И как мне сделать предложение семерым?!

Когда дело дошло до Е Дан-дана, то Е Цзянхань и Чу Муюнь тайно соперничали. Хотя ни один из них не дал понять, почему два таких умных человека всё ещё должны выкладывать все на стол? Е Цзянхань должен слиться с Е ДАн-Даном, чтобы восстановить свою силу, но Чу Муюнь мешает им слиться, потому что полную версию Е Цзянханя слишком сложно контролировать. Е Цзянхань был жаден до тела Чу Муюня, и Чу Муюнь воспользовался ситуацией, делая вид, что не хочет, чтобы его принуждали, но именно Е Сяо Хань беспокоил его. Потому что ребёнок был простодушен и очень доверял ему, зная, что он будет испытывать только крайнее отвращение к Е Цзянханю за то, что тот делал такие бесстыдные вещи ночью, поэтому, естественно, он не захотел бы слиться с ним. Главная душа отталкивала, а маленькая душа Е Цзянханя ничего не могла поделать с основной личностью. Е Цзянхань, естественно, понимал небольшие маневры Чу Муюня, но всё равно пошёл по этому пути. Метания по ночам становились всё более и более жёсткими, однако это было потому, что он слишком хорошо знал себя. В конце концов, они один и тот же человек. Так что то, что им нравится, также будет одно и то же. Поскольку ему так нравится Чу Муюнь, не может быть, чтобы его простая версия не внесла никакого вклада. Раз ему он нравится, тогда пусть делает то, что он любит делать, чтобы Е Сяо Хань понял, какие чувства он испытывает к Чу Муюню. Утром эти двое неожиданно поменялись местами. Хотя Е Цзянхань был немного удивлён, результат оказался неожиданно хорошим. Он просто воспользовался ситуацией и дал Е Сяо Ханю больше возможностей погрузиться в это, воспитывая собственничество в нём. Только тогда он сможет воспользоваться этими. Более того, Е Цзянхань также точно уловил мысли Чу Муюня. Он знал, что ему не хотелось причинять боль ребёнку, и он неизбежно притворится, что ничего не произошло. Таким образом, он будет толкать лодку по воде*. (п/п идиома, означающая ''торопиться делать что-либо, пока есть возможность/действовать сообразно обстановке'') ''Изначально молодой волк, как он может быть готов отказаться от своей добычи после того, как откусил кусочек и узнал его вкус?'' Но как мог Чу Муюнь позволить ему добиться успеха? Ранним утром в третий раз, когда Е Сяо Хань держал Чу Муюня на руках, чтобы помыть его, Чу Муюнь, который уже спал, внезапно открыл глаза. Мальчик, державший его, был явно слегка напряжён. Чу Муюнь слегка сопротивлялся и сказал тупым голосом: — Отпусти меня. Е Сяо Хань немного запаниковал, но не осмелился заговорить. Чу Муюнь не смотрел на него, но после того, как его ноги коснулись земли, он вошёл в бассейн без кого-либо ещё. Его длинные волосы были распущены и рассыпались по плечам, делая цвет бледный лица более нежным и прекрасным. Он повернулся спиной к Е Сяо Ханю и сказал: — Уйходи. Е Сяо Хань, наконец, не смог удержаться и сказал: — А'Му... — Уйти! — Чу Муюнь внезапно понизил голос. Лицо мальчика заметно побледнело, его пальцы сжались в кулаки, а костяшки пальцев побледнели, показывая его внутреннее беспокойство и панику. Его пытали последние три дня. Он знал, что делает что-то не так, и это была большая ошибка. Он должен немедленно остановиться, но когда он проснулся утром и увидел под собой мужчину, который краснел от желания, всё его здравомыслие исчезло, и он не смог даже остаться. Он был похож на наркомана, знающего, что впереди его ждёт пропасть, но он никак не мог остановиться. Впоследствии он был полон раскаяния, но не смог тут же устоять перед искушением. Сердце, казалось, горело в огне, кружилось и страдало. Когда Чу Муюнь узнал об этом, оно полностью сгорело. Е Сяо Хань плотно сжал губы, опустил голову и сказал: — ...Извини. Он повторил это дважды, но оба извинились за Е Цзянханя. Тогда Чу Муюнь мягко сказал ему: — Всё в порядке, это не имеет к тебе никакого отношения. Но на этот раз всё, что Чу Муюнь дал ему, была равнодушная спина. Тонкие губы Е Сяо Ханя слегка задрожали, и, наконец, он повернулся и ушёл. Чу Муюнь прислонился к краю бассейна и закрыл глаза. Все утро Чу Муюнь отказывался видеть Е Сяо Ханя, а Е Сяо Хань не смел ничего сказать. Он сидел тихо, как давным-давно, когда он был яйцом, он был таким тихим, что был совершенно незаметным. Чу Муюнь игнорировал его весь день, а когда стемнело, он нашёл его. — Сяо Хань, ты ещё слишком молод. Е Сяо Хань резко встал. На улице уже была зима, и хотя снега не было, ночь была очень холодной. Чу Муюнь был закутан в длинный меховой плащ, а кончик его носа слегка покраснел от мороза - он всё ещё был слаб. Его тело так долго лелеяли, но оно трудно восстановить его прежний вид. — Я не сержусь на тебя.— медленно произнёс Чу Муюнь, — Я злюсь на себя. Услышав, что он сказал, Е Сяо Хань немедленно запаниковал: — А'Му... Чу Муюнь самоуничижительно улыбнулся: — Я не так хорош, как ты думаешь, я ужасен. — Нет, это не так. — Е Сяо Хань стремился защитить его. То, что он видел с самого начала, был Чу Муюнь. Он определенно был лучшим человеком, которого он когда-либо видел, лучшим из лучших людей. Чу Муюнь покачал головой: — Ты многого не понимаешь. Ты же знаешь про отношения между Цзин Мо и мной. В таких отношениях нет места другим людям, но я не могу не связываться с Е Цзянхань. Это неправильно, это презирают другие, это надо тыкать пальцем и ругать, и это должны презирать все люди мира! Лицо Е Сяо Ханя побледнело: — Но... он заставляет тебя. — Заставляет? — Чу Муюнь приподнял уголки рта, и изгиб его рта необъяснимым образом заставлял людей краснеть и сердцебиение биться сильнее, — Есть бы было принуждение, разве это не было бы заметно? Е Сяо Хань покраснел и потёр лицо. После того, как они с Чу Муюнем проделывали это так много раз, он, естественно, знал, на что намекал. Но... Е Сяо Хань колебался, желая защититься, но не знал, что сказать. — Не восхваляй меня слишком сильно. — Чу Муюнь тихо шептал, — Я предал Цзин Мо. Это неоспоримый факт: я не могу обойтись без Е Цзянханя, что также является проявлением моей слабости и некомпетентности. Я даже не могу контролировать то, что делаю, что могу делать и что хочу. Так что я за человек такой? — Это не так! — Е Сяо Хань поспешно сказал, — Ты очень хороший, А'Му, ты... — Хороший? Сейчас у меня нет никакой базы совершенствования, и ты знаешь, что происходит с моим телом, а теперь... - его глаза полны лени и насмешки, - Даже самое элементарное достоинство исчезло, что со мной не так? Последняя фраза пронзила сердце молодого человека. Даже самое элементарное достоинство исчезло…… Е Цзянхань играет с ним, не так ли? Жадный до его тела, он не мог освободиться, зная, что это было оскорблением для него, но он насиловал его снова и снова.…… Чу Муюнь глубоко вздохнул и внезапно снова смягчил свой голос: — Сяо Хань, забудь всё это, может, вернёмся к прошлому? Я не хочу терять такого друга, как ты. Е Сяо Хань был поражён. Чу Муюнь опустил глаза и изо всех сил старался скрыть эмоции в своих глазах: — Сейчас я больше не могу смотреть в лицо Цзин Мо. Я хочу выйти на прогулку, когда пойму, что здесь происходит. Когда придёт время... ты можешь остаться со мной? Эти слова заставили сердце Е Сяо Ханя сильно забиться, он почти думал, что его сердце выпрыгнет из груди. Неописуемые эмоции продолжали бушевать в его груди, и Е Сяо Хань был почти ошеломлён этим приливом чувств. Он почти произнёс слово ”хорошо". В этот момент в его сердце прозвучал шутливый голос: "Он лжёт тебе." **** В то же время Чу Муюнь услышал голос Крошки Зеро: [Аватар Обжорства полностью засветился.] Конечно... Е Сяо Хань - ключ к развитию отношений… Тем не менее, Чу Муюнь всегда чувствовал, что что-то не так. Стратегия Е Цзянханя очень проста, но некоторые вещи, скрытые за ней, не так просты. После этого краткого оцепенения Е Сяо Хань снова услышал голос из глубины своего сердца. ''Он не пойдёт с тобой. Когда дело здесь закончится, он определённо исчезнет без следа. Ты никогда не найдёшь его снова.'' “Поскольку он тебе нравится, просто посмотри правде в глаза, если ты не привяжешь этого человека к себе, он скоро убежит.” “Не жди, что он действительно влюбится в тебя, овладей им, если хочешь, зачем быть таким нерешительным.” “Если ты мне не веришь, тогда просто подожди и посмотри, когда он оставит тебя, но не пожалей об этом.” В конце концов, Е Сяо Хань не сказал этого слова, он просто стоял там, ошеломленный, не в силах сказать, о чём он думал. Чу Муюнь понял это, взглянув на него. К сожаления, что парень-Обжорство снова доставляет неприятности. Закономерность этих двоих такова, что когда появился Е Сяо Хань, Е Цзянхань скрывается в его теле и может видеть всё, но не может контролировать своё тело. Теперь кажется, что он ещё может нашёптывать в его сердце. Но Е Цзянхань появляется, только когда Е Сяо Хань засыпает или теряет сознание, поэтому он всегда появлялся ночью. В этом состоянии Е Сяо Хань не знает, что делал Е Цзянхань, но похоже он видит его как сон и может что-то смутно ощущать. Чу Муюнь в этот момент никуда не спешил, его аватар полностью загорелся, и осталось только сделать предложение, которое было действительно легко сделать. После этого общения Чу Муюнь и Е Сяо Хань, казалось, вернулись к своему прежнему состоянию, как учитель и друг. Е Цзянхань всё ещё выходил ворочаться по ночам. Чу Муюнь уже привык к отвращению и неприятию. Но при нормальных обстоятельствах, если его сильно дразнить, Чу Муюнь уступит ему наполовину под давлением, и даже когда Е Цзянхань преднамеренно пытал его, он невыносимо тихим голосом умолял его. Это изменение очень тонкое, и его нельзя увидеть без тщательного наблюдения. В конце концов, трудно оставаться абсолютно бодрым после того, как предался похоти, особенно той, которая была пассивной. Такой вид Чу Муюня только подстёгивал желание Е Цзянханя. Он собирался дать ему это, но тот отказался, и он всё ещё дразнил его словами: — Где в мире найдется такой дядя, который так пристает к своему подрастающему поколению? Лицо Чу Муюня было пунцовым, он касался неприличных мест так, будто кошка, охотящаяся за насекомым. Он опустил голову и сказал с нажимом: — Не... не называй меня больше дядей. — А как называть? Ты даже не говоришь мне своего имени... Но, — его пальцы двигались гибко, и Чу Муюнь каждый раз нетерпеливо дрожал. Видя, что он почти не может этого выносить, Е Цзянхань внезапно подошёл к нему и прошептал ему на ухо. — То, что мы делаем, очень похоже на отношения между мужем и женой, так может быть... ты хочешь, чтобы я называл тебя женой? Последние слова, которые он произнёс, были чрезвычайно ласковыми, а его руки злобно отступили назад. Чу Муюнь достиг пика почти сразу, как только его голос упал. Е Цзянхань горько улыбнулся: — Ты действительно хочешь, чтобы я тебя так называл? Ресницы Чу Муюня слегка дрогнули, и он ничего не сказал, но неожиданно не посмотрел на него, просто упал на кровать, слегка задыхаясь. Вероятно, просто здравомыслие ещё не вернулось на своё место, но этот жест всё равно очень приветствуется, от которого невозможно отказаться. Сердце Е Цзянханя жаждало, чтобы он его дразнил, но он не набросился на него. ''На что рассчитывает этот парень.'' Е Цзянхань чувствовал это очень ясно. Хотя он не был уверен, о чём он думал, он всегда был прав, когда остерегался его. Чу Муюнь не ожидал, что сможет одурачить Е Цзянханя за одну ночь. Не стоит торопиться, время ещё есть. Е Цзянхань оставил Е Сяо Ханя чрезвычайно злым утром. Но на этот раз Е Сяо Хань ничего не сделал. Он остановился, нижняя часть его тела безумно возбуждена, но он опустил глаза и сказал: — Я помогу тебе помыться. Чу Муюнь вздохнул с облегчением, прежде чем сказать: — Я могу сделать это сам. Е Сяо Хань ничего не сказал, встал и вышел, рано утром окунулся в ледяной весенний бассейн и изо всех сил старался погасить пламя в своём сердце. Чу Муюн с самого начала привлекал Е Цзянханя к его обучению. Это была тонкая работа, и пришло время закрыть ловушку после долгого метания. С определенной точки зрения, планирование папочки Чу всегда пугает. Он также был хорошо осведомлён о характере Е Цзянханя, особенно в постели. Делать предложение нормально, независимо от того, уговаривает он его или обманывает. Пока он на грани, он может это сделать. При обычных обстоятельствах Чу Муюнь никогда бы не сделал предложение Е Цзянханю, но он не мог устоять перед ненормальной ситуацией между ними. С последней ''теорией мужа и жены'' Е Цзянхань, казалось, нашёл новый трюк, и он всегда любил дразнить его этим. Конечно, Чу Муюню это было отвратительно, и он был ещё более раздражающим, но так как "его рот говорит одно, а тело другое", каждый раз на втором заходе, он становился всё более и более неспособным держаться и всё более и более неспособным сопротивляться. Е Цзянхань с нетерпением ждал, когда он будет называть его ''мужем''. Изначально это была ''история любви'' в постели, но если бы Чу Муюнь действительно сказал это, он бы действительно принял это, и предложение было бы успешным. Чу Муюнь некоторое время вспоминал прогресс, думал о выступлении Е Цзянханя, а затем посмотрел на оставшееся время и почувствовал, что в основном это то же самое. Когда любовь была так сильна в одну из ночей, Е Цзянхань зажал его, чтобы он не мог кончить. Чу Муюнь, наконец, не выдержал и сказал приглушенным голосом: — Отпусти, отпусти... — Как ты меня называешь? Чу Муюн всё ещё был немного трезв, он нахмурился и отказался потакать ему. — Давай, просто скажи это... — Е Цзянхань улыбнулся со злым выражением в глазах. После стольких дней секса ментальная защита Чу Муюня была слишком низкой, что ниже уже было невозможно, уже были совершены ещё более постыдные вещи. В это время замешательства он, наконец, позвал его тихим голосом. Уголки рта Е Цзянханя приподнялись, и он снова поддразнил его: — Скажи, что любишь меня. Чу Муюнь прикусил нижнюю губу, но поскольку Е Цзянхань больше не двигался, он мог только сказать: — Люблю… люблю тебя. — Говори громче. Чу Муюнь чуть не закричал, когда он подтолкнул его: — Я ... я люблю тебя... Такое лживое признание настолько трогательно, Е Цзянхань действительно не мог представить, как было бы очаровательно, если бы этот человек действительно влюбился в кого-то. Само собой разумеется, что в это время, чтобы успокоить Чу Муюня, Е Цзянхань также должен сказать несколько ''слов любви'', но этот парень действительно нехороший. Как раз в тот момент, когда Чу Муюнь прикидывал, как заставить его ответить снова, Е Цзянхань прижался к его уху и сказал хриплым и сексуальным голосом: — Я отвечу тебе в следующий раз. Чу Муюнь: «...» Иди к чёрту, Обжорство! Хоть он зол, но пьесу надо делать до конца... и, кто на коне, тот и ответит! Чу Муюн на следующий день был в плохом настроении, но был и другой выход, раз этот трюк не сработал. Просто ему пришлось привлечь Е Сяо Ханя. Чу Муюнь не хотел использовать этот метод раньше, но время было на исходе, и ему нужно было закончить дело с Обжорством, прежде чем Цзин Мо выйдет из уединения. Так что... ему пришлось им воспользоваться. Е Цзянхань был цельным куском железа, и было трудно найти слабое звено, но Е Сяо Хань был полон недостатков.