И как мне сделать предложение семерым?!

Сказав это, Чу Муюнь, казалось, очень устал, его ресницы слегка задрожали, и он снова заснул. Цзин Мо не издал ни звука, просто тихо обнял его. Всё развивается в том направлении, на которое он надеется. А'Му больше не оставит его, и он не сможет без него обойтись. Они могут быть вместе долгое время. И такая жизнь А'Му тоже нравится. Кажется, нравится…… Необъяснимым образом многие картины прошлого внезапно всплыли в его сознании. Когда он впервые встретился, ему нужно было смотреть на него снизу вверх. А'Му был красив и элегантен. Улыбка в уголках его рта была уверенной и свободной, а его жесты излучали удивительное обаяние, которое делало людей счастливыми и искренними. А'Му сильный, опытный и, кажется, знает всё. Он всегда смотрел на него с улыбкой, его тёмные глаза полны ободрения и поддержки, как будто он с нетерпением ждет этого, как будто он ждет, когда он вырастет.…… Даже когда его мучила такая ужасная болезнь, А'Му никогда не выглядел слабым. Он молча переносил это сам, с жёсткой осанкой, как сосна и кипарис холодной зимой, и всё ещё гордо стоял под давлением мороза и снега. Цзин Мо не знал, когда влюбился в него. Может быть, он встретил его впервые, может быть, они ладили каждый день, может быть, он улыбнулся и сказал ему: “Просто считай, что мне скучно и… я хочу бросить вызов ''невозможному''. В одно мгновение человек, который произнёс такие высокомерные слова мягким тоном, заполнил его разум. Лин Му, это Лин Му. Цзин Мо внезапно крепко обнял человека в своих объятиях, и в его опущенных глазах промелькнуло беспокойство. ''Он его погубил?'' ''Даже если тело Небесного Бедствия было подавлено, он всё равно уничтожает людей вокруг себя?'' Цвет лица Цзин Мо был ненормально бледным, спокойным, но болезненным. У Чу Муюня действительно была хаотичная жизнь. Хотя он был сознательно зависим, он не мог отличить утро и вечер от дня и ночи. Конечно, преимущества этого также очевидны. Проявите слабость, подчинитесь, поддайтесь ей, а затем соответствующим образом дайте определенную психологическую стимуляцию. При нормальных обстоятельствах будет два варианта развития событий. Один из них состоит в том, чтобы позволить преступнику ослабить бдительность и перестать давить так сильно шаг за шагом, и тогда есть пробел, которым можно воспользоваться. Другой - позволить ему вспомнить свои старые чувства и начать дрожать, когда его сердце смягчится. Это также дало бы ему возможность взять ситуацию под свой контроль. Чу Муюнь не обращал внимания на то, что делал Цзин Мо, вс,ё что он заметил, это... его тело медленно восстанавливалось. Хотя по-прежнему нет возможности использовать его силы, его психическое состояние намного лучше, и он больше не беспокоится весь день. Время бодрствования, наконец, стало больше, чем время сна. Цзин Мо всегда очень хорошо умел скрывать эмоции. Он всё такой же, заботится о нём, тихо шепчет, и его лицо кажется холодным, но в его глазах только Чу Муюнь. Жизнь этих двоих, кажется, никак не изменилась. Они по-прежнему изолированы от мира, наслаждаясь бесконечной радостью духа и тела, как во время медового месяца. После того, как время почти истекло, Чу Муюнь начал проявлять ''подозрения''. — А'Мо... Как долго мы здесь находимся? — внезапно спросил Чу Муюнь, проснувшись в полумраке. К этому времени прошло уже больше двух месяцев, Цзин Мо погладил его по спине и медленно сказал: — Должно пройти чуть больше полугода. Чу Муюнь тихо вздохнул: — После стольких дней, почему эта рана всё ещё не зажила? Он протянул руку и сделал небольшое усилие, но обнаружил, что ядро Ци пусто. Глаза Цзин Мо слегка вспыхнули: — Это не просто рана от меча, Се Цзивэя должен был что-то сделать, когда ты был во дворце Всех Явлений. Чу Муюнь слегка нахмурился. Цзин Мо снова сказал: — Се Цзивэй хорош в иллюзии и обольщении... И травмы в этом отношении не заживут какое-то время. Чу Муюнь больше не был озадачен, но слегка вздохнул: — ... Я плохо разбираюсь в людях. Цзин Мо легко сменил тему: — Ты хочешь есть? Чу Муюнь улыбнулся и сказал: — Если не считать ежедневной еды и сна, я почти старик. Цзин Мо сделал небольшую паузу. Чу Муюнь слегка встал, выглядя в хорошем настроении: — Я хочу встать с постели и прогуляться. Постоянное лежание не способствует моему физическому выздоровлению. Цзин Мо тихо сказал: — Всё в порядке. Сказав это, он первым встал с кровати и осторожно одел Чу Муюня. Чу Муюнь слегка улыбнулся, ожидая, когда он поможет ему. После того, как Чу Муюнь встал и был аккуратно одет, у него внезапно ослабли ноги, и он не мог стоять спокойно. Цзин Мо быстро протянул руку, чтобы поддержать его. Чу Муюнь нахмурился, очевидно, немного смутившись, но быстро спрятал своё выражение лица и сказал с улыбкой: — ...Я слишком долго был в постели. Цзин Мо успокоил его: — Просто привыкни к этому. — Да. — хотя ноги Чу Муюня дрожали, а его тело испытывало дискомфорт, он всё равно решительно шёл вперёд. Вскоре после этого тонкий слой мелкого пота густо покрыл его лоб, но он не жаловался от начала и до конца. Цзин Мо посмотрел ему в глаза, но ничего не сказал - он создавал лекарство и лучше всех знал, каково его действие, а также знал, от чего страдает Чу Муюнь. Но даже в этом случае, пока он мысленно свободен, этот человек никогда не поддастся ничему и никому. Невыносимые мысли в сердце Цзин Мо снова начали распространяться... Сможет ли он действительно заполучить его? Сможет ли он действительно не позволить ему оставить его на всю оставшуюся жизнь? Может ли он оставить его себе? Цзин Мо слегка опустил глаза и молча последовал за Чу Муюнем. Когда он подошел к задней части зала, Чу Муюнь уже был весь в поту, а его лицо было неестественно бледным. Наконец Цзин Мо сказал: — Сделай перерыв, не напрягайся какое-то время. Чу Муюнь вздохнул с облегчением: — Ну, не стоит тропиться. Серьёзная болезнь, не может быть так легко вылечеться. Хотя он слаб, у него ясные брови и ясные глаза. На его лице нет обиды, только неописуемое упорство. Словно восход солнца после шторма. Хотя сейчас он в беспорядке и полуразрушен, надежда всё ещё маячит на горизонте. Сердце Цзин Мо дрогнуло, но он не сдержался и с небольшой силой обнял его сзади. Чу Муюнь был слегка поражен, немного ошеломлен: — А'Мо? Цзин Мо сказал: — Я отведу тебя в ванну. Чу Муюнь ничего не сказал, но на его губах играла улыбка. Цзин Мо вымыл его и попросил опустить его в воду бассейна, пока он мылся. Возможно, его настроение было слишком хаотичным, и он был немного неуверен. К тому времени Чу Муюнь уже плакал - он уже очень устал от ходьбы. И хотя на его лице этого не было видно, его тело всё ещё не могло этого вынести. Хотя сейчас ему не нужно двигаться, действие лекарства не ослабло. Чрезмерно интенсивное удовольствие может привести людей к умственной потере, а в сочетании с физической усталостью легко потерять рассудок под двойным воздействием. К тому времени, как Цзин Мо закончил, Чу Муюнь уже отключился на мягком диване. На его лице был соблазнительный румянец, его длинные волосы всё ещё были влажными, что делало его цвет лица более светлым. Его внешность имела тонкие очертания из-за худобы, а ресницы были влажными. Это было потому, что его слишком сильно любили сейчас, он был мокрым от неудержимых слез.…… Сердце Цзин Мо внезапно пронзило, он опустил голову и поцеловал его глаза. Он снова вымыл его, и после того, как он отнёс его обратно в кровать, он всё ещё не мог уснуть всю ночь. В оцепенении он вспомнил, что сказал Се Цзивэй: ''Цзин Мо, в чём разница между тобой и мной?'' **** На самом деле он ничем не отличается, Цзин Мо насмешливо приподнял уголки рта. Чу Муюнь хорошо выспался. Было действительно хорошо не видеть снов в такую ночь. Независимо от других эффектов лекарства Цзин Мо, эффект сна сам по себе был действительно отличным. Чу Муюнь изо всех сил старался приспособиться к ходьбе по земле. Поначалу это было очень трудно. У него часто покалывало всё тело после четверти часа ходьбы, он был мокрым от холодного пота, но постепенно, по мере того как время становилось всё длиннее и длиннее, он становился всё более и более более приспособленный. Цзин Мо наблюдал за происходящим без печали или радости в глазах, из-за чего невозможно было видеть сквозь его эмоции. Наконец, однажды Чу Муюнь сказал: — Я хочу выйти на прогулку. Возможно, на солнце я быстрее поправлюсь. Цзин Мо ответил: — Хорошо. Он вывел его из комнаты. К этому времени прошло три месяца, и снаружи сменилось время года. Перескочив непосредственно с конца лета на начало осени, холодный ветер уже дул пронизывающим холодом. Цзин Мо надел морозно-голубой плащ для Чу Муюня, и Чу Муюнь всё ещё был немного озадачен: — Снаружи холодно? Цзин Мо сказал: — Ты слаб. Чу Муюнь улыбнулся, наконец поднял ногу и вышел. Пункт назначения - тихий бамбуковый лес, зелёный и влажный, с легко свисающими бамбуковыми листьями, выстроенный в упорядоченном порядке, как шеренга солдат, стоящих прямо, молча, но твердо охраняющих эту чистую землю. Чу Муюнь был очень рад это увидеть: — Это действительно прекрасное место. Цзин Мо сказал: — Просто стало немного холоднее. Бамбук высокий, и неизбежно, что он будет закрывать солнце. Холода и тепла более чем достаточно, чтобы компенсировать это. Чу Муюню нелегко выйти погреться на солнце. Более того, сегодня погода выглядит не очень хорошо. Хотя тёмных облаков нет, небо серебристо-серое, а в воздухе ощущается запах сырости, который, очевидно, предвещает ветер и дождь. Подул порыв холодного ветра, Чу Муюнь слегка задрожал, Цзин Мо посмотрел ему в глаза: — Подожди, пока небо не прояснится, прежде чем выходить. Чу Муюнь ответил: — Хорошо. Он только взглянул на иссохшую и желтую землю, когда повернулся к дому, и выражение его лица слегка изменилось. Бамбук вечнозелёный, на него не влияют времена года, но кустарники и трава - это сезонные растения, и они начинают менять цвет осенью. Теперь, глядя на увядшее состояние, кажется, что осень прошла и приближается холодная зима. Всего за полмесяца, как палящее лето сменилось суровой зимой? У Чу Муюня было странное выражение лица, но он ничего не сказал. Когда он вернулся в дом, его встретило тепло, и он не мог не чувствовать себя ленивым. Он просто хотел остаться в этом уютном пространстве и никуда не уходить. Цзин Мо раздел его, повернулся и принёс миску горячего супа: — Согревайся. Чу Муюнь сделал глоток, но только для того, чтобы почувствовать, как тепло стекает по его горлу в желудок, и всё его тело стало горячим. Он улыбнулся и сказал: — Ты наверно устал от меня за эти дни. Цзин Мо поднял руку, слегка вытер ею губы и прошептал: — Я привык*. (п/п тут используется специфическое слово сочетание, дословно означающее ''если сладкий, значит сладкий'', но оно имеет значение ''смериться/принять как должное'') Это были почти слова любви, уголки губ Чу Муюня были приподняты, а глаза полны радости. После того, как дух Чу Муюня становился всё лучше и лучше, он больше не мог ничего не делать, оставаясь спокойным. Цзин Мо охранял его каждый день, не отлипая. Они вдвоём некоторое время разговаривали, гуляли, а затем обнимали друг друга, читая несколько забавных книг. Когда было настроение, они кувыркались в постели. Это было неторопливо и интересно, и они совсем не чувствовали себя скучно. Просто после того, как ему перестали давать подавляющее дух лекарство, Чу Муюнь больше не мог бездействовать. Он мало-помалу проверял практический результат Цзин Мо и, наконец, внезапно проснулся в этот день и спросил: — Ты читал рецепт подавления тела Небесного Бедствия? Цзин Мо был слегка поражён. Чу Муюнь был немного раздражён, встал и сказал: — Я действительно запутался в эти дни. Как я мог забыть такую важную вещь? А как насчет лекарства? Принеси и покажи, трудно ли найти нужные материалы? А как насчет метода рафинирования? Мы учимся вместе, и мы должны делать это быстро, чтобы быть спокойными. Он так беспокоился за Цзин Мо, но глаза Цзин Мо потемнели. Всё, что разлилось в его груди, было горькой терпкостью на кончике языка. Чу Муюнь посмотрел на него: — А'Мо? Цзин Мо ответил: — Я прочитал его, это не сложно. Я найду материалы, когда тебе станет лучше. Чу Муюнь сказал: — Теперь я в порядке, как я могу быть таким капризным? После стольких дней я боюсь, что на мне появится плесень, если я останусь здесь ещё немного. Цзин Мо сказал: — В данный момент не о чем волноваться. Чу Муюнь сказал: — Ты не знаешь, таблетка, которую я дал тебе раньше, не является готовым продуктом. Она может действовать самое большее полгода. Сейчас прошло три или четыре месяца. Как достать её снова? Когда он сказал это, Цзин Мо был явно озадачен. Чу Муюнь снова сказал: — Я попался на уловки Се Цзивэя, потому что в то время был слишком нетерпелив. Если бы действительно была эта таблетка, она бы избавила от этого раз и навсегда. Таблетку Серебряной Удачи достать нелегко. Я боюсь, что действие этого лекарства пройдёт... — когда он сказал, цвет огорчения в его глазах усилился. Очевидно, он не понимал, как он был так расслаблен в эти дни. Действительно слишком ленив. Ни о чём не заботился. — Быстро покажите мне рецепт таблетки. Материалы для этого странного лекарства определенно нелегко найти, и ей чрезвычайно трудно усовершенствовать. Если мы не подготовимся быстро, будет слишком поздно. ''Уже слишком поздно.'' Глаза Цзин Мо вспыхнули. Если это займёт полгода, то, вероятно, не несколько дней... Чу Муюнь думал, что ещё есть два или три месяца, но на самом деле они пробыли в этом лесу намного больше трёх месяцев. Он солгал ему, что это было всего дюжину дней, но он не знал, что это вот-вот откроется. Цзин Мо тихо вздохнул: — Не волнуйся, я уже видел рецепт. Я также уделил внимание приготовлениям для твоего выздоровления в эти дни. Через несколько дней прибудет последняя доза лекарства, и его можно будет усовершенствовать. Чу Муюнь почувствовал небольшое облегчение, когда услышал это, но его брови всё ещё слегка нахмурились: — Не будь беспечным, хотя я был ранен, мой мозг не повреждён. Если ты обсудишь это со мной, ты всегда сможешь повысить уровень успеха алхимии. Алхимию Цзин Мо всё ещё преподавал Чу Муюнь, и нет ничего плохого в том, что он так говорит. Но как Цзин Мо покажет ему это? Он просто сказал: — Не думай слишком много. Когда таблетка, которую я усовершенствовал, дала сбой? Это действительно... он не мог это опровергнуть. Одна из важных причин репутации Императора Лени спустя тысячи лет заключается в том, что очищение лекарства всегда делалось один раз, и второй раз совершенно незачем. Талант настолько высок, что он даже не мог ему позавидовать. Когда Чу Муюнь услышал, что он сказал, он действительно улыбнулся и посмотрел на него с легким подтруниванием в глазах: — Ты определённо сможешь это сделать. Цзин Мо был поражён в самое сердце его беспечным выражением лица, и поток тепла не мог перестать сверлить его низ живота. Он не мог удержаться, чтобы не наклониться и не поцеловать уголок его слегка приподнятого рта. Этот человек, всё, что в нём есть, вызывало у него роковое влечение. В то время как он хотел увидеть это очаровывающее его, он боялся увидеть его. Потому что... он не мог удержать его. После того, как он хорошо поговорил, его чувства снова изменились. Чу Муюнь ласкал его и позволял ему делать всё, что он хотел. Он больше не мог этого выносить. Он долго умолял тихим голосом, но его сознательная мольба только заставляла гудеть голову Цзин Мо, и он становился всё более и более неуправляемым. После этого Чу Муюнь лениво лежал, но, в конце концов, не заснул, вероятно, потому, что его тело медленно восстанавливалось. Цзин Мо обнял его, поцеловал в чистый лоб и тихо прошептал: — А'Му, если я сделал что-то не так... Я сделал что-то очень плохое... Ты можешь простить меня? Он помнил, давным-давно, когда они только познакомились, Цзин Мо однажды сказал: ''Я всегда чувствую, что сделал много такого, о чём сожалею.'' Думая об этом, Чу Муюнь только чувствовал, что он слишком неуверен в себе, и не мог не утешить его: — Что бы ты ни делал, я не буду сердиться.