели, был Чу Муюнь, склонившаяся в объятиях Се Цзивэя. Лицо Цзин Мо ничего не выражало, но зрачки в этих серебристых глазах почти сузились до размера кончика иглы. Он говорил холодным голосом, но слегка дрогнул, когда внимательно его расслышал: — А'Му, возвращайся со мной. **** На самом деле, когда Цзин Мо увидел эту сцену, он понял, что А'Му не пойдёт с ним. Но он всё равно не сдавался, он всё равно должен был спросить. А'Му сказал, что он пришёл здесь, чтобы получить таблетку, так что теперь... он здесь, чтобы забрать его, должен ли он вернуться с ним? Все экстравагантные мысли были полностью разрушены, когда Чу Муюнь бросил на него чрезвычайно равнодушный и отчужденный взгляд. Цзин Мо больше не мог оставаться спокойным, трепет поднялся в его тонких бровях, и глубокое беспокойство отпечаталось в его серебряных глазах... Это было похоже на брызги чернил на чистое снежное поле, что было шокирующе. Чу Муюнь только находил это смешным. Одна группа людей перед другой, он думал, что Цзин Мо был простым и незатейливым, но теперь кажется, где же эта простота? Ясно, что у него глубокий ум и жестокий темперамент, и он сделает всё возможное, чтобы достичь своей цели! Подумав о том, что он только что сказал Шэнь Шуяню, а затем посмотрите на его нынешнее положение дел. Это только наводит ужас. Если бы он не узнал правду от Се Цзивэя, разве не закончилось бы это его смертью? Нет... Он всё рано умрёт. Это тупик! Думая об этом, ци и кровь Чу Муюня упали, и он собирался снова закашляться кровью, но Се Цзивэй вовремя прочистил грудь, чтобы заставить его не так смущаться. Чу Муюнь был благодарен ему и не мог не посмотреть на него снизу вверх. Интимное и знакомое отношение к этой сцене упало в глазах Цзин Мо, он больше не мог этого выносить. У него было холодное лицо, и его голос, казалось, отдавал холодной зимой в двенадцатый лунный месяц*: (п/п на 12 лунный месяц обычно выпадают самые сильные морозы.) — Я заберу тебя, А'Му... Ты вернёшься. Шэнь Шуянь, который всё это время молчал, улыбнулся: — Что за чушь, просто заставь его! — когда его голос стих, его длинный меч вырвался из воздуха, и он даже не мог ясно видеть его движения. Появился талисман, за которым последовало рёв дракона, и красные линии в воздухе превратились в дракона, и он бросился к Се Цзивэю, чтобы убить его! Се Цзивэй также отреагировал чрезвычайно быстро. Он слегка поднял левую руку, и длинная цитра взмыла в воздух. Одним или двумя движениями ужасающий голубой воздушный поток обрушился, как гром и молния, прямо на алого дракона! Битва была неизбежна. Хотя сердце Чу Муюнь было на грани, он всё ещё сохранял рассудок. Он медленно сказал: — Брат Се, сосредоточься на противнике, не беспокойся обо мне. Се Цзивэй уже почувствовал большое облегчение и только сказал: — Будь осторожен. На лице Чу Муюня отразилась боль, но он держался и сказал: — Не волнуйся. У Се Цзивэя и Шэнь Шуяня была давняя вражда. Одной провокации достаточно для смертельного боя, и они никогда не оставят ни малейшим сомнениям. Все они мастера, с выдающейся квалификацией и высоким пониманием, и они равны в бою. Чу Муюнь посмотрел на них и понял, что у них не будет времени позаботиться о нём в ближайшее время. Иллюзия Се Цзивэя - это действительно оружие для обмана. Если это сучится в лабиринте, он легко подделает разговор между Цзин Мо и Шэнь Шуяня, так что, любой, кто это услышит, поверит в это. Не говоря уже о Лин Му, который так сильно влюблён, что готов пожертвовать своей жизнью ради Цзин Мо, а если любовь принадлежит другому, услышав это, он сойдёт с ума. Хотя Се Цзивэй яростно сражался с Шэнь Шуянем, он всё ещё отвлекался и выпустил монстра, чтобы запутать Цзин Мо. Цзин Мо всё ещё был немного слабее в совершенствовании, и он уже пострадал от такой атаки. Се Цзивэй всё ещё рассчитывал на алхимию Цзин Мо и не стал бы убивать его, но он сделал так, что тот не мог приблизиться к Чу Муюню. Чу Муюнь, пошатываясь, встал и поднял свой меч против Цзин Мо. Эта сцена крайне ошеломила Шэнь Шуяня и Цзин Мо, но Се Цзивэй в глубине души улыбнулся, но его лицо всё ещё было встревоженным: — А'Му, отдохни, тебе не нужно этого делать. Чу Муюнь пристально посмотрел на Цзин Мо и холодно сказал: — Нечестно сражаться в одиночку против двоих. Я помогу тебе. Когда он сделал свой ход, Цзин Мо недоверчиво посмотрел на него и спросил: — ...Почему? Не так давно, когда напал свирепый звер, А'Му был готов пожертвовать своей жизнью, чтобы защитить его. Почему... всего через несколько дней он направил на него меч? Что сделал Се Цзивэй, чтобы заставить А'Му так относиться к нему?…… А'Му, А'Му, А'Му…… Цзин Мо пробормотал это имя, и вся нежность в его груди, наконец, превратилась в коррозию глубокого черного цвета. Они были мрачными, липкими и источали рыбный запах, называемый безумием. Он не может потерять его, он не должен потерять его. Глаза Цзин Мо внезапно потемнели, и чрезвычайно ужасающее принуждение охватило его, как проснувшегося зверя. В тот момент, когда он выпустил свои клыки и когти, пришло время охотиться без зазрения совести. Но... в этот момент Чу Муюн, который держал острие меча против Цзин Мо, внезапно отпустил его. Его глаза были полны печали, отчаяние распространилось по его конечностям и костям, и наводнение, подобное удару, наконец, победило его... Он не мог причинить ему вред, даже если этот человек обманывал его от начала до конца, даже если этот человек был жесток до безжалостности и неправедности, даже если этот человек никогда не любил его, он даже думал о том, чтобы убить его…… Но Чу Муюнь всё ещё не мог бороться с ним. Это был человек, о котором он заботился всем сердцем. Если он ударит его мечом, он пронзит и своё собственное сердце. В тот момент, когда никто не был готов, Чу Муюнь нанёс удар наотмашь, направил свой длинный меч себе в грудь и пронзил её. Сильная боль распространилась, хлынула кровь, Чу Муюнь нахмурился от боли, но его глаза немного успокоились. Цзин Мо был ошеломлён, как будто время остановилось, и застывшая картина чуть не стала концом света. А'Му... почему?…… Он поспешил к ней, но только обнял тело, чья смерть была уже неотвратима. Чу Муюнь посмотрел на него с крайним безразличием, и в том, что он сказал, не было ни малейшей температуры: — Если есть загробная жизнь, я бы предпочёл никогда не знать тебя. После того, как он произнёс эти слова, Цзин Мо был совершенно поражён. Он держал человека в своих объятиях, всё его выражения были отстранены, и только сочащаяся тьма в его глазах осталась на его бледном лице. Но в этот момент чёрная тень бесшумно перепрыгнула через него. Чу Муюнь ответил на ''победный танец'' Е Дан-Дана, сначала убрал Высшую Алхимию, а затем в уголках его губ появилась ухмылка. Он пошевелил пальцами и легко изменил несколько вещей в третьем строе, который он установил вокруг тела Е Дан-Дана. Люди, которые не понимают, не могут увидеть подвоха. Но если бы Мо Цзюшао был здесь, он бы воскликнул от изумления. Это действительно чрезвычайно умно. С этим небольшим изменением первоначальная формация сокрытия, связанная с растительностью в том месте, где находится Чу Муюнь, превратилась в небольшой освобождающий душу массив.…… Что он делает? Просто посмотрите на Чу Муюня. Хотя он был серьёзно ранен, его руки никогда не переставали двигаться. Его план был очень умным. Он ударил себя ножом и просто так получилось, что он использовал это, чтобы заманить Цзин Мо, пока тот "случайно" не оказался в середине строя вместе с ним. Кто сказал, что в этом мире нет системы телепортации? Пусть этот человек откроет свои глаза! Эта серия действий произошла чрезвычайно быстро, и никто этого вообще не заметил. К тому времени, когда они заметили что-то странное, построение уже было активировано. Цзин Мо уже давно был не в своём уме, и ему было всё равно, что произойдет. Се Цзивэй, который заметил, что что-то не так, взглянул на него, но он был поражён этим взглядом, и его сердце было потрясено! Пока богомол охотится на цикаду, его подстерегает жёлтая птица*! (п/п идиома, означающая неожиданную опасность) Когда этот человек успел проникнуть во дворец Всех Явлений! Слишком поздно, всё произошло слишком быстро. Построение ускорилось, и три человека в строю вот-вот исчезнут.…… Се Цзивэй развернулся и бросился в бой, но только злые глаза человека в чёрном встретились с его лицом. На самом деле... самым невежественным во всем этом процессе был властный Обжорство: почему он внезапно проснулся?