И как мне сделать предложение семерым?!

Хотя идея Е Цзянханя возникла из ниоткуда, он тоже на мгновение глубоко задумался. Шэнь Шуянь (Жадность), Се Цзивэй (Похоть), Лин Сюань (Гнев), Цзин Мо (Лень) и возможно даже он сам... У этих пяти человек есть что-то общее. Что бы ни случилось, какова бы ни была ситуация, независимо от их статуса и власти, они не понимали, что такое любовь, пока не встретили этого человека, и им было всё равно на это, но после того, как они встретились, они один за другим попадали в его нежную ловушку и не могли выбраться сами по себе. Какой смысл это делать? Какой смысл заставлять их влюбляться в него? Чу Муюнь бессердечен и жесток, но из-за этого характера он слишком ленив, чтобы играть с чувствами. Найти общий язык, а затем заниматься любовью, но когда дело доходило до разговоров о чувствах – и романтики с этими фанатиками – это должно было быть для него чем-то чрезвычайно хлопотным. Так зачем же это делать? И тогда Е Цзянхань вдруг подумал - может быть, Чу Муюнь кого-то искал. Просто он не мог быть уверен, он каждый раз отдавал всё от всего сердца, но снова и снова разочаровывается. Подумав об этом, Е Цзянхань расстроился: — Ты так уверен, что я не тот, кого ты ищешь? В других ''случаях'', он уговаривал их всем сердцем и душой, почему теперь, когда настала его очередь, он воспитывает го, как злая мачеха? Посмотрите на такое равнодушие и холодность — хотя они тоже очень привлекательны, но только если не с чем сравнивать. Несмотря на его увлечение воспитанием детей, даже Се Цзивэй был намного удачливее его. После нескольких лет любви он даже пожертвовал своей жизнью ради этого парня. Рот Чу Муюня дернулся, этот голодный зверь ревнует? Но что это за детский уксус такой? Он действительно не потрудился обратить внимание на этого парня, небрежно сказав: — Я никого не искал, это просто была череда ошибок. Разве можно знать свою судьбу. Е Цзянхань внезапно улыбнулся и снова удивленно сказал: — Если дело не в том, что ты кого-то ищёшь, значит... у тебя есть привычка коллекционировать? Чу Муюнь: «......» Малыш Зеро: [ヽ(*。>Д<)o゜] — Если это так... — Е Цзянхань прищурился и нехорошо улыбнулся, — Дядя, ты и меня примешь. Чу Муюнь, наконец, не захотел больше терпеть: — Убирайся. Е Цзянхань: — Не хочу. Чу Муюнь: — Я сказал тебе, проваливай. Е Цзянхань улыбнулся: — Я боюсь, если выйду, а ты будешь умолять меня войти снова. В конце концов... ты постоянно преследуешь меня. То, что было дальше не подходит для маленьких детей. Чу Муюнь страдал от боли в спине, вызванной им самим, о, глядя на более яркую аватарку, он мог только тайком выругаться: Сумасшедший! Малыш Зеро был поражён: [В мире действительно возможно всё, почему Обжорство такое странное?] Чу Муюнь: «Хе-хе.» Малыш Зеро необъяснимо почувствовал легкий холодок. Чу Муюнь упал в обморок от Обжорства в своём сердце, но через некоторое время он подумал о многих вещах. Он думал о смысле существования Зеро-Зеро, о смысле существования этой миссии. Он думал, что не узнает этого до конца, но теперь кажется... кажется, что это случайно угадал острый цыплёнок Обжорство. …..это действительно похоже на поиски кого-то. Где-то в его сердце произошло внезапное сотрясение, и глаза Чу Муюня слегка опустились, подавляя быстро нахлынувшие эмоции. Не не зачем торопиться, он обязательно найдёт ответ. Спустя более полумесяца, в мгновение ока, Чу Муюнь всё ещё чувствовал, что его жизнь проходит быстро перед лицом этого ребёнка. Особенно ночью с этим подонком, он действительно не мог отдохнуть, даже если бы захотел. Е Сяо Хань в течение дня послушный, милый и хороший, но он всегда страдает. Это не что иное, как подтирание задницы за ночным ублюдком. А когда наступают дни Владений Асуры, ему приходится это терпеть. Хотя сейчас Чу Муюню намного лучше и он медленно восстанавливает свои силы, он не может выбраться из бамбукового леса. Цзин Мо сейчас находится в уединении. Если он захочет не надолго уйти, боюсь, что никто не будет практиковать пилюлю возвращения души. Поэтому он не мог охотиться на души, и, естественно, не мог накормить Е Сяо Ханя, поэтому ему пришлось страдать от Владений Асуры. Е Цзянхань взял на себя инициативу стать добровольцем: — Поскольку тебе его жалко, ты можешь открыть Владения Асуры ночью, и я позабочусь об этом. Чу Муюнь даже не взглянул на него: — Если ты хочешь сделать это, просто сделай это. Е Цзянхань холодно улыбнулся: — Даже если ты не уговариваешь меня, ты всё равно используешь меня как массажную палочку. Дядя, ты такой плохой. Чу Муюн: «...» На такое бесстыдство папочка Чу слишком устал, даже чтобы ругаться. Но Е Цзянхань не воспользовался этим агрессивным методом, у него всегда был способ вывести Чу Муюня из себя, а затем показать этот зудящий взгляд. Со всем этим шумом Е Цзянхань действительно был немного зависим. Этот человек... почему он такой симпатичный? Е Сяо Хань был очень жалок в течение дня, и Чу Муюнь сказал ему: — Просто потерпи, я всегда буду здесь. Е Сяо Хань вспомнил прошлый раз, и когда он услышал это, его лицо побледнело. Даже Чу Муюнь не мог вынести этого чувства, не говоря уже о таком ребёнке. Чу Муюнь успокаивал мягким голосом: — В следующий раз тебе не будет так неприятно. Е Сяо Хань чётко уловил ключевой момент: — Раньше... ты уже делал это? Чу Муюнь сделал небольшую паузу. Маленький мальчик внезапно встал: — Все в порядке, это не так уж и неприятно. — его намерение действительно прямолинейно, Чу Муюнь всё более и более не мо этого выносить. День был долгим и утомительным. Хотя Чу Муюнь не чувствовал боли, он всегда был встревожен. Наблюдая, как Е Сяо Хань держится вот так, чувство в его сердце был действительно неприятным. После того, как он, наконец, справился с этим, Чу Муюнь весь вспотел. Каждый раз, когда он сливается с Владениями Асуры, он пополняет энергию Е Цзянханя. В прошлый раз он вырвался из своей скорлупы, на этот раз эффект был ещё более очевидным. Сяо Хань, которому изначально было на вид семь или восемь лет, внезапно превратился в красивого и привлекательного молодого человека - стоит сказать, что лицо Е Цзянханя действительно красивое. Став взрослым, его импульс был слишком силён, но люди игнорировали его внешность. Теперь он молодой человек с прекрасными бровями, звёздными глазами и тонкими губами под переносицей. Не говоря ни слова, сердца людей бьются как барабаны. Чу Муюню очень понравился этот вид. Но Е Сяо Ханю это не понравилось. Ночью он смотрел на всё более похожий облик дьявола в зеркале, только чтобы почувствовать крайнее отвращение. Уровень его совершенствования высок, и Е Сяо Хань, очевидно, появлялся чаще, чем Е Цзянхань. Первоначально Е Цзянхань мог выйти, как только стемнеет ночью, но теперь он может продержаться только около часа. Не имеет значения, поздно или нет, в любом случае есть много дел, которые нужно сделать. После двух дней, проведенных таким образом, не было ничего страшного в том, что что-то случилось снова. Е Цзянхань вышел в тот день очень поздно, была уже полночь. Он не говорил глупостей, просто толкнул Чу Муюня вниз и начал терзать его. Чу Муюнь спал, а когда его разбудили, он был очень зол, и ему пришлось сказать ему несколько слов. Е Цзянханю было всё равно. Слушая, как он ругает его, он только быстрее и яростнее двигался по опасному месту, и прошло много времени, прежде чем Чу Муюнь смог заснуть. Промучившись таким образом почти до рассвета, Е Цзянхань остался доволен и обнял его, чтобы привести в порядок. Тело Чу Муюня восстановилось в эти дни, его кожа стала только более кремовой и привлекательной, но спина сжалась, потому что он был слишком возбужден раньше. Е Цзянхань почувствовал зуд в своём сердце, и он прижал его обратно к кровати и снова начал. Но в этот момент у Е Цзянханя кружилась голова и болело сердце, он уже потерял контроль над своим телом. Е Сяо Хань внезапно открыл глаза, и ощущение экстаза под ним только заставило его мозг гудеть.…… **** В то время он не мог описать это чувство, он оно было слишком впечатляющим, независимо от того, исходило ли оно от тела или от видения, это вызывало у него сильное чувство эйфории. Он даже думал, что самая замечательная вещь в мире - это именно это…… Более того, он никогда раньше не видел Чу Муюня таким и даже не думал об этом. Он бы повёрнут к нему спиной. Гладкая спина, склонённая вниз, была чрезвычайно сексуальной. Его чернильные волосы свисали с обеих сторон на плечи, а открытые плечи были гладкими и тонкими. Он не мог не захотеть прижать к ним руки, потому что знал, что пока он давил на него, он будет держаться ближе к нему, тогда сводящее с ума удовольствие тоже будет сильнее. Нет, так не должно быть. Внезапно в голове Е Сяо Ханя вспыхнула небольшая ясность. Он ненавидел дьявола, который принуждал А'Му. Он не хотел стать им. Он не хотел делать такое. Он должен…… Вероятно, из-за того, что он остановился, Чу Муюню стало очень не по себе, и он сказал таким хриплым голосом: — Поторопись... быстрее... Этот низкий голос взорвался в его сознании, как разорвавшаяся бомба, разрушив этот след ясности и разума до основания, без остатка. Е Сяо Хань полностью следовал своим инстинктам, глубоко погрузившись в этот бесконечный водоворот желания. Е Сяо Хань не заканчивал, пока Чу Муюнь не заснул. Когда он покинул его, в его мозгу остались только безграничное огорчение и глубокое чувство вины, которые вернули ему рассудок. Он сказал, что никогда не станет им и никогда не поймёт его, но теперь ... Какого чёрта он делает? Е Сяо Хань закрыл глаза, обнял бледного Чу Муюня и тщательно вымыл его.…… Но это действительно очень мучительная работа. Семнадцатилетний или восемнадцатилетний мальчик молод и энергичен. Когда он впервые пробует любовь, боюсь, он может захотеть умереть в этом теле. Более того, Е Сяо Хань не лишён чувств к Чу Муюню. В этот момент купание в бассейне - это действительно битва между небом и человеком, и он изо всех сил старался сдерживаться. Но в конце концов, он не смог удержаться и поцеловал его в губы. После того, как он делал это так долго, из-за каких-то мыслей, он не осмеливался взглянуть на Чу Муюня. Теперь, когда он спал, он осмелился взглянуть.…… От этого поцелуя он подумал, что его сердце вот-вот выпрыгнет, и неудобное место, которое изначально было опухшим, стало ещё более болезненным. Е Сяо Хань больше не смел думать об этом, поэтому поспешно вытер его насухо, положил на кровать и, успокоившись, убежал. Снаружи был холодный бассейн, и, после того, как он залез туда, он даже не хотел вылезать. Как только Е Сяо Хань ушёл, Чу Муюнь открыл глаза, его взгляд был ясным, он посмотрел на край кровати и тихо вздохнул. Когда Е Цзянхань исчез, в самом начале он на самом деле не заметил этого, и только после нетерпеливого столкновения позади него он понял, что это было неправильно. Е Цзянхань опытен в сексе и привык всё контролировать. У него всегда был отличный самоконтроль в этом. Он любит бросать его. Как он мог... вот так выйти из-под контроля? Это больше похоже на сентиментального подростка. Чу Муюнь знал, что происходит, когда думал об этом, но если бы он дал ему понять, он боялся, что ребёнок будет слишком смущен, поэтому он притворился, что не знает. Он притворился, что потерял сознание, просто чтобы дать Е Сяо Ханю шанс уйти. А потом... он поцеловал его. Так осторожно, так легко прикоснувшись, полностью обнажил скрытые мысли. Чу Муюнь не хотел провоцировать Е Сяо Ханя. Чего он хотел, так это соблазнить Е Цзянханя, а затем разорвать нить души, чтобы Е Сяо Хань мог жить самостоятельно. Но очевидно, что они были одним человеком, действительно одним человеком. Никто не упомянул о том, что произошло прошлой ночью, так что это было временно скрыто, как будто этого не было. В течение всего утра Е Сяо Хань избегал Чу Муюня. Чу Муюнь немного устал и просто проспал большую часть утра. Во второй половине дня он был в отличном настроении и всё ещё так же серьёзно руководил его практикой. Е Сяо Хань был так молод, что совсем не мог скрывать свои мысли. Он не мог не взглянуть на Чу Муюня, посмотреть на его слегка свисающие волосы, посмотреть на его красивое лицо сбоку, посмотреть на сексуальные губы, и даже не мог не посмотреть на его светлую шею, фантазирующая о том, что под плотно обернутой одеждой. Тонкое и очаровательное тело внутри…… С глухим стуком сердца низ живота Е Сяо Ханя стал горячим. Если бы не широкая одежда, он боялся, что его постыдные мысли были бы полностью обнажены. Но как Чу Муюнь мог этого не заметить? Он слегка нахмурился и сказал немного устало: — Я устал и хочу сделать перерыв. Е Сяо Хань внезапно пришёл в себя, в его глазах мелькнуло явное сожаление, он подавил свои аморальные мысли и сказал: — Я собираюсь приготовить ужин. Кивнув, Чу Муюнь закрыл книгу, откинулся на спинку бамбукового дивана, закрыл глаза и расслабился. Е Сяо Хань заставил себя сделать шаг, чтобы уйти, и после того, как он ушёл, он не мог найти еду. В его голове был только Чу Муюнь, его мысли сосредоточились на его ленивой и небрежной позе, и мечтал снять с него одежу и опрокинуть на бамбуковую кровать…… С треском Е Сяо Хань испугался собственных мыслей. Он долго оставался в холодном бассейне, но не мог успокоить беспокойство в своей крови. В конце концов, он мог только протянуть руку и крепко сжать сам себя. Закрыв глаза, он думал о Чу Муюне, пока дрочил. Закончив, он посмотрел на липкую жидкость на своих руках, но почувствовал огромное чувство пустоты и отвращения к себе. Когда стемнело, Е Цзянхань подошёл в хорошем настроении: — Ты действительно очаровал меня. Чу Муюнь был в плохом настроении и не потрудился ответить. Е Цзянхань давно привык к этому. Он протянул руку, чтобы обнять его, поцеловал между волос и сказал: — Не будь таким эксцентричным. Всё в порядке, если ты не будешь уговаривать меня, ведь этого ребенка недостаточно, чтобы доставить тебе удовольствие? По крайней мере, ты можешь остаться с ним, но ему будет тяжело на душе. Чу Муюнь уставился на него: — И кто же в этом виноват? Е Цзянхань улыбнулся: — Я не нарочно. Если он тебе действительно скучен, просто остановись и объясни. Жаль... Он просто сходит с ума от возбуждения. Чу Муюнь нахмурился. Е Цзянхань сказал: — Но я могу понять его. Даже я не могу сопротивляться против тебя, не говоря уже о нём. Чу Муюнь раздраженно отбросил его шаловливую руку: — Вы одинаковые, у меня нет желания играть с тобой. Е Цзянхань внезапно прижал его к себе, снисходительно глядя на него, пара чёрных глаз была немного невидима в ночи: — Я люблю тебя, но ты в это не веришь. Он любит тебя, но ты этого не хочешь. Почему ты такой жестокий? Произнося такие протяжные слова любви, но делая такие властные вещи, он заставлял терять контроль над собой. Поведение Чу Муюня было немного ошеломленным, он явно был зависим от этого удовольствия, но вся его личность казалась отстраненной, что делало невозможным увидеть, о чём он думал. Е Цзянхань сделал это нарочно. Он мог вычислить, когда Е Сяо Хань проснется, поэтому он намеренно позволил ему встретиться лицом к лицу со страстным Чу Муюнем, как только тот проснулся. После первого раза психологический барьер во второй раз был намного слабее, и Е Сяо Хань почти с жадностью излил свои дневные иллюзии. Чу Муюнь точно знал, чего хочет добиться Е Цзянхань. Если так будет продолжаться и дальше, Е Сяо Хань скоро станет Е Цзянханем. И Обжорство был уверен в успехе. Но Чу Муюню было жаль слабость Е Сяо Ханя.