И как мне сделать предложение семерым?!

Чу Муюнь вздохнул и сказал: — Это лучше, что я могу для него сделать. Цзин Мо имел лишь смутное представление об этом. Лин Хань очень тихий. Хотя он молод, он никогда не издает шума. В последние дни он был как невидимка и вообще не вмешивался в их жизнь. Но независимо от того, насколько хорошо он себя вёл, был ли это человек или нет, Цзин Мо смотрел на него, всегда испытывая необъяснимое беспокойство, он не мог сказать, но такой инстинкт нельзя было игнорировать. Но это был родственник А'Му, и он не мог приказать ему уйти. Тогда Цзин Мо вспомнил, что, когда они впервые встретились, А'Му однажды сказал: ''У меня нет родственников, мне больше нечего терять, и у меня никаких забот в этом мире. В худшем случае, я просто умру.'' В то время... вероятно, младший брат А'Му только что умер. Он жил скучной жизнью с ребёнком, который не был уверен, выжив ли он, а потом... Он встретил его. Думая об этом, Цзин Мо не мог избавиться от своих мыслей. Конечно же, Чу Муюнь снова сказал: — В то время я пережил перемену, и все мои близкие исчезли. Когда я встретил тебя, я почувствовал, что у тебя такая же судьба, как у меня. Хотя я был один, было бы хорошо, если бы я мог помочь тебе изменить судьбу... Поэтому он протянул к нему свою руку и вытащил его из бездны тела Небесного Бедствия. Теперь с этой пилюлей возвращения души, как мог Цзин Мо не помочь ему вернуть своих родственников? Чу Муюнь снова сказал: — На самом деле, эта таблетка может быть бесполезной, но это моя... — Она будет полезна. — Цзин Мо успокоил его, — Её не так уж сложно сделать, просто нужно уединится на от сорока до сорока девяти дней. Это может занять некоторое время. Чу Муюнь посмотрел на него, в его глазах вспыхнула радость. Цзин Мо улыбнулся и сказал: — А'Му, я очень рад, что могу тебе помочь. В прошлом он всегда приносил людям несчастья, бесконечные и безостановочные, но теперь он больше не причиняет вреда другим, и даже... он может помогать людям. Вопрос о пилюле возвращения души был решен таким образом. Хотя силы Чу Муюня ещё не восстановились, его тело стало нормальным, но он всё ещё бледен и худ. Но в любом случае это не может быстро восстановиться. После подготовки в течение ещё нескольких дней, после того, как все лекарственные материалы были найдены, Цзин Мо собирался начать своё уединение. Сорок девять дней - это не слишком долго, но для них двоих, влюбленных и милых, это немного сложно. Чу Муюнь был очень активен в этот день, даже если его тело не выдерживало, он всё равно приставал к Цзин Мо. Цзин Мо не мог вынести того, что ему было неудобно, и хотел, чтобы он отдохнул, но он не мог отказать Чу Муюню - когда эти белые и стройные ноги поднялись, он был похож на вспыльчивого мальчика, который хотел только его и держал его, потеряв всякое здравомыслие. В конце концов, Чу Муюнь сделал это сам, и только после того, как он потерял сознание, он успокоился. Цзин Мо отнёс его понежиться в родниковой воде, чтобы снять мышечную усталость. Чу Муюнь снова проснулся в оцепенении. Поскольку Цзин Мо ещё не ушёл, он почувствовал что-то под собой. Неизбежно последовал ещё один затяжной подход. Когда всё закончилось, тонкие губы Чу Муюня были ненормально яркими, потому что только что они были слишком несдержанными, он сильно кашлял, и его голос был хриплым. Цзин Мо обнял его, очень расстроенный: — Я же говорил, что не стоило. Чу Муюнь слегка кашлянул, прежде чем сказать: — Я в порядке. При обычных обстоятельствах, конечно, с А'Му всё было бы в порядке, но... Глаза Цзин Мо потемнели. Чу Муюнь также понял, что он упомянул что-то, что заставило Цзин Мо почувствовать себя неловко, и был немного раздражён. Затем, как будто его разум сдвинулся, он повернулся и посмотрел на Цзин Мо, глядя на него очень серьезно. — А'Мо...... Цзин Мо посмотрел на него. Чу Муюнь скривила губы и тихо сказала: — Когда ты выйдешь из уединения, мы... Когда он сказал это, на его щеках появился пунцовый румянец, и ему было немного неловко продолжать. Его поведение только щекотало сердце Цзин Мо, и то, что только что отдыхало, снова начало подниматься. В конце концов, Чу Муюнь не сдержался. Хотя это немного трудно сказать, он всё же сказал: — Давай... поженимся! Услышав это, Цзин Мо был ошеломлён. Чу Муюнь почувствовал облегчение, когда сказал это. Его брови были оживлены, а чёрные глаза были ласковыми, как море: — Неважно, какая церемония, это не имеет значения. Вдвоём на всю оставшуюся жизнь, я просто надеюсь, что в этой жизни мы будем вместе. Цзин Мо всё ещё не мог прийти в себя. Чу Муюнь подождал его и снова спросил: — Хорошо? Чжун Мо внезапно поднял его и энергично поцеловал. Волнение, охватившее его сердце, не могло быть передано трепещущими словами. Один, два, тысячи слов было недостаточно. Он даже немного запаниковал и не знал, что делать, потому что А'Му был так хорош, так хорош, как ему... так повезло. На следующий день Чу Муюню было суждено не вставать с постели. Но за этим также следовала большая награда…… Малыш Зеро вновь включил свои чувства: [Ух ты! Миссия успешно завершена!] Он отключил свои чувства, когда Цзин Мо начал кататься с Чу Муюнем, и не услышал его ответа. Так что он немного беспокоился какое-то время. Но как хозяин мог не добиться успеха? После такой долгой ночи, боюсь, Цзин Мо обещал ему, не знаю, сколько раз. Эй, вот так всё закончилось, и ему действительно немного грустно. Малышу Зеро очень нравится Цзин Мо. Хотя из маленького ангела он превратился в великого дьявола, он всё равно остался ангелом.…… Цзин Мо уединяется, чтобы усовершенствовать пилюлю, а Чу Муюнь тщательно восстанавливал своё тело. Е Цзянхань знал обо всём. Ночью, после того, как Е Сяо Хань заснул, он овладел его телом и проснулся. Чу Муюнь не спал, прислонившись к краю кровати и листая книгу. Когда Е Цзянхань вошёл, он даже не поднял головы. Е Цзянхань: — Не будь таким холодным. Чу Муюнь с хлопком закрыл книгу и поднял на него глаза: — Мое соглашение с тобой не включает в себя секс. Е Цзянхань: — А это соглашение включает в себя стирание моей памяти? Чу Муюнь слегка нахмурился, в конце концов он был прав. Е Цзянхань подошёл к краю кровати и снисходительно посмотрел на него. Как бы это сказать, этот человек действительно нравится ему, и он может заставить его кровь биться быстрее, как бы он ни выглядел. Он может полностью понять чувства Цзин Мо, потому что он также хочет запереть его и спрятать, желательно привязать к кровати, даже не давать носить одежду, чтобы он ждал его каждый день, только для его глаз, лучше даже в его сердце.…… Что ж, это роскошь. Где у этого человека сердце? Е Цзянхань поднял руку и приподнял его тонкую пижаму, поцеловал сексуальную ключицу, осторожно лизнул и пососал. Отвращение в глазах Чу Муюня было нескрываемым, он не сопротивлялся, но и не отвечал. Е Цзянхань, естественно, мог это почувствовать, но он был очень терпелив... Он протянул руку и подразнил самое чувствительное место, но его взгляд был устремлен прямо на Чу Муюня: — Не будь таким предвзятым ко мне. Кстати говоря, я встретил тебя намного раньше, чем Цзин Мо, я также много помогал тебе. Раз ты можешь потрудиться заботиться об этом ребёнке, почему ты не можешь проявить внимание ко мне? Тело Чу Муюня слегка задрожало рядом с ним, но он прикусил нижнюю губу и отказался делать то, что хотел. Голос Е Цзянханя стал ниже, и в нём чувствовалась жалость: —Если ты уделишь мне немного заботы, я могу быть полностью предан тебе. **** Разве даже если я буду заботится о тебе, ты не сделает это насильно? Острая курица! Конечно ... мистер Чу не сказал бы этого. Е Цзянхань любил трахать его. Любил его вид, когда он не хотел, но не мог сопротивляться. А также любил то, как он был сбит с толку желанием и в конце концов тонул в нём.…… Но на самом деле Е Цзянхань очень хорошо знал, что у Чу Муюня вообще не было морали в этом вопросах. Он использовал Цзин Мо, Лин Сюаня и, возможно, Се Цзивэя и Шэнь Шуяня. Он выглядит ласковым со всеми, но на самом деле он непостоянен. Очевидно, у него такая очаровательная душа, но он отказывается позволить кому-либо оставить на ней след. Е Цзянхань почувствовал зуд, когда подумал об этом. И ему было так любопытно, он хотел знать, чего он хочет, что он делает и почему он это делает. Жаль, что Е Цзянхань до сих пор даже не назвал даже его имени. Чу Муюнь отказался потакать ему, поэтому Е Цзянхань дразнил его словами. — Когда я успел стать твоим племянником? — сам он всё ещё был одет, но он уже полностью раздел Чу Муюня, его действия были чрезвычайно возбуждающими, а то, что он говорил, было ужасно, — Удобно ли тебе делать это со мной, дядя? После того, как этот знойный шепот утих, он сильно надавил на чувствительную точку. Чу Муюнь был так возбуждён, что всё его тело подпрыгнуло, нахмуренные брови разгладились, а холодные глаза стали немного затуманенными, становясь всё более и более привлекательным, но его голос всё ещё был холодным: — Да. Просто сделай это... мм... — конечный стон также изменило вкус слов. Он сердится? Это больше похоже на кокетство. Е Цзянхань улыбнулся: — Мне так повезло, что у меня такой неразборчивый в связях дядя. Чу Муюнь знал, что слова "дядя" было достаточно, чтобы Е Цзянхань играл в течение долгого времени. Он испытывал отвращение и презрение на лице, но на самом деле у него не было ни малейшего психологического бремени. Е Цзянхану это нравится, поэтому он будет играть с ним. В любом случае, он должен найти что-то, за что можно зацепиться. Глядя на его аватарку с тремя освещёнными углами, становится очевидным, кто тот, кто был вовлечён в это. Просто Чу Муюнь был немного озадачен. То, что он считал самой сложной миссией, неожиданно стало самой простой. Ему даже не нужно было отдавать своё "сердце" и быть нежным. Он просто сделал это несколько раз (ну, больше, чем несколько раз), и аватар Е Цзянханя загорелся. Если так будет продолжаться и дальше, через несколько дней он будет ярко освещён. Предложение - это просто прикрытие. Чу Муюнь уже разобрался с этой процедурой. Когда аватар будет полностью освещён, даже "предложение позаботиться о нём" будет учитываться. Неужели это действительно так просто? Чу Муюнь всегда чувствовал, что что-то не так. После выхода из Владений Асуры Е Цзянхань был очень ненормальным. Он должен был что-то вычислять, но этот расчёт не имеет конца и совершенно нелогичен. Нет необходимости гадать, если он не мог этого понять, он бы только ввёл себя в заблуждение. Самый правильный способ - определить цель и думать только о ней. Когда она будет достигнута, даже если в будущем будут проблему, это не убыточный бизнес. Цель Чу Муюня всегда была очень ясной: миссия и предложение - всё просто. Чу Муюнь хорошо провёл время ночью с Е Цзянханем, но когда наступил рассвет, он не мог не чувствовать себя убитым горем. Это не что-то серьёзное, просто Е Сяо Хань расстроен. Этот ребёнок на самом деле чистый лист бумаги, как одна и та же душа может мутировать в такие две крайности. Зверь прошлой ночи не был приличными, но маленький парень после рассвета был обременён сильным чувством вины и был занят заботой о Чу Муюне, но он не осмеливался смотреть на него больше. Чу Муюнь действительно не мог встать с постели, но, увидев ребёнка таким занятым, он был действительно расстроен. — Не беспокойся так, я просто немного отдохну. Маленький мальчик, который сменил горячее полотенце и принёс его, был явно поражён. Он опустил голову и не мог показать своих глаз, но уголки его рта были упрямы. Он ничего не говорил, но и не останавливался. Теоретически, Е Дан-Дан молод, несчастен и не имел представления о жизни. Ему было действительно трудно разводить огонь и готовить. Едва сварив кастрюлю каши и тоже скорчив гримасу стыда, Чу Муюнь попробовал её, гм... он ещё жив. Конечно, мясо тоже был восхитительно, только потому что ему было жаль ребёнка. — Это восхитительно, спасибо за заботу. Е Сяо Хань некоторое время избегал его взгляда и, наконец, сказал: — Мне очень жаль. Чу Муюнь улыбнулся и сказал: — За что ты извиняешься? Е Сяо Хань поджал губы и перестал издавать звуки. Чу Муюнь утешил его: — Не будь таким, я хорошо знаком с ним и кое-чем ему обязан. В том, что он делает, нет ничего плохого. Они оба знали, кого он имел в виду. Маленький мальчик поднял голову, но его обсидиановые глаза покраснели: — Он заставил тебя, я знаю, ты сопротивлялся, ты... Чу Муюнь слегка опустил глаза, и уголки его губ слегка приподнялись: — Нет такой вещи, как желание или нежелание. На этот раз Е Сяо Хань был невозмутим: — Зачем ему так унижать тебя! Чу Муюнь посмеялся над ним: — Сяо Хань, в будущем, когда сделаешь это, поймёшь. Маленький мальчик сказал с ненавистью: — Я никогда не пойму его! Чу Муюнь вздохнул, не желая продолжать тему: — Ты превратился в человека, могу я научить тебя некоторым техникам совершенствования? На самом деле, у Е Сяо Ханя уже был набор техник совершенствования, данные ему Е Цзянханем, которые, несомненно, был наиболее подходящим для него, но он боролся с силой, отказывался слушать этого ублюдка и никогда не учился. Чу Муюнь тоже подумал об этом, поэтому он предложил научить его. Е Сяо Хань сказал: — Ты всё ещё болен, тебе нужно больше отдыхать. Чу Муюнь сказал: — Я всё время бездельничаю, так я буду только ещё более ленивым. Я определённо смогу почувствовать себя лучше, если найду чем заняться. Итак, было чем заняться в течение дня. Ночью Е Цзянхань улыбнулся ему: — Если бы я не оставил эту частичку души, ты бы заботился обо мне и хорошо обращался со мной? В течение дня отношение Чу Муюня к Е Сяо Ханю было действительно нежным и трепетным. Он был терпеливым и понимающим. Хотя он был немного слаб, его разговора и самосовершенствования было действительно достаточно, чтобы произвести впечатление на людей всего мира. ''Неудивительно, что мое юное "я" одержимо им.'' Е Цзянхань почувствовал это предложение в своём сердце, необъяснимо понимая его. Этот молод, и другой молод, но... Вся его ''молодость'' прошла во владениях Асуры, откуда же это дежавю? Е Цзянхань на мгновение растерялся, но это было мимолетно. Он скривил губы и шутливо посмотрел на Чу Муюня: — Если бы меня не было этой души, я боюсь, что через некоторое время я стал бы вторым Цзин Мо ... Ну или, может быть, Лин Сюанем? О... кажется, есть Шень Шуянь. — Кто знает. — Е Цзянхань покачал головой, наклонился к нему и поцеловал, — Ты должен изменить свой подход к воспитанию детей. Каждый раз ты растишь их криво, и каждый хочет трахнуть тебя до тех пор, пока ты не сможешь встать с постели. Чу Муюнь: «...» Пошёл ты, Обжорство. Внезапно он больше не хотел так легко выстраивать эту миссию. Как можно быть счастливым, если он не злоупотребляет этим куском мусора! Малыш Зеро рисковал своей жизнью и сказал: [Хозяин очень осторожен!] Чу Муюн: «...» Весь великий гнев был унесён этой милой глупостью. В этот момент Е Цзянхань, который искал смерти всеми возможными трюками, внезапно сказал: — Мне интересно... ты кого-то ищешь, не так ли?