И как мне сделать предложение семерым?!

План Чу Муюня на этот раз состоял в том, чтобы действительно подкрасться и улететь. От начала и до конца расчеты были совсем неплохими, и даже окончательные отделочные работы были настолько правильными, что люди не могли заметить ни малейших ошибок. Се Цзивэй и Шэнь Шуянь сражались как в тумане. После того, как он получит Высшую Алхимию, он обязательно покинет эту дыру и заберёт Цзин Мо. О массиве телепортации легко создать, но как туда попасть так, чтобы не вызвать подозрений, поэтому сделать это сложнее. Тогда...Е Цзянхань вдохновил его. Так называемая божественная мысль - это луч души, поскольку она привязана к Е Дан-Дану, он может ''пригласить'' его наружу. Таким образом, система телепортации была активирована, и они были готовы исчезнуть. Позволить Е Цзянханю появиться в такой неопределенной ситуации было достаточно, чтобы привлечь всё внимание Се Цзивэя и Шэнь Шуяня. Они бы никогда не подумали, что это сделал Лин Му, у которого случился психический срыв и он покончил с собой, и они бы не подумали, что это был Цзин Мо - в конце концов, они очень хорошо знали Цзин Мо. В это время Е Цзянхань, появившийся в нужный момент, естественно, взял на себя вину. В частности, время, подобранное Чу Муюнем, было идеально. После активации системы телепортации людей времени будет так мало, что Се Цзивэй и Шэнь Шуянь никогда не успеют понять, что Е Цзянхань - всего лишь луч души. Всё произошло в одно мгновение. К тому времени, как пыль осела, Се Цзивэй и Шэнь Шуянь во дворце Всех Явлений были совершенно ошеломлены. В их головах крутилось только одно сообщение: могущественный маг массива тихо ворвался во дворец Всех Явлений и увёл людей у них из-под носа! Брови Се Цзивэя дернулись, он отряхнул рукава и ушёл, направляясь к тому месту, где была Высшая Алхимия. И действительно, она исчезла! Если бы Мо Цзюшао был там, он мог бы увидеть, как шар, замаскированный под камень, украл книгу через зеркало воспоминаний. К сожалению, теперь, когда Мо Цзюшао призвал зеркало памяти, были сохранены только воспоминания о тех четырёх годах, и не было никакой возможности посмотреть на что-либо ещё. Кроме того, Се Цзивэй не мог использовать этот артефакт, потому что он распознавал строго одного владельца, и нет никакого способа узнать правду. Просто в конце концов он очень продуманный…… Как другая сторона, находящаяся в огромном дворце Всех Явлений, узнала, что Высшая Алхимия находится здесь? Такая тонкая система телепортации ни в коем случае не является достижением одного дня, она, должно быть, была проложена давным-давно, но, кроме него и Шень Юня, во дворце Всех Явлений никто не жил.…… Внезапно в его голове вспыхнуло то, что произошло некоторое время назад. Кто-то ворвался во дворец Всех Явлений и забрал духовную траву с портретом А'Юня.…… В то время Се Цзивэй даже мечтал, что это А'Юнь вернулся. К сожалению, после долгого следования подсказкам всё ещё не было никаких новостей. В конце концов, ему пришлось оставить это в покое. В конце концов, он искал Шэнь Юня более тысячи лет. Если в мире есть зверь ледяного духа, скрыть это от него абсолютно невозможно. Позже появились новости о пилюле возвращения души, и Се Цзивэй отложил всё, но теперь, когда у него осталось послевкусие, он не мог не чувствовать, как его сердце бьётся быстрее. Может быть... А'Юнь действительно вернулся? Он просто стал другим, больше не зверем ледяного духа.…… Но, но... Великолепные брови Се Цзивэя показали чрезвычайно грустное выражение... Если это действительно был А'Юнь, почему он не хотел его видеть? Если А'Юнь действительно был жив, почему он не знал об этом тысячу лет? Неужели он не хотел простить его? Даже если он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти его, они всё равно связаны плодом бракосочетаний. Будет ли отныне его любовь отрезана? Когда Се Цзивэй подумал об этом, он только почувствовал, что огромное отчаяние окутало его сердце, сделав почти невозможным дышать. После того, как Чу Муюнь сбежал из дворца Всех Явлений, первое, что он сделал, это остановил систему освобождения души на Е Дан-Дане. Поэтому сбитый с толку Е Цзянхань вернулся к себе с растерянным выражением лица. Выбросьте его после того, как он израсходован. Президент Чу всегда был чрезвычайно искусен в разыгрывании этого хода. Наконец наступил ''идеальный'' конец, но тело Чу Муюня больше не могло этого выдерживать. Он действительно нанёс себе удар в сердце. Хотя он избегал острия, это всё ещё было очень опасно для жизни. Если бы не "абсолютное сознание", он бы уже давно упал в обморок. Теперь, когда он был в безопасности, он расслабился, мгновенно почувствовав боль в груди, он не мог не нахмуриться. Лин Му не мог умереть. У этого тела осталось слишком много незаконченных дел. Умирать в такой момент было слишком хлопотно. Он осмелился нанёсти себе удар таким образом, полагаясь на медицинские навыки Цзин Мо. Пока у него ещё есть дыхание, этот ребёнок определенно не даст ему умереть. Это просто... Эта серия стимулов слишком велика для Цзин Мо? Чтобы обмануть Се Цзивэя, Чу Муюнь действовал так правдоподобно, что казалось, что... Цзин Мо больше не может с этим мириться? Особенно когда он покончил с собой, он также произнёс опасную фразу: "Если есть загробная жизнь, я бы предпочёл никогда не знать тебя." Эти слова были слишком жестокими, подонок Гордыня в начале был полностью оскорблён, и Цзин Мо, должно быть, тоже потерял всякую надежду. Чу Муюнь тихо вздохнул, он не мог позволить Цзин Мо сойти с ума. Если всё так обернётся, и он потеряет слишком много крови, он действительно умрёт. В любом случае, это так больно, что Чу Муюню не нужно притворяться. Его глаза были закрыты, брови нахмурены, а цвет лица был удивительно бледным из-за чрезмерной кровопотери и сильной боли. На самом деле, говорить в такой ситуации очень неудобно, но это нужно сказать. — А'Мо... — тихо пробормотал он. Цзин Мо всё это время оставался неподвижным, как будто его душа исчезла с решительными словами Чу Муюня, не оставив ничего, кроме пустой оболочки. Чу Муюню пришлось произнести ещё одну фразу: — Почему... — его голос был до крайности хриплым, очевидно, ему было очень больно. Не было необходимости намеренно маскировать голос. Отчаяние, которое, казалось, исходило из души, вылилось наружу — ...Ты так относишься ко мне...... Это было сказано очень легко, казалось, что это была просто бредовая фраза, и он не хотел отвечать. Казалось, он просто не хотел и был смущён. Даже если бы он принял решение о жизни и смерти, он всё равно хотел спросить. Даже если ответ уже ясен. — Почему... тебе нравится Шень Юнь... Только эта фраза, казалось, зажгла потушенную свечу, позволяя мёртвым глазам Цзин Мо медленно светиться.…… Чу Муюнь, казалось, не понимал этого, но сказал с отчаянием в голосе: — Почему... ты солгал мне... Цзин Мо внезапно проснулся. Его слишком сильно ударили и лишили его рассудка. Он думал только о том, что Лин Му мёртв, и всё было разрушено. Его единственной мыслью в то время было: Всё кончено, всё кончено, всё кончено. Благодаря быстрым мерам Чу Муюня, он вовремя разбудил Цзин Мо, иначе его мысли размножились бы и полностью стимулировали организм от Небесного Бедствия, что привело бы к катастрофе. Цзин Мо услышал слова Чу Муюня, и в его совершенно отчаявшемся сердце снова зажглась надежда. Он опустил голову и посмотрел на Чу Муюня, у которого всё ещё была крупица жизни, прежде чем полностью пришел в себя. — А'Му… — в глазах Цзин Мо было шокирующее спокойствие. — Ты не можешь умереть. Он поспешно достал кровоостанавливающую таблетку и, дал её Чу Муюню, начав непрерывно передавать ему свою жизненную силу. Пока он мог стабилизироваться, он обязательно сможет вернуть его к жизни. В этот момент взгляд Цзин Мо привлекла древняя книга. Подул ветерок, мягкая книга открылась, страницы книги медленно перелистывались и, наконец, упали на страницу. Три слова, которые попались на глаза Цзин Мо, шокировали его: таблетки потери сердца. **** Пилюля потери сердца. Эффект: после употребления заставляет человека забыть прошлое и начать новую жизнь.…… Можно сказать, что у Цзин Мо фотографическая память, и стоит только взглянуть на неё, как он уже запечатлел этот рецепт в своей памяти. Таблетка, которая может заставить забыть своё прошлое... Цзин Мо повернул голову, чтобы посмотреть на Чу Муюня, и нежное тепло появилось в его светлых глазах, очевидно, с улыбкой, но по какой-то причине это всегда заставляет людей чувствовать, что это нежно и мягко, раскрывая неописуемое тепло. Цзин Мо вспомнил несколько слов, которые только что прошептал Чу Муюнь. В глубине души он смутно чувствовал, что может возникнуть какое-то недоразумение. Когда А'Му проснётся, он сможет поговорить об этом. Может быть, всё в порядке. Но в конце концов остались следы, и когда прозрачная и чистая озёрная вода испачкана чернилами, она уже не может вернуться к своему первоначальному виду. Даже если солнце светит ярко и вода в озере искрится, оно становится ещё великолепнее и красивее, чем раньше, но в конце концов оно не может сиять.…… Место, которое нашёл Чу Муюнь, было, естественно, самое безопасное. Оно находилось в 180 000 милях от Сумеречного Города, и они оказались в одном из самых отдаленных уголков мира демонов. Хотя у него не было времени хорошенько осмотреть это место, ему это и не нужно было. Мир демонов был слишком велик. Даже если Се Цзивэй и Шэнь Шуянь заподозрят неладное, потребуется время, чтобы найти это место. В то время он уже выздоровеет, так как они могли его найти? Цзин Мо необъяснимым образом заботился о нём в течение семи дней, почти день и ночь, всем сердцем восстанавливая силы тела Чу Муюня. На восьмой день Чу Муюнь наконец проснулся. Миновал опасный период, и его травма стала стабильной. Конечно, Чу Муюнь был очень трезв, и не было никакой необходимости притворяться только перед Цзин Мо, пока он был милым и любящим. Но должен быть переход, так что он всё равно должен очнуться после пробуждения. Когда он проснулся, то увидел Цзин Мо, но на его лице не было особой радости. Цзин Мо посмотрел на него очень спокойно: — Как твое тело? Чу Муюнь спросил его с каменным лицом: — Кто я? Цзин Мо был явно поражён. Хотя Чу Муюнь лежал, его взгляд, устремленный на него, был острым и проницательным. Он повторно спросил: — Кто я? Цзин Мо слегка нахмурился, не издал ни звука и положил пальцы на запястье, очевидно проверяя пульс. Чу Муюнь с силой оттолкнул его, его тонкие губы были плотно сжаты, а выражение лица застыло, но более пристальный взгляд может показать беспокойство и напряжение, которые трудно скрыть. Он повысил громкость: — Я спрашиваю тебя, кто я! Цзин Мо уставился на него с лёгким блеском в глазах: — А'Му, я не понимаю, о чём ты спрашиваешь. Услышав, как он произносит слова “А'Му", Чу Муюнь немного не смог сдержать эмоций на своём лице. Его расширенные глаза были немного красными, но в его взгляде, устремленном на Цзин Мо, была глубокая ненависть: — Потерпел неудачу или всё ещё не начал? Цзин Мо слегка нахмурился: — А'Му... о чём ты говоришь? Чу Муюнь сердито улыбнулся: — Разве ты не хочешь использовать мое тело, чтобы воскресить Шэнь Юня? Цзин Мо был ошеломлён: — Почему я должен воскрешать Шэнь Юня? И как я мог бы тебя использовать... Чу Муюнь сел. Хотя рана на его груди зажила, его тело всё ещё было слабым, что вызвало бы большие перепады настроения, он уже сильно закашлялся, прежде чем смог заговорить. Цзин Мо почувствовал укол в сердце и протянул руку, чтобы обнять его. Чу Муюнь не вырвался, но его низкий голос был полон негодования: — Сколько ещё ты будешь лгать мне? Я видел всё. Я побывал во дворце Всех Явлений и в бамбуковом лесу. Я видел картины, которые ты написал, и я также видел твои мысли! — Ты обманывал меня, чтобы сохранить всё это в тайне меня. Ты лгал мне. Я не виню тебя, но как мне тебя жалеть? Цзин Мо! С какой стати мне тебя жалеть? — он резко поднял голову, его глаза налились кровью. — Ты такой жестокий, что хочешь убить меня, чтобы оживить Шэнь Юня?! Цзин Мо никогда не слышал о том, что он сказал, и некоторое время никак не мог отреагировать. Чу Муюнь чувствовал, что он бесстыден, пытаясь свалить вину на другого. Просто из-за Се Цзивэя пьеса уже была сыграна до этого момента, и она должна продолжаться только до конца. И у человека, который достаточно отчаялся, чтобы покончить с собой, должна быть причина для этого. Теперь, когда он проснулся, ему, естественно, придётся задавать вопросы. Более того, Чу Муюню тоже нужно рассказать всё таким образом, а затем хорошо пообщаться с Цзин Мо. Некоторые вещи, спрятанные в сердце, будут гнить, порождая ужасного дьявола, но если достать его и поставить на солнце, вы обнаружите, что это не то, чем кажется, и он растает, как только подует ветер. Видя, что Цзин Мо не издал ни звука, Чу Муюнь мог только притвориться, что его пронзили, и не осмелился ответить. Ему было стыдно и раздраженно, и он просто хотел оставить его навсегда и никогда больше не видеть друг друга в этой жизни. Он попытался встать, но Цзин Мо внезапно крепко обнял его. — А'Му, я не знаю, почему ты так говоришь, но мне никогда не нравился Шень Юнь, и я никогда не думал о том, чтобы воскресить его, не говоря уже о том, чтобы забрать твоё тело... — Цзин Мо держал его с возрастающей силой, он, очевидно, не осмеливался давить сильно, но не мог контролировать это в конце концов, желание ввести его в своё тело было настолько сильным, что он не мог его остановить. Чу Муюнь был непоколебим: — Я видел это своими глазами и слышал собственными ушами. Как это могло быть подделкой? Цзин Мо не знал, как объяснить, но он смутно хотел понять: — Се Цзивэй привёл тебя посмотреть на это, верно? Я не знаю, что он сделал или что он показал тебе, но я никогда в жизни не лгал тебе, никогда не прятал ничего от тебя, мне нравишься и будешь нравиться только ты. Сердце Чу Муюня слегка дрогнуло. Он так ясно видел мысли Цзин Мо, что не смог произнести больше ни слова. Цзин Мо всё ещё говорил: — Се Цзивэй сказал, что хочет заполучить тебя. Это очень напугало меня, А'Му... У него всегда есть средства, чтобы забрать тебя. Я не хочу в это верить, но... — он стиснул зубы и, наконец, сказал, — Я видел, как ты целовалась с ним в ту ночь, когда ты… На самом деле это очень легко объяснить, Чу Муюнь может прояснить это в нескольких словах. Возможно, зверь снов сбил его с толку, и он считал Се Цзивэя Цзин Мо. Следующую ночь было объяснить ещё проще. В то время Цзин Мо был серьёзно ранен, и его застали врасплох Владения Асуры, так что он мог прятаться только снаружи, стараясь не беспокоить его. Это действительно недоразумение, которое можно легко объяснить. Просто... Прежде чем Чу Муюнь успел заговорить, Цзин Мо снова сказал: — Я больше не буду спрашивать. Чу Муюнь был поражён. Цзин Мо уткнулся в его шею и сказал очень нежным, но дрожащим голосом: — Не говори ничего, я больше не буду спрашивать в будущем, неважно, что... Цзин Мо отпустил его, и пара серебряных глаз посмотрела на него. Эти серебряные глаза были такими спокойными, но, казалось, они были закатаны в яростной буре. Он пристально посмотрел на Чу Муюня и сказал слово за словом: — Пока ты рядом со мной, пока ты не оставишь меня. Брови Чу Муюня слегка дернулись, и как только он хотел что-то сказать, Цзин Мо поцеловал его. Это был очень нежный поцелуй. Горячие губы встретились, и, казалось, он мог чувствовать дрожь его губ. Цзин Мо не углублял поцелуй, просто смотрел на него, так интимно и так мягко, но то, что он сказал, имело необычайно тяжелый вес. — В Высшей Алхимии есть таблетка, называемая Таблеткой ''Зов сердца''. Если создать её из твоей крови, приняв её, если у меня нет глубокой любви к тебе, моё сердце разорвётся и я умру.