И как мне сделать предложение семерым?!

На этот раз Е Цзянхань был еще более безжалостен, возбуждая Чу Муюня до предела, а затем... обменялся с Е Сяо Ханем. Чу Муюнь знал, что он сделал это нарочно. Он может это вынести, но... если он хочет быстро закончить миссию, он должен использовать только какие-то экстраординарные средства. Е Сяо Хань действительно хороший мальчик. С тех пор как Чу Муюнь дал ему это понять, он не пересекал границу. Но сегодня эта сцена всё равно сильно поразила его. Он остановился, почти держась за узкую талию и судорожно входя и выходя, но недавний равнодушный взгляд Чу Муюня проник в его сознание и заставил его остановиться. Его глаза слегка опустились, и он отступил с удивительной силой воли: — Я... я тогда... Не говоря ни слова, Чу Муюнь внезапно взял его за руку: — Не уходи. — его голос чрезвычайно соблазнителен, эти простые два слова подобны огню, который может мгновенно сжечь пожелтевший луг. Е Сяо Хань заметно замер. Чу Муюнь, очевидно, был немного в бреду: — ...продолжай. Е Сяо Хань внезапно проснулся, он прикусил свои тонкие губы и сказал: — А'Му, я... — Помоги мне, пожалуйста… пожалуйста... — последнее слово было похоже на плач. Е Сяо Хань почувствовал, что это будто ослепило его ярким светом, и он полностью потерял понимание того, что он делал дальше, оставив только неистовое жгучее желание, подавляемое в течение бесчисленных дней, взрыв мозга, сумасшедшую фанатичную страсть. Только во второй половине дня Е Сяо Хань проснулся. Чу Муюнь молча встал, не сказал ни слова, но просто пошёл в ванну. Е Сяо Хань явно запаниковал. Он хотел что-то сказать, но его горло, казалось, сдавило, и он не мог вымолвить ни слова. Поведение Чу Муюня было мрачным, и он не сказал ни слова после того, как аккуратно оделся. Е Сяо Хань, наконец, не выдержал и тихо сказал: — Эм, это моя вина. Чу Муюнь закрыл глаза и сказал через некоторое время: — Я хочу побыть один. Глаза Е Сяо Ханя были полны растерянности, и он только опустил голову и сказал: — Я буду снаружи. Если тебе будет что-нибудь нужно, позови меня. Чу Муюнь даже не взглянул на него, не говоря уже о том, чтобы ответить. Увидев его таким, юноша почувствовал, что сердце в его груди пронзают стальными иглами, а густая жалящая боль невыносима. Он даже не мог извиниться. Он просто воспользовался чужой опасностью, раз, два, три раза, четыре раза. Это было бесчестно. А'Му больше не простит его, и он больше не будет иметь права на его прощение.…… Е Сяо Хань стоял на морозе в снегу, потеряв свою душу. В комнате Чу Муюнь был очень расстроен. Не будет преувеличением сказать, что этот голодный зверь, убивший его шесть раз, достоин жестокого обращения, но яйцо, которое он вырастил сам, заставляло его чувствовать огорчение. Подумав о маленьком парне в красно-бело-зелёном кошелёчке, подумав о глупом милашке, который сломал себя, ныряя…… Чу Муюнь вздохнул, признавая, что утверждения острого куриного Обжорства было верным. '' Ты должен изменить свой подход к воспитанию детей. Каждый раз ты растишь их криво.'' Недавно Малыш Зеро был отключен и ничего не понимал: [А? Предложение увенчалось успехом?] Он думал, что мистеру Чу пора позаботиться об Обжорстве. Чу Муюнь сказал: «Я сделаю это сегодня.» Малыш Зеро：[ ~\(≧▽≦)/~ Ла-ла-ла, это здорово!] Чу Муюнь: «......» Кто сказал, что каждого воспитывает криво? Разве Малыш Зеро кривой? Так что дело не в том, что он вырастил их неправильно, а в том, что эти чёрные саженцы изначально кривые! Папочка Чу снова получил утешение от своей глупой и милой системы (...). Он немного замедлился, встал и поискал свою сумку Цянькунь, большинство вещей в ней Цзин Мо не трогал, они были тщательно разложены, а рядом с кучей еды было много вина. Это всё вещи Чу Муюня. Хотя он не жаден до алкоголя, ему это тоже очень нравится. Он был в добром здравии, когда занимался самосовершенствованием. Хотя эти вина были крепкими, он много пил и практически никогда не был пьян. Но сейчас всё не так, как раньше, его организм очень слаб, и ему легко напиться. Чу Муюнь осторожно выбрал несколько кувшинов превосходного вкуса. Всё вино было выдержанным, и когда банку открыли, аромат выплыл наружу, и у человека, который действительно любит это, потекут слюнки. Уголки рта Чу Муюня слегка приподнялись, и он сделал глоток после того, как наполнил чашу, чувствуя себя намного лучше. Однако сегодня он должен был быть ''пьян'', поэтому он не мог так радостно наслаждаться дегустацией вин, лучше пить быстрее. Отведав одну или две чашки, он начал пить вино из кувшина. Вино уже было крепким, и при таком большом глотке не потребовалось много времени, чтобы вино подействовало, и он был немного сбит с толку. Малыш Зеро вовремя выпустил ''абсолютное сознание", и Чу Муюнь мгновенно очнулся. Конечно он успокоился мысленно, но его тело всё ещё было пьяно, щеки раскраснелись, а пара спокойных чёрных глаз была наполнена водяным паром, очаровательной туманной дымкой. Е Сяо Хань остался снаружи. Он быстро почувствовал аромат вина, но не осмелился войти в дом, но он очень волновался, пока оставался снаружи. А'Му, должно быть, чувствует себя очень неуютно... При одной мысли об этом ему не терпелось покончить с собой. Пока в доме не раздался грохот. Е Сяо Хань, наконец, не выдержал. Он толкнул дверь в дом, и аромат вина по всему дому, казалось, прорвался сквозь заточение, быстро вырвавшись наружу. Запах был настолько сильным, что все, кто его нюхал, были слегка пьяны, достаточно, чтобы понять... Насколько крепкое это вино! Чу Муюнь откинулся на спинку деревянного стула, его широкие рукава сползли до локтей, обнажая тонкую красную кожу, а рука с бокалом вина болталась, его вид был ленивым и сексуальным. Е Сяо Хань только взглянул на него и почувствовал, как поток тепла пронёсся по всему его телу. Он решительно подавил злой огонь, подошёл и сказал: — А'Му, ты слишком много выпил. Чу Муюнь слегка усмехнулся, поднял голову и выпил всё вино из кувшина, потому что движение было слишком небрежным, вино стекало по уголку его рта, по шее и текло с блеском, от которого у людей кровь стыла в жилах. Адамово яблоко* Е Сяо Ханя на мгновение дрогнуло, но он резко отвёл взгляд: (п/п это бугорок на шее, образованный углом щитовидного хряща, особенно хорошо заметен у мужчин, поэтому и получил такое название) — У тебя слабое здоровье, не пей так. Чу Муюнь внезапно поставил бокал с вином на стол, и после щелчка, он поднял голову и уставился на Е Сяо Ханя. Сердце Е Сяо Ханя сильно забилось, когда он увидел это. Ресницы Чу Муюня слегка дрожали, а его глаза, наполненные водяным паром, казалось, могли в любой момент пролить слезы: — Я тебе не нравлюсь. Е Сяо Хань был поражён. Чу Муюнь скривил губы и улыбнулся, но был полна самоуничижения и горечи: — Я, должно быть, тебе не нравлюсь... Е Сяо Хань поспешно сказал: — Как это возможно... — А'Мо. — когда Чу Муюнь тихо прошептал это имя, его голос был полон невыносимой боли, — Что мне делать? Е Сяо Хань замер. Чу Муюнь ничего не заметил. Он схватил Е Сяо Ханя за рукав и посмотрел на него, демонстрируя редкую хрупкость и беспомощность в выражении лица: — Какой квалификацией я должен обладать, чтобы оставаться рядом с тобой? Какое право я имею любить тебя? А'Мо, я не могу простить себя. — Но... — Чу Муюнь, наконец, не смог сдержаться, большая капля слёз скатилась из уголков его глаз, и он всхлипнул, — Я действительно не хочу оставлять тебя. — Я хочу быть с тобой... — Чу Муюнь, казалось, больше не мог говорить. Его голос был чрезвычайно напряженным, и каждый произносимый им слог казался вымученным, — Я хочу быть твоим партнёром, я хочу быть с тобой до конца своей жизни... Е Цзянхань действительно не ожидал, что он это сделает.…… **** Сценарий был идеален, даже если бы Е Цзянхань мог что-то прошептать Е Сяо Ханю, он не смог бы это остановить. Потому что Чу Муюнь с самого начала сказал “А'Мо”. Он не лгал Е Сяо Ханю. После того, как он был "пьян", его истинные чувства раскрылись, и его сердце и душа были полны его возлюбленного. Он соответствовал мышлению Е Сяо Ханя и показал подавленное сердце. Образ боли и отчаяния из-за предательства своего возлюбленного. Это даже соответствует тому, что он сказал на днях. Он сказал: ''Я покину Цзин Мо''. Дело не в том, что он хочет уйти, а в том, что он должен уйти. Из-за своей неверности он давно потерял своё прав быть с ним, предав самое элементарное доверие между партнёрами. Он ненавидел себя, но он был беспомощен, потому что не мог сопротивляться тому, что произошло, и даже затащил двух человек на дно. Утром он ''пригласил'' Е Сяо Ханя. После этого Е Сяо Хань так сильно винил себя, что хотел покончить с собой, но разве Чу Муюнь не был таким же? Он был сбит с толку, но после того, как всё закончится, он всё будет ясно помнить. Он продолжал говорить, что хочет вернуться в прошлое и подружиться с Е Сяо Ханем, но когда он потерял любовь, он… Е Сяо Ханю было очень больно, а Чу Муюню было ещё больнее. Е Сяо Хань сочувствовал этим его чувствам, так как же он мог отпустить их, когда увидел Чу Муюня, который вот так потерял свою душу? Е Цзянхань не мог даже слова вымолвить. Сказать, что Чу Муюн притворялся? Хе-хе, кто в это поверит? Сказать, что Чу Муюнь провоцировал его? Какова мотивация? Сказать, что Чу Муюнь сделал это нарочно утром? Что ж, последний человек, который имеет право сказать это, - это он, инициатор. Стоит сказать, что расчёты Чу Муюня были настолько замечательными, что в них вообще не было никаких недостатков. Кажется, что пока этот человек безжалостен, нет ничего, чего бы он не мог сделать. Конечно же, это всё ещё слишком поспешно, и он должен продолжать быть жалкими. Хотя здесь он проиграл, Е Цзянхань также уловил нечто чрезвычайно важное. Например... Чу Муюню нужно ''обещание'', нелепое обещание, которое будет длиться вечно. Почему так? Ему действительно просто нравится коллекционировать? Е Цзянхань так не думал, он с нетерпением ждал правды, скрытой под всем этим. Как и думал Е Цзянхань, пока Чу Муюнь в таком состоянии, Е Сяо Ханя было абсолютно не остановить. Глаза мальчика были полны боли, но он не хотел делать пьяного Чу Муюня еще более грустным. Поскольку его приняли за Цзин Мо, то... он стане Цзин Мо. Чтобы иметь возможность утешить его таким образом, даже если он страдает от боли в сердце, он готов это сделать. Е Сяо Хань обнял Чу Муюня, его взгляд был таким нежным и трогательным: — А'Му, не говори так о себе. Чу Муюнь, получивший ответ, был явно поражён. Он смотрел на Е Сяо Ханя, не моргая, но крупные слёзы беззвучно катились по его щекам. Е Сяо Хань был так расстроен, что едва мог дышать. Он поднял руку, чтобы стереть следы тёплой воды, и медленно произнёс: — Ты моя любовь, А'Му, я хочу быть с тобой, ты мой единственный партнёр, я... — он немного помолчал, его тонкие губы слегка задрожали, и он произнёс слова, которые преследовали его сердце, — Я люблю тебя. Глаза Чу Муюня были полны недоверия. Е Сяо Хань, наконец, не выдержал. Он опустил голову и поцеловал его, мягко, успокаивающе, подавляя чувства, которые накатывали волнами, просто надеясь и надеясь, что это не напугает его. — А'Мо... А'Мо... А'Мо... — Чу Муюнь безудержно выкрикивал его имя. Е Сяо Хань слегка улыбнулся, но горечь наполнила обсидиановые глаза: — Я здесь. — Ты... не испытываешь ко мне неприязни? — Никогда. — Ты всё ещё хочешь быть моим партнёром? — До конца моей жизни, пока ты не уйдёшь, я не оставлю тебя. Радость в глазах Чу Муюня была неудержимой, и эмоций в них было настолько много, что он выглядел взволнованным. Он взял Е Сяо Ханя за щеку и энергично поцеловал его в восхищении. Этой ночью Е Сяо Хань увидел совершенно другого А'Му. Мужчина, который глубоко влюблён. Мужчина, который полностью расслаблен. И мужчина, который действительно очарователен и безумен. Е Сяо Хань был подобен умирающей рыбе, отчаянно ищущей источник последней капли воды, даже если он очень хорошо знал, что это был бокал ядовитого вина, он выпил его без колебаний. Выпив яд, чтобы утолить жажду, он трезвым упал в пропасть. Чу Муюнь заснул, Е Сяо Хань спокойно и тщательно его почистил, а затем молча вышел из дома. Е Цзянхань: “Зачем беспокоиться?” Е Сяо Хань не издал ни звука. Е Цзянхань: “Если ты не можешь заполучить его сердце, ты можешь заполучить его по другому. Наблюдая день и ночь, однажды он будет думать только о тебе". Е Сяо Хань: "Убирайся!” Е Цзянхань тоже не был раздражён, но улыбнулся, как будто ничего не произошло. Малыш Зеро вовремя проснулся: [Ух ты! Наконец-то решена самая сложная проблема Обжорства!] Чу Муюнь был измотан, его талант был необычайным. Он умело спровоцировал малыша. С этой точки зрения между взрослым и малышом не было никакой разницы. Малыш Зеро всё ещё отчитывается о своих достижениях: [Гордыня, Жадность, Похоть, Лень, Обжорство. Остались только Зависть и Гнев. Только им ещё не сделали предложение!] Завершение миссии не за горами, и этот малыш очень взволнован. (～￣▽￣)～ Чу Муюнь проспал целый день, но на следующий день почувствовал себя бодрым. Он испытывал свою удачу в течение недели и обнаружил, что ему удалось накопить силы, и казалось, что он постепенно выздоравливает. Подсчитав дни, Цзин Мо выйдет из уединения через пять или шесть дней. Из-за событий того дня Е Сяо Хань был очень тих. Хотя он всё ещё остаётся здесь, он как невидимый человек и никогда не сталкивался с Чу Муюнем. Чу Муюнь чувствует себя немного виноватым перед ним, но лучше думать рационально и остановиться, когда нужно. Если бы не миссия, он никогда бы не спровоцировал такого ребенка, как Е Сяо Хань. Если он не может дать ответную любовь, не стоит давать надежду. Это очень безответственно. Из-за Е Сяо Ханя, Цзин Мо и Лин Сюаня он чувствовал себя виноватым, но жаль, что эти чувства... Дело было не в том, что он не хотел отвечать, а в том, что он этого не мог, так что он мог компенсировать это только другими аспектами. Хотя от этих компенсаций мало пользы, они лучше, чем ничего. Редко бывает, чтобы Е Цзянхань не появлялся снова в эти дни и ночи. Чу Муюнь знал, что до тех пор, пока Е Сяо Хань не уснёт, Е Цзянхань не сможет занять это тело. Вероятно, потому, что он не хотел больше расстраивать Чу Муюня, ребёнок отчаянно подавлял появление Е Цзянханя. Когда дело доходило до самобичевания, навыки ученика Обжорства всегда были непревзойдёнными. Шесть дней спустя красочный закат отразился в небе, и весь бамбуковый лес был окутан разноцветными облаками, а видения с неба возвестили о появлении странных вещей. Пилюля возвращения души... готова! Чу Муюнь был счастлив, а его брови и глаза были полны радости. Когда Е Сяо Хань увидел это издалека, он почувствовал только, что его внутренние органы очень сильно болят. Цзин Мо наконец-то вышел из уединения. Сорок девять дней и бессонных ночей, наконец, сотворили это чудо, которое потрясло мир. Седовласый мужчина только что принял ванну. Под шокирующим видением он увидел, что его волосы были подобны лунному свету, его кожа была подобна морозу и снегу, а его внешность была изысканной, как у бога, спускающегося, волочащего широкую мантию и идущего, как будто окруженного облаками и туманом. Е Цзянхань: “Если ничего не сделаешь, он будет принадлежать кому-то другому.” Е Сяо Хань смотрел на двух целующихся людей издалека, ничего не выражая.