И как мне сделать предложение семерым?!

Ты действительно великолепен, брат мой. Эта таблетка просто более безжалостна, чем пробирный камень*. Если она будет производится массово, как может жить такой отморозок-гонг, как папочка Чу(в качестве шоу)? (п/п небольшой брусок тёмного камня, который используется для определения пробы благородных металлов.) Пуф, сердце взорвалось, пуф, снова взорвалось, пуф, пуф, идеальные три последовательных взрыва. Малыш Зеро: картинка такая красивая, я ослеплён жарой.…… К счастью, президент Чу всегда был спокоен, поэтому он спокойно наблюдал за изменениями, его сердце бешено колотилось, но лицо всё ещё было полно драматизма. И Цзин Мо заслуживает имени маленького ангела. Сказав это, он медленно произнёс: — Я не могу объяснить, что показал тебе Се Цзивэй, но я могу доказать, что люблю тебя. Чу Муюнь понял, что он собирается сделать. Цзин Мо отпустил его и мягко улыбнулся: — Я приму таблетку ''Зов сердца'' и, если выживу, ты можешь поверить мне, хорошо? Это действительно простой и грубый способ! Но эффект настолько хорош, что стоит тысячи слов. Се Цзивэй был действительно умён. Он показал Лин Му портрет, а затем сжёг его, и не было никаких доказательств его существования. А ''воспоминаниями'' в зеркале памяти манипулировали. Пять пунктов правды и пять пунктов ложи смешанные вместе, разве можно так легко их определить? Затем произошла последняя путаница. Диалог между Цзин Мо и Шен Шуянем был ещё более сфабрикованным, но время было слишком точным. Случилось так, что Цзин Мо и Шен Шуянь появились в это время.…… Если бы это был настоящий Лин Му, он бы поверил в это и его сердце было бы разбито и он был бы в отчаянии. Чу Муюнь на самом деле немного беспокоился о том, как Цзин Мо должен прояснить это. Он думал о длинном потоке чистой воды, а время важнее всего. Пока Чу Муюнь удерживает Лин Му от размышлений об этом, этот узел может медленно раствориться - хотя он всё ещё может оставить небольшую тень в конце. Но в этот момент трюк Цзин Мо решил все проблемы. В конце концов, это было не более чем чувство Лин Му, что Цзин Мо не любил его, он просто обманывал и использовал его, но если он съест таблетку ''Зов сердца'', это не трудно доказать, и тогда... Большое недоразумение разрешится. Цзин Мо потер кончик носа, любовь в его глазах переполнилась, и он тихо позвал его: — А'Му... Чу Муюнь слегка вздохнул в своем сердце, притянул его и поцеловал: — А'Мо, мне очень жаль. Цзин Мо был поражён. — Я не должен был сомневаться в тебе, — глаза Чу Муюня наполнились водяным паром, — ...Но я действительно напуган, очень напуган... Цзин Мо внезапно прижался к его шее и грубо поцеловал. На этот раз он больше не просто касался его губ. Он вторгся в его рот почти сразу, как только они оказались рядом. В тот момент, когда кончик его языка запутался, Чу Муюнь также с энтузиазмом ответил ему. Яростный поцелуй был полон отчаяния и любви, с трепетом и радостью, отчаянно доказывая, требуя, посягая... Это действие всё усиливалось, что в итоге его невозможно было прервать. И хотя это выглядело, как грубый и дикий поцелуй, он был осторожным. Это больше не было чем-то, что было легко увидеть при свете, и это больше не было чистым и невинным, но вместо этого мощным с подавляющей, бессмертной одержимостью. Казалось, что даже если он попадет в ад, он будет с ними. Потому что... он не мог себе представить, что произойдёт, если он его потеряет. Тело Чу Муюня еще не восстановилось, и само собой разумеется, они не могли зайти слишком далеко, но Цзин Мо не хотел останавливаться. Он даже не закончил прелюдию, прежде чем резко войти. Болезненный лоб Чу Муюня покрылся мелким потом, Цзин Мо поцеловал его, его губы слегка дрожали: — А'Му, не оставляй меня... — в любом случае, пожалуйста, не оставляй. Чу Муюнь покончил с собой, не умерев, но сейчас его чуть не затрахали до смерти. Что тут можно сказать? Собаки, которые кусаются, не лают*. (п/п идиома, означающая ''самый опасный враг внешне невозмутим'', на русский можно интерпретировать, как ''в тихом омуте черти водятся'', но китайский вариант мне понравился больше.) Цзин Мо обычно выглядит как хорошо воспитанный ребенок, но он настолько жесток, что становится таким неразумным. Чу Муюнь был огорчён тем, что он страдал какое-то время, и было неизбежно, что он будет чрезмерно снисходителен. Так прошёл месяц без всякой разницы между днем и ночью… Малыш Зеро, который всё это время был заперт, больше не мог этого выносить: [Это автоответчик DOS 4.0: Я действительно хочу выйти и подышать QAQ!] Чу Муюнь: «......» В этом месяце тело Чу Муюня находилось в полунормальном состоянии. Травма долгое время была в порядке, но он не мог поднять свою энергию. Поле Ци не могло собрать ни капли Ци, и кажется, что даже силу в его теле трудно восстановить. Он проводил половину дня в постели с Цзин Мо, а другую половину спал и ел.…… Он уже давно не видел Е Дан-Дана. Чу Муюнь внезапно проснулся…… Он боялся, что тот будет голоден и сойдёт с ума этой лунной ночью. Он также обещал отвести его в Бассейн Голубой Крови…… Но подождите минутку, что за хрень…… Внезапно сердце Чу Муюня подпрыгнуло: «Зеро-Зеро, абсолютное сознание!» Малыш Зеро сразу же взволнованно сказал, когда услышал звук: [Я могу выйти ~\(≧▽≦)/~] Он немедленно высвободил свои навыки. После того, как навык был высвобожден, Чу Муюнь только почувствовал, что ясный поток проник в его разум, и запутанное чувство внезапно сильно рассеялось. Но от чувства вялости во всём теле всё равно невозможно избавиться. В глубине души Чу Муюнь был подозрителен, и его глаза опустились. Но в это время снаружи вернулся Цзин Мо: — А'Му, давай что-нибудь съедим. Его брови и глаза мягкие, а его изысканная внешность выглядит чрезвычайно красиво при свете ночной жемчужины. Внезапно кажется, что рассеивается свет. На мгновение ему показалось, что он видел небожителя, и он не мог вынести ощущения богохульства. Чу Муюнь улыбнулся и сказал: — Я хочу выпить вина. Цзин Мо сказал: — Тебе нужно восстанавливаться. Чу Муюнь слегка изогнул брови, как будто собирался что-то сказать, но внезапно не знал, с чего начать. Цзин Мо не понял этого. Он наклонился к нему и нежно поцеловал его в лоб: — Этот фрукт восхитителен. Если у тебя нет аппетита, просто съешь немного. В руке он держал несколько ярко-красных фруктов размером с яйцо, с тонкой кожицей и большим количеством сока, которые при взгляде на них казались освежающими и сладкими. Чу Муюнь взял его и съел. Его сразу же захватила прозрачная сладость, и он не смог удержаться от смеха: — Это очень сладко. Цзин Мо очистил ему ещё один: — Если тебе нравится, съешь ещё один. Чу Муюнь был очень послушным и съел три штуки подряд. После этого он стал немного сонным. Цзин Мо нежно обнял его, погладил по спине и медленно сказал: — Если ты устал, поспи. Ты ещё не выздоровел, тебе нужно отдыхать. — Мхм... — Чу Муюнь действительно быстро заснул. В этом сне у него даже не было снов в течение половины дня, но он всё же проснулся, когда его трахали. Все его тело было ленивым и тяжёлым от головокружительного ощущения комфорта. Чу Муюнь тихо простонал, а Цзин Мо поцеловал его в губы, подарив долгий поцелуй. Тело Чу Муюня в последнее время стало особенно чувствительным, он пристрастился к этому, и позже он умолял Цзин Мо продолжать. Цзин Мо от всего сердца удовлетворил его. Они похожи на пару в период медового месяца. Они живут в маленьком мире из двух человек. Они живут комфортно каждый день. Их не волнует ничего снаружи. Независимо от их лет, они жаждут только каждую минуту и каждую секунду проведести вместе. Из-за этого Чу Муюнь даже не мог почувствовать, появились ли Владения Асуры или нет. Ещё через несколько дней, когда Цзин Мо вышел, Чу Муюнь, который спал, внезапно открыл глаза. Он встал с кровати, его шаги были такими слабыми, что он едва мог стоять на месте. Полагаясь на ''абсолютное сознание'', Чу Муюнь вышел за дверь, и солнечный свет с улицы проник внутрь, от чего он неловко закрыл глаза. Постепенно приспособившись, он опустил голову, посмотрел на свою бледную и слабую руку и улыбнулся. Неужели Цзин Мо... заключил его в тюрьму? **** Это действительно очень гуманный способ. Жаль, что эту презренную натуру невозможно скрыть. Оглядываясь назад на этот месяц, Чу Муюнь был в оцепенении. Казалось, он тонул в мягких облаках, и всё в пределах досягаемости было мягким и удобным... Цзин Мо был очень добр к нему, настолько добр, что это заставляло его чувствовать себя ленивым. И Чу Муюнь действительно ослабил бдительность, потому что Цзин Мо не солгал и наполовину, он действительно заботился о нём, даже его аватар медленно прояснялся, и теперь остался только маленький уголок. Просто... в конце концов, это уже не тот Цзин Мо, который был раньше. Чу Муюнь почувствовал недомогание после того, как некоторое время грелся на солнце, его тело было слишком слабым, и неосторожное принятие сильного света только для того заставило его почувствовать, будто его кожу покалывают иголкой. Чу Муюнь вернулся в дом, и чувство лени снова поднялось. Он вернулся в удобную кровать, откинулся на спинку и через некоторое время заснул. Очевидно, что это крайне ненормально. Простая физическая слабость не была бы такой. Не говоря уже о том, что разум Чу Муюня твёрже, чем у обычных людей, хотя даже обычные люди, они не ослабеют, пробыв в доме месяц. Скорее всего, это Цзин Мо что-то сделал. Чу Муюнь ошеломленно вздохнул: «Лучше сменить название Высшей Алхимии на Обманчивую Алхимию.» С талантом Цзин Мо и этой рецептами пилюль, бросающими вызов небесам, боюсь, что он действительно скоро отправится на небеса. Чу Муюнь не спешил. Е Дан-Дан всё равно не голоден. Есть меньше - это не что иное, как расти медленнее. В конце концов, он не был полностью отделён от Владений Асуры. Полагаться на интеграцию Чу Муюня и Владений Асуры каждый месяц, достаточно, чтобы обеспечить ему энергия для выживания. И то, что произошло снаружи... После неприятностей во дворце Всех Явлений Шэнь Шуяню и Се Цзивэю пришлось снова перевернуть мир демонов с ног на голову, что просто дало ему время. Пока Шэнь Шуянь не думал о Вратах Жизни, у него было время тщательно всё спланировать. Состояние Цзин Мо очень неправильное. Теперь, пока он повинуется, он хочет заключить его в тюрьму навсегда. Но если он будет сопротивляться... боюсь, что произойдет что-то серьёзное. Так что... ему нужно не торопиться. Чу Муюнь спал очень комфортно, и такое полное расслабление было для него просто беспрецедентным. А когда он проснулся, Цзин Мо нежно поцеловал его. Почувствовав нежное прикосновение губ, Чу Муюнь слегка приподнял руки, лениво обхватил его за шею и снова приподнялся. Цзин Мо обнял его за талию, немного импульсивно из-за своей бессознательной привязанности, и сила поцелуя уже не была такой нежной. После проникновения, он повернул голову, чтобы сделать поцелуй более глубоким и интенсивным, и сосание сменилось низким стоном человека в его объятиях. Чу Муюнь был одет только в свободный халат. Одежда была тёмной, а материал - гладким. Они слегка отражали свет. А в сочетании со светлым цветом лица, это было особенно привлекательно. Цзин Мо поцеловал его, Чу Муюнь не скрывал своего эмоционального вида, и жестом проявил инициативу, заставив сердце трепетать. Даже после того, как Цзин Мо предавался этому в течение месяца, он не мог подавить желание в своей груди. Он точно знал, что делает, очень спокойный и рациональный. Он также знал, что это было неправильно, но он не мог остановиться, и... он не хотел останавливаться. Даже если всё это недоразумение, даже если А'Му глубоко любит его, в результате разъеденные внутренние органы не могут быть исцелены. Они стали липкими и грязными. Их нельзя разобрать, собрать по кусочкам или выбросить. Их можно только поместить туда. Он мог только смотреть на тьму внутри себя открытыми глазами и... делать всё возможное, чтобы удовлетворить ее. Что же такое любовь на самом деле? Два человека остаются вместе, задерживаются вместе, думают друг о друге каждый день, наслаждаются каждым днем и живут самой комфортной жизнью. Разве это не мечта всех влюбленных? Это то, что он делает сейчас, вот и всё. Кажется... в этом нет ничего плохого. Цзин Мо очаровательно поцеловал гладкую спину человека, лежащего под ним. Вероятно, из-за наркотиков тело Чу Муюня стало намного тоньше, без прежнего ощущения силы, но оно было наполнилось другой невыразимой красотой. Кожа была нежной, как холодный нефрит, рассеянный светом, и когда его любили, она покрывалась очаровательным тонким красным цветом, как восходящее солнце. Облака в то время красные под белым туманом были очень мягкими, очень туманными, и очень хотелось подержать их на ладони. Цзин Мо больше всего любил брать его спереди, потому что хотел смотреть на Чу Муюня, видеть глубокую любовь в его чёрных глазах, видеть, была ли, казалось бы, бесконечная улыбка в уголках его рта, видеть, как он потакает ему и портит его.…… Но теперь он предпочитает брать его сзади. Из-за того, что эта красивая спина вытягивается в привлекательную дугу из-за огромной стимуляции, кажется, что немного жёстче будет невыносимо, а немного свободнее устремится к другому пределу. Эта очаровательная поза подарила Цзин Мо странное чувство удовлетворения. Он не мог этого сказать, но это заставляло его жаждать этого снова и снова, несмотря ни на что... этого недостаточно. Сейчас физическая сила Чу Муюня очень мала, и после таких изнурительных упражнений он снова заснул. Цзин Мо позаботился о том, чтобы вымыть его, и он также массировал его с помощью специальной техники, чтобы расслабить всё его тело. В то же время... он также уделял внимание мышцами ног, которые становятся всё более и более жесткими, потому что он долгое время не вставал с постели. Проснувшись на следующий день, Чу Муюнь посмотрел на Цзин Мо и приготовленную им еду. Чу Муюнь нисколько не колебался, пробуя то, что он ему приносил, с большим удовольствием. В середине трапезы Чу Муюнь, казалось, о чём-то задумался и спросил: — А есть те фрукты, которые были вчера? Цзин Мо сказал: — Ты хочешь их съесть? Чу Муюнь сказал: — Это очень вкусно и сладко. — он улыбнулся ему. Цзин Мо не удержался и поцеловал уголок его приподнятых губ: — Если хочешь, я найду их для тебя. Чу Муюнь поцеловал его в ответ: — Не беспокойся так сильно, мне нравится всё, что ты готовишь. В глазах Цзин Мо появилась нежность — Всё в порядке, ты можешь немного отдохнуть, а я скоро вернусь. Чу Муюнь не хотел его отпускать. Поцелуй заставил его кровь двигаться быстрее, и его конечности на некоторое время онемели, а место, о котором ему было стыдно говорить, стало ещё более неудобным, как кошка, царапающая жука.. — А'Мо...... Цзин Мо протянул руку и сжал её. Чу Муюнь издал тонкий стон и увидел, как он слегка опустил голову, его длинные волосы рассыпались по плечам, а его шея сзади была нежной и очаровательной, как цветок, который хотелось сорвать. Цзин Мо поцеловал его и подарил ему самые приятные ощущения. Когда Чу Муюнь снова проснулся, тонкокожий и сочный фрукт уже лежал перед кроватью. Цзин Мо очистил его от кожуры: — Ты хочешь это съесть? Чу Муюнь, очевидно, был очень счастлив: — Да. Съев две порции, он остановился, и Цзин Мо спросил: — Всё в порядке? Чу Муюнь, казалось, некоторое время был в оцепенении, опираясь на Цзин Мо, его голос был немного мягким: — А'Мо, мне так хорошо с тобой. Тело Цзин Мо явно застыло. Чу Муюнь протянул руку, он взял Цзин Мо за руку, слегка повернулся, переплетая их пальца. Улыбка в уголках рта Чу Муюня была полна настоящего чувства счастья: — Было бы здорово, если бы так продолжалось и дальше. Руки, которые они с Цзин Мо переплели, внезапно с силой сжались.